Глава 26

Сегодня первой парой был урок магии Огня с новым преподавателем. Старичок – ну просто ископаемое, я удивилась, как он вообще простоял всё занятие. В темно-бордовом комбинезоне, с длинными белыми волосами, и в тапках каких-то. Не сразу, но заметила у него серьгу в ухе, с красным камнем, стильный старичок, оказывается.

Мы сидели вместе с Ксиан, которая исправно что-то записывала. Интересно, что? Вроде еще ничего не рассказывают. Заглянула – оказалось, она рекламный буклет рисует про нашу чудо-маску. Рисовала она отменно, да и лозунг грамотно составила, даже мне захотелось купить, пока не вспомнила, что сама продаю.

Преподаватель, лорд Лад Зэт, тем временем вещал:

– Практическое применение Огневой магии на семьдесят процентов посвящено боевому искусству, на десять – быту и на двадцать – всякой дурости.

А он мне нравится, четко и, главное, правда. Все двадцать процентов моей дурости я уже освоила.

– Мы здесь, чтобы перевести эти двадцать процентов в первые семьдесят, – продолжал он.

Ну а это у меня автоматически получается, как побочный эффект; чувствую, я ему понравлюсь.

– Кто может сказать мне схему огневого удара третьего порядка? – вопрос был адресован классу. К сожалению, большинство студентов просто сидели и занимались своими делами – я думаю, даже вопрос не слышали.

– Так я и думал, – он явно считал нас лузерами. – Вы, одаренные поразительной силой богов, не в состоянии оценить свой дар и создать заклятье третьего порядка? Я в ваши годы мог создать заклятье четвертого порядка.

Кто-то шепнул:

– Давно, видно, это было.

Несколько человек поганенько захихикали.

Стало жалко старичка:

– Я могу седьмого уровня.

Похоже, не поверил:

– Прекрасно, адептка?..

– Корф.

– Корф, продемонстрируйте, пожалуйста, – и попросил меня выйти перед классом.

Пока ковыляла, думала, в какую сторону целиться. Решила, что меньше всего мне жалко шкафы с каким-то барахлом. Сокурсников жалко, ибо молодые, у них еще вся жизнь впереди. Преподаватель хоть и рассыпается, но как-то на пожилых рука не поднимается, не могу обижать.

Сконцентрировалась, решила, что для полной убедительности выведу две капельки энергии вместо одной. Сфера получилась крупненькая, мягко говоря, даже пришлось потесниться по стеночкам. Подержав три секунды, разорвала связь.

– А вы приврали, Корф.

Ну вот, а все говорили, что мои сферы были седьмого уровня. Хотя, на мой взгляд, эта даже крупнее, видимо, пугали просто.

– Это сфера одиннадцатого уровня, – старичок восторженно закудахтал. – Как я рад, что еще есть среди нас дарования! Ну-ну, не стесняйтесь, возвращайтесь на свое место. Я вас на факультатив запишу?

– Да, спасибо! – ну вот, выпендрилась, как же приятно, когда хвалят.

На зельеварении мы готовили зелье для пищеварения. Точнее, готовила Ксиан, а я сидела и рассматривала варианты буклетов, которые она успела заготовить. В Ксиан помимо синдрома курицы-наседки еще и проявилась предпринимательская жилка с элементами фанатизма. Всё-таки у меня самая классная подруга на свете!

По пути на обед мы увидели Лу, она сидела на ступенях у подножия лестницы и хныкала, покачивая свою руку. Почему она постоянно ревет? Я решила подойти к ней. Ксиан не возражала, но притормозила в сторонке.

– Лу, что случилось? – правда, когда я подошла, увидела сама: на ее руке красовался длинный тонкий порез. Сразу поняла, что от ледяных осколков. Причем кто их поставил, я тоже догадалась.

– Отвали, ты не поймешь, – но хныкать перестала. Ну и где ее свита пижонов? Друзья хваленые, а как беда, так их как в унитаз смыло.

– Куда мне, твой хахаль мне таких штук двадцать наставил в прошлой четверти, – схватила ее за здоровую руку и повела в медчасть. Ксиан взяла сумку Лу и тоже пошла с нами.

– Он мне не хахаль.

– Прости, я хотела сказать, жених. Но романтики в нем ни на грамм, да и манер тоже. Знаешь, мне страшно за будущее нашего мира, – я уже не раз об этом думала. – Не пойму, за что ты его полюбила.

– Да не люблю я его! Нас родители заставляют пожениться! Мне Ли Он нравится!

Вот так новости. Видимо, ей вообще не с кем поделиться этим, раз она нам с Ксиан сказала. Либо просто знает, что мы не скажем. Я, например, даже не знаю, кому рапортовать о таких вещах.

– Ну, ты меня извини, но выходить за это чучело, когда любишь другого, это глупость. Надо и гордость иметь. Иди и скажи своим родителям, что не выйдешь за принца, – я была на сто процентов уверена, что с БКБ Лу не будет счастлива. Ему нужен либо молчаливый тушканчик, который будет ему в рот смотреть, всё прощать и молчать, либо мегера, которая будет его строить. А Лу – стерва по настроению, это ни то, ни другое.

– Я не могу, ты просто не знаешь, какой мой папа. А его отец – вообще король!

М-да, король – это, конечно, диагноз. Если принц хоть чуть-чуть похож на отца, то папаша, должно быть, вообще варвар.

Голос подала Ксиан:

– А Ли Он – это, случайно, не советник принца?

Лу густо покраснела. Значит, да. Не жить, видимо, этому советнику, ну или не советовать – в ссылку отправят по билету в один конец.

Передав Лу в руки Эл До, я решила, что мы так это дело не оставим. Меня всегда бесила несправедливость. Лу было жалко. Раз она кого-то полюбила, значит, у нее всё же есть сердце, а раз есть сердце, то оно заслуживает счастья.

Войдя в столовую, мы увидели, что БКБ уже восседает во главе нашего стола со своими дружками. Странно, что они ему трон не принесли? Мы решили, что заданием для Ксиан будет выяснить, кто такой Ли Он, и, если получится, понаблюдать за его отношением к Лу, а вот БКБ я беру на себя, всё равно было ясно, что кроме меня его на себя никто брать не будет.

Сев за стол, Ксиан начала очень дипломатично:

– Ваше Высочество, вы ваших спутников не представите, раз уж мы вместе трапезничаем?

Опять подивилась, какая она молодец, я бы так не смогла, сказала бы гораздо проще: мол, где твои манеры? Раз уж притащился есть сюда, представь своих шестерок. Не потому что я грубая, нет, я манерам обучена, просто такие, как он, их не заслуживают. Я всегда действую по принципу «как ко мне, так и я».

– Это Жи Мэ, – принц повернулся направо, представив самого крупного из своих дружков. – А это Ли Он, – повернулся он налево.

Так вот он какой, ну, посимпатичнее принца будет, волосы аккуратно завязаны в хвост и, слава богу, не завиты, просто прямые, белые.

Он единственный из двоих поздоровался:

– Очень приятно.

Значит, и с манерами у него получше.

Мы с Ксиан переглянулись, и она кивнула. Теперь будет наблюдать за ним, а я решила, что поговорю с БКБ после обеда.

Подкараулила его на выходе из столовой:

– Эй, блондин, ты хоть иногда без свиты ходишь? Или боишься?

Тот дал знак своим остановиться, отошел ко мне:

– А что, захотела приватной аудиенции?

Пропустила его шуточку мимо ушей:

– Ты невесту свою почему обидел?

– Потому что больно много перечит, – сложил он руки на груди.

– Ты в курсе, что помолвка – это букетно-конфетный период, когда люди пытаются быть романтичными. Твоя методика «огрел по голове и утащил в пещеру» не работает – это было актуально для каменного века, понял?

– Это когда? – видимо, не только у меня проблемы с историей.

– Это не сейчас!

– Тебе-то какое дело? Вы что, подружились?

– Все, кто тебе враг, мне друг, – заявила я, а потом перешла к главному: – Тактику смени, если она тебе дорога, если нет – опусти.

– Не могу, – и ушел, оставив меня гадать, что именно не может: тактику сменить или отпустить? Ну ничего, в любом случае поможем.

Пара по астрономии оказалась увлекательной. Правда, все созвездия другие, но принципы и подход к пониманию звездных скоплений похожи. Преподавательница была очень мила. В черном комбинезоне и с черными длинными волосами, подхваченными какими-то звездочками.

Домашним заданием было выбрать созвездие, описать его положение и интерпретировать сферу влияния. Решила, что сегодня ночью заодно и на звезды полюбуюсь, раз мне всё равно на кладбище надо.

После пар мы собрались у Ксиан перечитать правила Академии, я же теперь благоразумная.

Оказалось, пункта про запрет коммерческой деятельности в стенах Академии нет; видимо, не подумали, что это может прийти кому-то в голову. Ну, правильно, они же не знали, что я к ним приеду.

Так что мы со спокойной совестью пошли в магазин выбирать склянки для кремов, цветную бумагу для рекламных плакатов и тому подобное, также закупили в лекарской лавке некоторые ингредиенты. Вечером я отправила Ксиан заниматься ее любимым делом – ловить и давить улиток.

Сама же, собираясь на кладбище, оделась потеплее, хотя весна в самом разгаре. Подумала, что тепло обманчиво, плюс ночью прохладно. Решила надеть все украшения. Нет, я понимала, что на кладбище впечатлять некого, но куда еще так рядиться? Взяла баночки для ингредиентов, кинжал, пирожки (не знаю ведь, как долго провожусь) и блокнот с пером – зарисовать созвездие.

Кора подкустового плюща нашлась сразу: собственно, о нее я и споткнулась. Сразу и присела соскребать. Пока работала, поглядывала по сторонам. В склеп я, конечно, лезть больше не собиралась, мне прошлого раза хватило. До сих пор в холодный пот кидает, как про тень вспомню, а после того, что Ран сказал, так вообще всех вокруг подозреваю.

Закончив с корой, стала искать цветы. Раз нужен лепесток розы памяти, то здесь явно должна быть роза, но, судя по погоде, еще совсем рано для цветов. Чёрт, неужели придется ждать, пока всё расцветет? Пошла вдоль могил – вдруг где-то всё-таки пробивается цветочек. После получаса поисков была готова смириться с тем, что ранних цветов нет. Посмотрела на могилку, у которой остановилась. Маленькая такая, и надпись на надгробии: «Джон Дорк 1832–1846 покойся с миром». Какое-то имя совсем земное. Бедный парень, совсем молодым помер. Что-то я в книге статистики переходов вообще про него данных не помню. Для себя решила, что стоит еще раз в книгу заглянуть, может, просто не помню. Как-то по-девчачьи ему надгробие оформили: увито каменными кустовыми розами.

Стоп! Розы! Может, «роза памяти» имеется в виду как раз каменная? Потому что она на память на века остается. Других роз тут всё равно нет, решила, что надо отколупать одну. Уверена, Джон меня простит, земляки всё-таки, плюс мне как-то подозревалось, что он не своей смертью помер, так что, можно сказать, у нас общее дело. Убедив себя, что это не вандализм, а благое дело во спасение репутации нашего с Джоном мира, приступила к делу. Кинжалом не получалось, отыскала камушек и попыталась отбить розу. Потом меня осенило (не зря же физику учила): если металл заморозить, то материал более хрупким станет, кристаллические решетки менее гибкие. Через несколько секунд покрыла надгробие тонким слоем льда. Попробовала опять кинжалом – не вышло, а вот камушком удалось одну розочку сбить.

Розочка в кусты улетела, я пошла за ней. Пока возилась, порезалась несколько раз о какие-то шипы. Только наклонилась за розочкой, как столкнулась с взглядом огромных желтых глаз. Но почему-то не испугалась. Рассмотрела чудика. Такое маленькое создание не может быть злым, ну как крыска по размеру, не больше. И смотрит так жалобно.

– Привет! Ты кто? – я попыталась быть приветливой. – Кушать хочешь?

– Да, – чудик подпрыгнул ко мне.

Вместе вернулись к могиле Джона. Я сложила все собранные ингредиенты в сумку и достала пирожки. Один протянула моему новому знакомому. Пока он заглатывал пирожок, увидела, сколько у него зубок. Интересно, зачем такому маленькому созданию столько много зубов?

– Хозяйка, – подпрыгнул чудик еще ближе и стал тереться о мою ногу.

Ой, что-то это мне напоминает. Так, ну, главное, я знаю что делать.

– Назовем тебя Зубастиком, нравится?

Крысеныш кивнул.

Совсем некстати вспомнились слова Нахала: «…нечисть пирожками в подвале не кормить…»

Ну, я ведь не в подвале, а на кладбище, верно? А Зубастик такой хорошенький, ну как такого не покормить? Дала ему еще пирожок. Сама достала блокнот и уселась на надгробье, чтобы созвездие зарисовать. Крысенок сел мне на колени и свернулся калачиком. Ну как такой может не понравиться? Решила, что Ран будет в восторге, хотя бы потому, что Зубастик меньше Пузатика раз в пять.

Вдруг Зубастик вскочил и зарычал куда-то налево. Повернула голову и увидела, что Молчун идет. Помахала ему.

– Зубастик, не рычи – это наш друг, – сказала строго, тот сразу послушался.

Пока рисовала созвездие, Молчун смотрел на мои каракули.

– Знаю, что паршиво, но не умею рисовать, – улыбнулась я ему виновато. А от того, что он наблюдает, еще кривее выходит.

Вдруг он мою левую руку взял, ладошкой вверх перевернул и осмотрел внимательно кольцо, потом на меня опять посмотрел.

– Что не так?

Взял блокнот, написал: «Поздравляю».

Интересно, с чем? Вряд ли он, как и Ксиан, подумал, что меня удочерили.

«Ран – мой брат, я Крог Кор».

Как прочитала, чуть с надгробья не свалилась.

– Ни фига себе! А сколько тебе лет?

Написал: «Я младший».

Как будто это поможет, я же понятия не имею, сколько лет Нахалу. Видимо, моя растерянность отразилась на лице, потому что следующая записочка гласила: «Ха-ха-ха».

Да у них тут вся семейка – нахалы. То-то я думала, что взгляд у него такой знакомый – пронзительный.

Крог решил сжалиться: «420».

Господи, тут и без математики ясно, что слишком большая разница в возрасте – моя мама точно не одобрит.

«Тут время течет и измеряется по-другому», – пояснила следующая строчка. Отлично, маме скажем число лет без последнего нолика.

– А живые родственники есть? – и желательно бы еще знать, сколько их.

«Нет».

Жалко стало, значит, все уже умерли, Ран один остался. Но ничего, теперь у него есть я и Пузатик с Зубастиком.

Домой шла счастливая, нежно прижимая нового питомца к груди под накидкой.