Глава 26

Дверь захлопнулась. Шаги в коридоре стихли, а я осознавала всю степень своего попадания. Довыступалась! Сама себя переупрямила. А теперь нате вам, Алевтина Миленина, парня в качестве соседки по комнате.

Просим любить его и жаловать.

Ой, как бы мне всё это боком не вылезло.

Как быть-то теперь? Как переодеваться, спать в его присутствии?

Мало того, что человек посторонний, так ещё и молодой мужчина.

Вот засада.

Яни счастливо зыркнул на раздосадованную меня и спокойно поднялся с кровати. На мою сторону шкафа вновь легли стопки его одежды. Вот же наглый змей.

Наверное, мне бы возмутиться, да я смолчала. Чёрт с ним.

Мы продолжали молчать, но по лицу нага видела — распирает его от любопытства.

— Да ладно, спрашивай уже, — не выдержала я.

— И когда у вас свадьба? — тут же выпалил он.

— С кем? — я наконец моргнула и непонимающе уставилась на него.

Улыбка Яни стала ещё шире. Поведя носом, он и вовсе прищурился.

— Как это с кем?! С молодым главой рода Валынских.

— Сплюнь, а, — скривилась я. — Он мой опекун. А ещё жуткий сноб и зануда.

— Опекун?!

Яни состряпал такую неверующую мину лица и закивал, как бы проговаривая про себя: «ага — ага, ври больше!»

— Что? — мгновенно вспыхнула я. — Да я его знать не знаю. Ничего между нами нет и не надо!

— У-у-у, как всё у вас запущено. У ведунов не бывает истиной пары, в отличие от нас, перевёртышей. Но существует иная магия — притяжение. Запахи усиливаются… Искры в разные стороны…

— Какие искры? Где ты их видел? — возмутилась я. — И к твоему сведению, я, слава небесам, не воняю!

Вытянув ноги на кровати, я демонстративно взглянула на небольшой шкаф уже почти под завязку набитый вещами, причём не моими.

Наг сделал вид, что не понял жирных намёков и, сложив шарф, припихнул его на последнюю пустую полку.

— Ну и как жить будем, соседушка? — премило поинтересовалась я, глядя на этот произвол. — Шкафчик делить, например?

— Как и все, притрёмся, — проворчал он, прикрывая дверки.

Застегнув свой чемодан, он поставил его к стене. Прошёл по комнате и поняв, что я не свожу с него пристального взгляда, пожал плечами и завалился на кровать.

— Яни…? У меня ведь ещё вещи не разложены.

— Придумаем чего-нибудь, — буркнул он.

— Вот и мозгуй, у тебя есть несколько минут, пока я отдыхаю. А потом я встану и просто выкину всё через дверь.

— Не вздумай, — прошипел он.

— Значит, в окно.

— Хм, понял, только не злобствуй, — подбив подушку, он лёг удобнее, закинув ноги на спинку кровати. — Дай мне пару дней, и я раздобуду стойку с вешалками. У тебя ведь в основном платья и юбки с блузами, их в шкафы не толкают.

— Хорошо, — легко согласилась я, — даю тебе неделю.

— Какая ты покладистая. Сказка, а не ведьма! — хохотнул он.

— Не заблуждайся на мой счёт. Семь дней, наг, а потом всё твоё добро отправится прямиком в океан.

— Ведьма, я хозяин своему слову. Сказал, добуду, значит, будет у тебя своя стойка.

— И всё равно плохая это была идея, — выдохнула я, — сплетни пойдут. Может, стоило договориться о.…

— Нормально всё. Жених имеет право жить с невестой.

— Ну будем откровенны, мы не помолвлены. Но месяц, думаю, продержусь.

— Ну, — он хитро взглянул на меня, — где месяц там и два. Не переживай, я же не просто перевёртыш — у нас, у нагов, в любви дела обстоят куда сложнее. Господин Валынский прекрасно понимает, что раз ты не моя избранная, то быть ничего между нами не может. А значит, твоя репутация не пострадает.

— Хм, выходит, предлагаешь дружить в корыстных целях, — я зевнула, прикрывая рот.

— Нет, красотуля Алев, можно и просто дружить, если, конечно, не будешь отвешивать шутки по поводу моей одежды.

Я гаденько стрельнула глазками в сторону его нарядов.

— Во-первых, зови меня Аля…

— А, во-вторых? — он как-то напрягся.

— Не обещаю не подкалывать тебя по поводу твоих юбок. Уж прости, но не вытерплю. Это выше меня.

Ну а что? Честность — моё всё. Да кто бы удержался? Я точно нет!

— Люблю ведьм, — тяжело вздохнул Яни. — Вы такие душечки. Ты змей ведь не боишься?

— Змей? — я брезгливо поморщилась. — А это важно?

В действительности я их на дух не переносила.

— Ещё бы, — резко поднявшись, он прошёлся к шкафу и стянул с себя рубаху.

На его спине заблестела огненная чешуя.

— Ты что везде змеёныш? Полностью? — взвизгнула я и на всякий случай поджала ноги.

— Расслабься, — он обернулся и провокационно подмигнул. — Кусаю только по большой любви, так что не про тебя мой кусь, душечка.

* * *

Сидя на широченном подоконнике и наблюдая за безмятежным океаном, сливающимся на горизонте с небесами, пыталась сообразить, как я так вляпалась в этого сладенького нага? И что ещё важнее: будут ли кормить?

Живот предательски урчал, вспоминая уютную таверну и чесночные гренки, помидорки и мясо. Жареное, с коричневой корочкой. Как оно пахло…

Как пахло…!

Дверь распахнулась, и впорхнуло моё чудо теперь уже в красной клетчатой юбочке.

— Ну и как? Так и будем в душевые бегать переодеваться? — простонала я и снова покосилась на нага. — И я надеюсь, ты хоть панталоны под низ поддел?

— Естественно, пампушечка, — под моим ошарашенным взором, юбка задралась, являя мне бордовые шёлковые семейники, длиною чуть ли не до колена. — Всё в тренд, ведьма. Вкус у меня отменный.

— И где я дала маху? — застонала я, закрывая лицо ладонями.

— Это судьба, подруженька. Пока ты тут валялась симпатичной страдающей тушкой, я получил наши учебники и форму. Аля, это кошмар! — бросив на письменный стол стопку книг, он развернул странную жёлтую тряпку, которая оказалась жилеткой. — Как? Как я, по их мнению, появлюсь в этом в аудитории?

— Очень просто, — зевнула я, — ножками придёшь. Что тебе опять не нравится, бедовый?

— Как что?! Она жёлтая! Студенты факультета изящных искусств — элита академии. И вдруг это форменное безобразие.

— Ну, всё логично. Она яркая, жёлтая, чтобы вот прямо издалека было видно — элита идёт. А у меня там что?

— Вот любуйся.

В меня полетела коричневая тряпка с эмблемой котелка и ёршика.

— Символично, — хмыкнула я. — И что носить это обязательно?

— Естественно, это же форма.

— Какая-то она сомнительная.

— Как и весь твой гардероб, душечка, ни одной яркой шмотки.

— Прикуси язык, — прошипела я. — Там шикарные платья, и все новёхонькие.

— Безвкусица.

— Безвкусица, милейший мой жених, — это твои трусишки и юбочки. А у меня элегантные наряды.

Мой живот снова заурчал, прерывая наш спор.

— А кормить сегодня не будут, — расплылся в зловредной улыбке змеёныш.

Я лишь поджала губы и отвернулась.

Садизм!

— Традиция такая в Академии, в первый день поступивших в столовую не зовут, чтобы они все свои запасы, что мамки насовали, истребили.

Хм… я покосилась на нага.

— А тебе там мама ничего с собой не дала: котлетки, варёные яички, картошечка…

— Не-а, — разочаровал он меня, — Но я знаю, где можно добыть вкусненького.

— Чтобы нас исключили в первый же день? — я прищурилась.

— Нет, ты что, — наг улыбнулся и махнул рукой. — Максимум накажут отработкой. На самом деле из академии могут выгнать только за тяжкое преступление, и все. Так что пойдём со мной, боевая подруга, мы найдём сочную зелень для тебя и мясо для меня.

Я покачала головой и приподняла бровь. Вот наивный.

— Ты, Яни, хотел сказать: жирный сочный кусок мяса для меня, а что ты там себе найдёшь — меня мало касается.

— Ведьма, а как же фигурка?

— Вот сам её и блюди! — я спрыгнула с подоконника. — Где достать ужин, сосед? Я действительно голодная!

— За мной, Аля! Совершим маленькую экскурсию по академии Шаливар.

— Ради куска мяса я пойду за тобой на край света, друг мой чешуйчатый, — радостно потерев ладони, я рванула на выход.