Глава 22. Признание

Железная решетчатая дверь закрылась с противным скрипом, от которого захотелось скривиться. Могла бы, пошевелила руками и заткнула уши. Но временный ступор ограничил мое движение, а заодно возможность говорить. Я рассчитывала, что древняя кровь не даст мне долго находиться в таком положении. Ошиблась.

Попыталась оценить обстановку вокруг. Но все, что смогла, это вращать глазами, натыкаясь на серые стены и всю ту же решетчатую дверь. Вдоль нашей камеры проходил коридор и я не могла сказать, как далеко от нас положили Куххара. Почему положили? Потому что в таком состоянии удержаться вертикально не удастся. Кошачья Богиня, сделай так, чтобы этот петух как можно дольше не кукарекал. Ему так идет эта поза и синяки, что щедро наставил Ник.

Я услышала возню за спиной и поняла, что Мур пришел в себя. Обрадовалась этому факту. Значит, скоро и мне предстоит стать нормальным человеком.

— Как странно, что ты молчишь, — раздалось за спиной.

Ник подошел ко мне близко и обнял. Сдвинул руки на талию, а подбородок положил на плечо. Я прикрыла глаза, спиной ощущая тепло тела Пантеры.

— Мягкая, податливая. И даже не споришь. — Чуть ли не мурлыкнул нахальный котик и уткнулся носом в шею.

Мне не нужно было смотреть, чтобы понять — Мур улыбается. Губы парня скользнули по моей щеке, обжигая её и спускаясь все ниже. Не сразу поняла, что холод отступил и на смену ему пришел жар, зарождающийся где-то внутри. Он стал разгораться исподволь, постепенно. Заполняя каждую мою клетку и даря ощущение чего-то острого, запретного.

— Когда очнешься, то постарайся резко не дергаться, — прошептал Николас, сдвигая ткань платья у ворота и целуя обнажившееся плечо.

Он делал это нарочито медленно, шаг за шагом сминая ткань и растягивая удовольствие, от которого было не сбежать и не скрыться. Из груди моей вырвался невольный стон, и я вдруг поняла, что свободна. Невидимые путы пали, спровоцированные то ли усиленным кровообращением, то ли прекратившим свое действие заклинанием. По моим наблюдениям полчаса не прошло, а значит, древняя кровь тоже поучаствовала в возвращении контроля над телом.

Я повернулась, чтобы тут же оказаться в объятиях Пантеры. От резкого движения голова закружилась, но Ник поймал меня, не дав упасть.

— Осторожнее, а то будешь как этот твой родственник, — со смешком добавил Мур, за что и получил от меня тычок в бок.

— Ни в коем случае!

— Ладно, не кипятись. Давай посидим, Эви. Судя по всему, до завтра нас никто отсюда не выпустит. — Ник говорил с иронией, словно ничего плохого не произошло.

Начавшаяся было паника во мне улеглась, сменившись осознанием, что я устала. Насыщенный день, который закончился в камере, это не то, о чем мечтала студентка первого курса факультета анимагии.

Никаких кроватей тут не было предусмотрено. Зато нашелся подозрительного вида матрас, набитый соломой. Мы предпочли присесть, прижавшись друг к другу. Так теплее и потом, какой смысл разбегаться по углам. Тусклое освещение, состоящее из одной-единственной лампочки в коридоре, подвешенной аккурат напротив нашей камеры, нисколько не мешало. Полумрак навевал тоску и дурное настроение. И только присутствие Ника все меняло.

Сначала мы просто сидели, прижавшись друг к другу. Было приятно касаться вот так в тишине, прислушиваясь к посторонним шорохам и пытаясь вычленить хоть что-то, дающее надежду на освобождение. Затем где-то дальше по коридору послышался недовольный стук и мимо нас туда и обратно прошли двое хмурых полицейских. Мы их даже не заинтересовали. Зато после посещения стражей снова наступила тишина. Какой-то камерный постоялец угомонился.

— Думаешь, это твой родственник очнулся и начал шуметь? — с иронией поинтересовался у меня Пантера.

— Считаю, что он больше твой родственник, чем мой, — не преминула съязвить я. И чтобы не напоминать Нику, как именно Эшли оскорбил герцогиню, решила отвлечь его внимание. — Даже если мои узнают о произошедшем сегодня, то вряд ли отменят свадьбу Доры.

— Я бы тоже не стал, — ответил Мур и усмехнулся, почувствовав, что я напряглась. — Эви, не дуйся. Не о том думаешь.

— А о чем надо? — Я поджала губы. Не понимаю, то ли моя сестрица Нику понравилась, то ли он нарочно дразнился.

Все разъяснилось очень быстро. Пантера снял модный сюртук, накинул его мне на плечи и притянул к себе.

— Хотя бы о том, что тебе не придется выходить за этого негодяя замуж. Ты ведь из-за него сбежала в Академию? — Из голоса Мура исчезли смешливые нотки. Но даже сейчас я уловила скрытое напряжение. Словно этот вопрос его крайне волновал. И как догадался?

— Тебе действительно важно это услышать? — спросила я, уже заранее зная ответ. Да, иначе бы Николас не заикнулся об этом. Прикосновение сухих губ к моему виску послужили толчком к признанию. Смысла таиться и скрывать правду я не видела. — Ты прав. Я сбежала, чтобы не выходить за Эшли замуж, чем с радостью воспользовалась Дора.

— Понятно. Эви, если бы я знал, что где-то есть ты и собираешься замуж, то непременно украл тебя, — послышалось признание, от которого у меня перехватило дыхание.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на Николаса и тут же получила поцелуй в нос. Все вышло не обидно и даже смешно. Отчего я фыркнула и потребовала:

— Глупости.

— Эви, я ведь не шучу.

— Я понимаю, но...

— Ты все еще не веришь, что нужна мне? — прервал меня Ник. Крепкие руки спеленали меня поверх сюртука, не давая вырваться. Я и не пыталась.

— Не особо, — честно призналась я и заерзала, устраиваясь удобнее. — Лучше расскажи о себе.

И ведь хотела поинтересоваться насчет герцога Мура, а язык не повернулся. И без того понятно, что он мужчина увлекающийся.

Раздался короткий и какой-то немного злой смешок, после которого прозвучало:

— Судя по всему, стараниями отца у меня есть еще три брата. Да ты и сама это поняла.

— Ник, не надо.— я попыталась прервать этот потом красноречия.

— Знаешь, Кошка, лучше ты это от меня услышишь, чем расскажет кто-то другой. Так вот, это был династический брак. Родители поженились очень рано, а когда матери было двадцать, уже успели возненавидеть друг друга.

— Мне жаль. — Я высунула руку из-под сюртука и ладошкой накрыла пальцы Ника, погладила их. Совсем не хотелось слышать эти признания. Только чувствую, что Пантере надо выговориться.

— Мне не особо. Какое-то время родители не общались. Дядя нашел способ обуздать темперамент отца. Он стал аккуратнее в своих похождениях. И если я прав, то все единокровные братья примерно моего возраста. Потом герцог стал осторожнее.

— Твои родители до сих пор не вместе, да?

— Вместе. Император пригрозил лишить отца и мать имущества, если они не помирятся. Как думаешь, что предпочли родители?

Я даже не стала строить предположения. Кто же откажется от денег, к которым привык.

— Но для меня это ничего не меняет. — Ник тряхнул головой.

— Прости, я ничего не знала. Мы жили слишком далеко от столицы, а там многое воспринимается иначе. Даже столичные новости преподносят как благо и развлечение.

— Понимаю. И хочу, чтобы ты знала. В нашей семье все будет иначе, — заявил самоуверенный Мур.

— Пф! — фыркнула я в ответ, а у самой сердце забилось. Он серьезно? — Я не выйду замуж по расчету.

— Не выходи. Ты меня любишь, я тебя тоже...— начал перечислять этот нахал, отчего у меня просто дыхание перехватило.

Он сейчас о чем?!

— Ну ты и наглец, — с восхищением заявила я, глядя на столичного прыща. И ведь как все удачно по полочкам раскладывает, что хочется поверить.

— Какой есть, — не без иронии ответил Мур и тут же поежился.

— Замерз? — обеспокоенно поинтересовалась я. Отдавать сюртук не хотелось. — Может, обернешься пантерой? У нее теплый мех.

— Эви, ты.. .тоже чудо! — усмехнулся парень и подгреб меня к себе, уткнулся носом в макушку. — Знаешь, я думал, что учиться здесь будет не особо интересно. Но с тобой все изменилось. Хочу каждый день просыпаться, знать, что непременно увижу тебя. Сидеть рядом, держать за руку. Даже наши столкновения приносят удовольствие.

Пф! Я позволила себе широко улыбнуться. Признания Мура не казались смешными, хотя совершенно не походили на речи книжных героев. Однако каждое слово Ника приятной музыкой ложилось на мое сердце.

Неожиданно что-то вокруг изменилось. Я коснулась пальцами губ Пантеры, призывая к молчанию, а он уже и сам уловил подозрительные звуки. До нас доносились отдельные фрагменты речи, которые раздавались со стороны дежурной комнаты. Туда, откуда нас и привели. Перенесли, если быть точной.

Послышался лязг отпираемой двери, приближающиеся к нам шаги. Одновременно с этим раздалось недовольное:

— Господин полковник, потрудитесь мне объяснить, каким образом известие об .одном очень важном задержанном я узнаю от посторонних лиц? Начальник полиции вы или кто?

Руки Николаса, удерживающие меня, закаменели. Мы оба смотрели на ярко разгорающуюся лампу, которая еще минуту назад была готова потухнуть. Сейчас же отчетливо стала заметна и паутина под потолком и непрезентабельный вид матраса на полу. А ведь нам его заменили.

— Ваша све.

— Не надо имен, полковник, — резкий окрик прервал знакомый голос служителя закона.

Мы с Пантерой переглянулись и, не сговариваясь, поднялись. Сделали это очень даже вовремя, потому что нежданные посетители добрались до нашей камеры.

Ник помрачнел и сложил руки на груди, безотрывно глядел на группу людей во главе с представительного вида мужчиной. Явное сходство с самим Ником было трудно не заметить. Наверное, это его отец. Да и перед кем бы стали расшаркиваться важные чины правопорядка?

Сейчас отец и сын смотрели друг на друга поджав губы и задрав подбородки. Родня, даже к гадалке не ходи.

— Виноват, ваша...

— Я бы попросил, — повысил голос герцог Мур, развернувшись к полковнику.

— Виноват, — промямлил мужчина. — И готов понести наказание. не признал!

Мне даже жалко его стало. Наверняка снова выдернули из-за стола. Распекают. И все почему? Племянник императора подрался и попал за решетку.

— Непременно понесешь, — не стал отказываться герцог, пристально рассматривая сына. Уголки губ Мура-старшего кривились, выражая всю гамму эмоций, которые аристократ не особо прятал. Мужчина был крайне недоволен отпрыском, а полковником еще больше.

— Почему мой сын до сих пор за решеткой?

— Исполнять! — гаркнул начальник полиции, найдя крайних в лицах своих подчиненных. Сам господин Артур достал платок и вытер им лоб, при этом выражение лица мужчины было крайне суровым. Звеня ключами, один из помощников бросился к железной двери и отпер её, спеша исполнить приказ вышестоящего начальства. Неприятный скрип пронесся по коридору.

— Свободу! Я требую адвоката! — послышался голос Куххара.

Мы с Ником переглянулись. Уверена, Пантера подумал о том же — Эшли услышал голоса и решил воспользоваться шансом на спасение. И все же, лучше бы он молчал.

— Вы еще не знаете, с кем связались! — снова раздался голос Куххара.

Я поморщилась, ведь ни один уважающий себя человек не будет рыть яму подобными высказываниями. Мне стало стыдно за Эшли, хотя я здесь точно ни при чем.

— Заткните его, — бросил через плечо герцог, обращаясь к полковнику.

— Лучше сам взгляни на этого задержанного, — посоветовал Ник, кривя губы в точности, как и его отец. — И не откладывай это в долгий ящик.

Даже если герцог и удивился, то не подал и вида. Прислушавшись к словам сына, мужчина какое-то время отсутствовал. И сколько бы я не пыталась понять, что происходит у Куххара, ничего не услышала. Без магии явно не обошлось.

Мур-старший не задержался. Вернулся быстро с тем же непроницаемым лицом, с которым смотрят на абсолютно чужих людей, до которых ему не было никакого дела. Встреча блудного папаши и незаконнорожденного отпрыска №. состоялась. Сейчас отца столичного прыща интересовал только единственный законный наследник.

— На выход, дома поговорим. — Ледяным тоном герцога можно было без магии поддерживать холод в погребах. Мур отвернулся от сына и сделал шаг к выходу...

Не верила, что Ник может отправиться вслед за отцом, оставив меня здесь. В подтверждении этого предположения Пантера обнял меня одной рукой и заявил, глядя в повернувшегося к нам спиной герцога:

— Я никуда не пойду без Эви.

Мур-старший остановился, после чего полковник снова достал платок. Герцог же развернулся и вошел в нашу камеру, не забыв щелкнуть пальцами. Полог тишины покрыл нас четверых, включая начальника полиции.

— Без... Эви? — повторил отец Пантеры, переведя взгляд с сына на меня.

Я невольно поежилась, кутаясь все в тот же сюртук. Колючий взгляд герцога мне совершенно не нравился, как и то пристальное внимание, которого я удостоилась.

— Без неё я никуда не пойду, — подтвердил Ник и осторожно обнял меня, давая понять отцу, что я для него неслучайный человек.

Признаться, мне стало не по себе. Это как-то не позволительно, обниматься в ночи с парнем на глазах у посторонних. Но если брать во внимание, где мы находимся и сам повод. К тому же учеба в академии внесла свои коррективы в линию поведения.

Защита Николаса выглядела очень даже надежной.

— Полковник, эту тоже освободить. Остальным, включая сотрудников полиции и ресторации, прочистить мозги. Чтобы они даже думать забыли о моем сыне и вчерашнем происшествии. Все ясно?

— Все сделаем, ваша светлость, — отрапортовал полицейский.— Память сотрем, эту девицу отпустим.

— Не эту, — в голосе Николаса зазвенел металл. Я почувствовала, как в камере стало холоднее на несколько градусов. От той резкости, что прозвучала в голосе Пантеры, от его непримиримого и даже нагловатого взгляда. — Не эту, а мою невесту.

Я едва не ахнула, услышав последние слова. То есть как это невесту?! Он зачем во всеуслышание заявил?! Приятно, конечно, но ведь это все не шутки.

Невозмутимый герцог изменился в лице, а полковник замер, боясь пропустить хоть слово. И только подчиненные господина Артура тянули шеи в попытке понять, что именно сейчас тут происходит. Полог тишины работал отлично.

Николас же решил ошарашить отца еще больше. Добавил:

— Эви, я надеюсь, ты примешь мое предложение?

Я знала, что у Ника иногда мозги отказывают. Заметила, едва познакомились. А вот с такими вывертами столкнулась впервые.

— Ты считаешь, уже пора? — осторожно поинтересовалась я и вывернулась из объятий. Но на всякий случай погладила руку Пантеры. Вдруг перенервничал парень, да с отцом не все ладно. Ник наперекор герцогу поступает, а тут я подвернулась.

— Вполне, — самоуверенность Николаса никогда не подводила. Даже сейчас анимаг умудрился поймать мою руку в капкан, сжать её.

Хотела вырвать свою конечность из захвата, только разыгрывать некрасивую сцену перед посторонними мужчинами совершенно не хотелось.

— Сын, взгляни, твоя девушка просто счастлива, — вставил свое слово герцог, развернувшийся к нам всем корпусом. Не скажу, что увиденное и услышанное порадовало Мура-старшего. Уголки его губ то и дело подрагивали, крючившись вверх. То ли смех разбирал, то ли язвительность зашкаливала, а при посторонних аристократ тоже не желал комментировать отпрыска.

— Ну так что Эви? — поинтересовался Ник, переключая мое внимание на себя.

Я глубоко вздохнула, попытавшись справиться с собой.

— Дай мне время, — попросила я, сжав в ответ пальцы Николаса. После моих слов на лицо парня набежала мрачная тень, будто он совсем не это желал услышать.

— Это отказ? — Зеленые глаза Пантеры недовольно сверкнули, а губы сжались в узкую полоску.

И как объяснить, что совершенно не хочется его обижать, только и замуж я пока не желаю. Мне бы доучиться. Чтобы в случае чего суметь саму себя обеспечивать. И никто, никто не смог бы распоряжаться моей жизнью, независимостью и наличностью.

А тем временем мужчины смотрели на меня как-то странно. Если в глазах герцога любопытство смешивалось с интересом и презрением (мне так показалось), то полковник принял меня за ненормальную. Я без труда разглядела сочувствие в его глазах и направлено оно было к... герцогу!

Но не эти двое умудренных опытом и промахами мужчин меня сейчас тревожили.

Именно они мешали и отвлекали одним своим присутствием, делая наш с Ником разговор по душам невозможным.

— Это я прошу время на размышление. Пожалуйста, — прошептала, глядя в глаза Пантеры.

И я хотела бы обнять Николаса, провести пальцем по морщинке, что залегла между темных бровей. А в результате приподнялась на цыпочки, чтобы стать хоть чуточку ближе к Муру и остаться недосягаемой для взглядов прочих присутствующих. Это ведь только считается, что женщины по природе болтливые. По мне, так мужчины любят сплетни не меньше.

— Не сердись. Мы с тобой потом поговорим, — чуть слышно шепнула в губы Пантеры.

— Наедине.

Сильные руки обвились вокруг моей талии, прижимая меня к горячему телу. Надо же, и как ему не холодно в одной рубашке? Ник уже не хмурился, но продолжал смотреть с напряжением, выискивая в моих глазах подтверждение сказанному. Не желая и дальше откладывать то, что собиралась сделать, я еще раз приподнялась на носочки и быстро поцеловала Пантеру...

— Ловлю на слове, — выдохнул Ник и дунул на мою прядь волос, что выбилась из прически.

Невозможно вечно вести себя так, будто никого рядом нет. Пришлось отложить слова и признания до лучших времен. Мы взялись за руки, готовые к освобождению. Герцог обвел нас непроницаемым взглядом, но от комментариев удержался. Мур-старший шагнул к спасительному выходу, мы потопали следом. И не успели покинуть столь неприятное место, как меня словно дернуло произнести:

— А как же Куххар? Он останется здесь?

И зачем я спросила это?!

Ник сжал мои пальцы чуть сильнее, а герцог резко обернулся. Уставился так, словно впервые заметил и вообще, девушки молчать должны.

— Насчет памяти. его это тоже касается. — Скомандовал герцог, обращаясь не к нам, а к начальнику полиции.

Меня это насторожило. Совершенно. Стирание памяти, да кому такое понравится?! Это же насилие над личностью и совсем не такое, как тот же синяк под глазом. Я хотела вслух возмутиться... Подумала, потом еще. И решила, что так будет действительно лучше. Совершенно не желала фигурировать в воспоминаниях Куххара. Вот нисколечко!

— И чтобы он совсем забыл, что нас сегодня видел, — подала я голос.

На вопросительный взгляд полковника герцог согласно кивнул:

— Выполняйте.

Я думала, что мы вместе с Ником покинем это мрачное место и отправимся в академию. Пожалуй, я бы не отказалась хоть что-то съесть и освежиться. Призрачная мечта — попасть в собственную комнатку общежития выглядела более реалистично, чем час назад. Но суровая правда в виде Мура-старшего обрушила мои планы. Едва мы покинули стражей порядка и оказались на улице, как на скамейке перед участком заметили сидящих Изабеллу и двух Рупертов.

— Эви, Ник, наконец-то! — воскликнула Гарет и бросилась к нам.

Первым порывом было обняться, что мы и сделали. Вторым отстраниться, ведь там, где мы были, пахло совсем не розами.

— Я еле пробилась к этому снобу, — прошептала подруга мне на ухо.

Вот кто нас спас! Даже не сомневалась, что Гарет способна на такое.

Натянув улыбку вежливости, я оглянулась на обоих Муров...

Но их уже не было, только сверкнула остаточная полоска портала, расчертив вечернее небо.

— Идемте отсюда скорее, — предложил Дик и спорить никто не стал. Устали, да и какой смысл.

По дороге в академию меня посветили в подробности нашего освобождения. Коза и Волки пришли в Сытого лорда почти вслед за нами. К началу драки не успели, зато ухватили активные разговоры посетителей. Друзья не сразу поняли, в какую лужу мы с Ником сели. А когда вернулся полковник и во всеуслышание объявил, что зачинщики беспорядков изолированы. Вот тут настало время действовать. И у них действительно получилось. Хорошо, что герцог Мур принял и выслушал однокурсников сына. А там уже все произошло без участия команды.

До академии добрались очень быстро и без приключений. Нанятая Грегом карета домчала нас с ветерком. Я боялась, что входные ворота будут закрыты и придется ночевать где-то в городе. Оказалось, что мы смогли уложиться в разрешенное уставом время.

И лишь когда моя голова коснулась подушки, послышался бой часов надвратной башни. Последнее, о чем я подумала, это как там Пантера. Скорее всего, герцог устроил сыну головомойку за все произошедшее и отдельно за признание мне. Впрочем, упрямством Николас пошел в отца, а значит, от меня может не отказаться. Почему-то именно эта мысль особенно грела мое ускользающее в сон сознание.