Глава 4. Прощай столица, навсегда
Стараясь идти ровно и не пошатываться, Митя следовал за лакеем к выходу. В душе у него все онемело настолько, что он даже не боялся снова наткнуться на великих князей или на кого из свитских, волею дяди изгнанных из Яхт-клуба.
— Пст… пст… — свистящий звук заставил его оглянуться. Ротмистр Николаев выглядывал из-за двери робко, точно мальчишка, отправленный в комнату «подумать над своим поведением». — Димитрий! — ротмистр огляделся по сторонам и поманил Митю за собой. Не сдержав любопытства, тот подошел. — А вот его светлость… господин генерал… — еще раз оглядевшись, свистящим шепотом спросил Николаев. — Он из клуба-то только свитских выгнал? Про меня ведь не говорил?
— Мне кажется, он вас даже не заметил, господин ротмистр. — с усталым безразличием ответил Митя.
— Именно так-с! — тут же повеселел ротмистр. — Главное, в ближайшие недели ему на глаза не попасться, а там, верно знаю, его из Государственного Совета в отставку попросят.
Митя вымученно улыбнулся. Отставка, о которой сам дядя еще только догадывался, была уже доподлинно известна ротмистру. Вот что значит светский человек.
— Не иначе как к армии уедет, тут-то я снова и появлюсь. Мне без Яхт-клуба никак нельзя, я ж не Кровный, чтоб на меня милости государевы сами собой сыпались. — доверительно сообщил ротмистр.
Отставка, ссылка в отдаленную губернию, возвращение к армии… И впрямь, сыплются. Милости.
— Тогда, наверное, и свитские смогут вернуться. — вымученно улыбнулся Митя.
— Э-э, нет! Кто ж князя Белозерского ослушаться осмелится? С его-то… Кровной Родней.
— Так Сила Крови же выдохлась! — не удержавшись, напомнил Митя.
— Так это ж смотря чья Кровь! Этой… и выдохшейся хватит. — грустно пробурчал Николаев и тут же старательно приободрился. — Давайте прощаться, друг мой Диметриос! Счастливой вам дороги в эту вашу… губернию. — снова проявил осведомленность в чужих делах ротмистр. — Не печальтесь, и в провинции люди живут. Хотя как — не представляю. Главное, mon jeune ami, помните — коли желаете быть порядочным человеком: не пейте вин кроме французских, не покупайте икры кроме как у Елисеева… в этой вашей глуши ведь есть Елисеев? Ну и не ездите вторым классом, вот уж это вовсе гадость!
***
Отстукивая тростью по булыжникам мостовой, отец, в партикулярном платье, с портпледом подмышкой и саквояжем в руке, бодро взбежал по ступеням вокзала. Следом, также нагруженный, печально тащился Митя. Над шпилями вокзала трепетали флаги. Пестрая толпа — от мужиков в сермягах до дам и господ в элегантных дорожных нарядах — заполонила перрон: слышался шум, выкрики, бойко наяривал военный оркестр, и тут же все перекрыл рокот паровозного гудка. Митя на мгновение замер, засмотревшись на механическое чудо.
— Митя, ну где же ты? Поторопись, скоро отправляемся!
Митя оглянулся… Отец уже прошел вперед, и теперь махал ему… от выкрашенного желтой краской вагона. Желтого? Митя едва не выронил саквояж. От ярости у него перехватило горло. Отец взял билеты второго класса![9]