Глава 14

Яся

Очень резко загорается яркое освещение. Я жмурюсь, прикрываю ладонью глаза и отскакиваю от Кирилла. Музыка не играет, но в зале стоит сильный гул. 

Прямо в центре танцевальной площадки завязывается потасовка белых воротничков. Вот что бывает, когда весь год изображаешь законопослушного гражданина, а потом в единственный вечер выпускаешь грязную душонку на свободу.

Несколько человек толкают друг друга, что-то кричат, мне не разобрать. Я узнаю среди них яркую девушку в облегающем платье и ее женатого босса. Между ними втиснулся широкоплечий парень с густой бородой. Он сжимает тонкое запястье девчонки, судя по ее лицу – до боли, и тычет пальцем в грудь мужчине, который озирается по сторонам, не желая привлекать внимание, что уже привлек. 

- Я тебе руки переломаю, - разносится по бару гулкий бас кавказца с уловимым акцентом. – А тебя жизни научу, будешь под замком сидеть!

Дальше звучат неизвестные мне ругательства – а то, что это они, нет сомнения. 

Я замечаю, как со стороны входа двигается Малик с охраной. А в следующий миг дебошир толкает мужчину-босса в грудь, поворачивается к брюнетке и делает широкий замах рукой. У меня сердце сжимается. И я понимаю, что ни Малик, ни кто-либо из ребят не успеют его остановить. 

Трусливо закрываю глаза, ожидая удара. Ожидая криков, ожидая хоть чего-нибудь. 

- Так с девушками себя не ведут, - слышу знакомый хрипловатый голос. 

Не ведая, что творю, двигаюсь вперед, расталкиваю толпу бесполезных зевак и гляжу на Кирилла из-за пышной прически главного бухгалтера, судя по тому, как женщина зажигала под известный хит. Он бесстрашно перехватывает руку обидчика, что в два раза больше него. Давит и выворачивает ее под неестественным углом. Амбал скулит, как щенок, а девчонка в слезах убегает из бара. 

Дальше все происходит быстро: Малик с ребятами уводят парня, мистер «Большой Босс» достает из кармана дорогущего костюма платок и вытирает лоб, а вокруг него собирается уже с десяток новых поклонниц, готовых занять вакантное место на сегодняшний вечер или даже ночь. Но все это мало меня волнует. Потому что я не могу оторвать глаз от Кирилла, который порывистым, резким движением зачесывает назад упавшие на лоб пряди волос. От Кирилла, на которого весь зал смотрит с молчаливым восхищением. На которого я смотрю…

- Слюни вытри, - раздается под ухом.

Оборачиваюсь, но вижу лишь удаляющуюся спину Дениса. А когда меня магнитом притягивает обратно, я встречаю пронзительный, испепеляющий взгляд. Не знаю, что происходит у Кирилла в голове, но все это точно не сулит ничего хорошего.

- Я, наверное, домой пойду, - обращаюсь через стойку к Тиграну, - что-то мне нехорошо. Заказов вроде бы меньше стало, справитесь вдвоем?

Нужно бежать отсюда со всех ног. Пока не наворотила дел. Потому что внутри все дрожит от одной мысли о... Я просто пьяна! И сама в этом виновата. Нужно проспаться и забыть обо всем.

Тигран кивает, замечаю снова хмурого Дэна в проходе и отталкиваюсь от барной, чтобы скрыться до того, как у меня потребуют объяснений. 

Спина врезается в стену – подумала бы я, если бы тотчас не узнала этот запах и руки, что ложатся на стойку по обе стороны от меня и заключают в капкан.

Не успела.

Это единственная мысль, которая бегущей строкой проносится в моей голове.

- Куда собралась? – шепчет тихо.

Бог мой, он даже не касается, а мне становится невыносимо жарко. 

- Налей нам текилы, Дэнчик, мы на сегодня отработали, - произносит.

Дэн многозначительно смотрит на Кирилла, потом на меня. Что-то для себя решает в голове. А вскоре на бар приземляются стопки с лаймом и солью. И это проклятие какое-то, но у меня язык не поворачивается возразить Скоморохину. 

Две пары глаз наших чудо-барменов следят за моими нервными движениями. Они никогда не видели, чтобы я пила шоты. По правде говоря, я ненавижу крепкий алкоголь. Но сейчас думаю лишь о вкрадчивом шепоте, что заглушает все звуки вокруг.

- Давай насчет три. Раз…

Я выпиваю горькую жидкость, не дожидаясь команды. Это единственный протест, на который у меня хватает сил. 

- Хорошая девочка, - раздается рядом с щекой, и ее обжигает ядовитый поцелуй.

Скоморохин заедает горечь лаймом, а я ощущаю, как от места, которого коснулись его губы, распространяется парализующая отрава. Иначе не могу объяснить, почему перестаю сопротивляться и обмякаю, зарываясь глубже в его объятия. 

Дальше следуют танцы, смех и безудержное веселье, которое выжимает все соки. К полуночи я начинаю откровенно потухать. Меня резко клонит в сон, и я не нахожу ничего лучше, чем улечься прямо на барную стойку. 

Все в тумане. Фантазии мешаются с реальностью. В какой-то миг кажется, что я лечу. Или плыву. Или порхаю. Не пойму. Не хочу понимать. Потому что мне хорошо. Сладкая нега. Приятная мелодия. Обволакивающее тепло. Я чувствую чьи-то руки и прижимаюсь сильнее.

А вот утро превращается в настоящее падение с небес на землю. И судя по тому, как трещат виски, прямо на голову. Давно мне не было так плохо – только открыла глаза, а уже тошнит. Даже шевелиться не хочется. Предчувствую, что каждое движение добавит целую массу неприятных ощущений. 

Осторожно, не дергаясь, убираю затекшую кисть из-под щеки. И с ужасом обнаруживаю, что меня удерживают руки. Мужские. С татуировками.

Черт! Черт!

Лихорадочно осматриваю себя – слава богу, в одежде. Значит, ничего не было. Бог мой, как же сложно вспоминать. 

Вот меня уговорили остаться, вот была текила, много текилы. Танцы, объятия. Скоморохин. Боже, везде Скоморохин. Я ведь уснула на баре? Значит, это он меня сюда принес?

Очень неожиданно и внезапно панику душит волна радости, которая прорывает плотину моих доводов и возражений и накрывает с головой. Я невольно улыбаюсь и забываю, как дышать. Я это не контролирую, не выходит, просто радуюсь. Как дурочка. Возношусь вверх. Но также стремительно несусь вниз. Когда оглядываю подсобку, в которой мы лежим на матрасе. В которой не я одна была гостьей. В которой Кирилл поимел, скорее всего, многих. И не раз. 

Злюсь на себя за глупые мысли. Конечно, рассудительной меня тяжело назвать, но и безрассудной вряд ли можно. Злюсь, в два прыжка вскакиваю на ноги и вырываюсь из душной комнаты. Проношусь мимо сонного Малика, который не успевает ничего сообразить. 

А на улице настоящий июльский зной. Солнце беспощадно слепит и жарит. Так мне и надо. За то, что не думала головой. Вообще непонятно, чем думала.

Ноги резво несут меня вперед. Я сворачиваю на главную улицу и решаю пройти мимо отцовской мастерской. Здесь всего минут пятнадцать пешком. И сейчас это кажется жизненно необходимым. Потому что там сегодня должен работать Лёва. Мне нужно увидеть его. Чтобы вспомнить, ради кого все. Чтобы вернуться к свету, потому что меня окутала темнота. 

Мчу наперегонки с обжигающим ветром. Добираюсь к месту в два раза быстрее и с воодушевлением выбегаю из-за угла. Но поспешно торможу и делаю несколько шагов обратно. Потому что вижу Льва. В окружении подозрительных парней. Двое стоят чуть позади него, а один возвышается спереди и что-то рассказывает на повышенных тонах. 

Все это странно. Я не узнаю неунывающего Мочалина: плечи опущены, взгляд вниз, и он молчит.

Когда самый здоровый из троих хватает его за майку, а другие не дают отступить, я пугаюсь. Хочу выйти вперед, но все заканчивается так же быстро, как и началось. Его отпускают, что-то повторяют с угрозой, а затем садятся в тонированный джип и уезжают. Лев смотрит им вслед и со всей злостью пинает бутылку под ногами. 

Я достаю айфон, который вот-вот сядет, набираю его номер. Вижу, как он долго смотрит на экран, а потом просто убирает телефон обратно в карман и возвращается в мастерскую. 

Бог мой, что вообще происходит?