Глава 28

О, да! Я словно в огромный гипермаркет попала, только всё без ценников. И это здорово смущало и щекотало совесть.

— Яни, а ведь воровать нехорошо, — в какой раз проворчала я, складывая картошку в найденный здесь же деревянный ящик. Надо мной весело горел огненный пульсар, созданный нагом.

— Да успокойся. Никто тут ничего не считает и ни с кого за пару кусков мяса и картофелин не спросит.

Наг, не обращая на меня внимания, заглядывал в высокую бочку с солениями.

— Откуда такая уверенность, змей? — не унималась я. — Меньше всего я хочу, чтобы из-за меня у кого-то были проблемы.

— Совестливая ведьма! Ну надо же, и такие, оказывается, существуют, — он обернулся, держа деревянную точёную миску, доверху наполненную грибами. — Душечка моя, спокуха! У нас в доме работает домовой. Он прослужил в столовой академии столько, что и сказать страшно.

Я, не удержавшись, весело хохотнула.

— Вот откуда ты знаешь, как пробраться на склад. Рассказывай, чешуйчатый, что тебе ещё домовой поведал.

— Ну…, — наг замялся.

— Ой, да ладно, выкладывай, — закатив к потолку очи, зыркнула на мнущегося парня. — Яни?!

— Да и говорить не о чем. Дарман, наш домовой, очень сильно переживал, что я буду голодать…

— А-а-а, — протянула я, — он переживал, что дитятко не покормят плюшками да ватрушками, и выдал тебе все секреты столовой и кухни.

— Злая ты, но да, — Яни расплылся в хитрющей улыбке. — Теперь ты понимаешь, какой я ценный друг. Держись меня, ведьма. Знаешь, наги очень плохо ладят с окружающими. Не любят нас, завидуют, правильно полагая, что мы само совершенство. Но бывает так, что наг находит родственную душонку. Такую же авантюрную, самовлюблённую, готовую на пакость, и тогда…

— Ах, ты змей юбчатый! — зашипела я. — Это ты сейчас мою душу назвал «самовлюблённой душонкой»? Ты ничего там не попутал, часом?

— Нет, душечка, ты всё верно поняла. Только вот в чём беда, пока мы будем здесь спорить, нас застукают.

— Тащи мясо, господин Липовое совершенство, — процедила я осматриваясь.

Пока этот зловредный змеёныш рыскал по холодильным шкафам, я закинула в ящик луковицу, несколько крупных помидоров, длинный огурец…

— Аля, я тут кое-что нашёл. Нужно или нет?

Яни показался из-за коробок и помахал рукой, в которой оказалось зажато сало. Небольшой такой шмат.

— Конечно, надо, — кивнула я. — А ещё соль, перец, а если сметану нароешь…

— Ни слова больше, я сейчас, — он снова исчез, скрывшись за нагромождением ящиков.

Что-то хлопнуло. Тихие шаги и довольная донельзя мордаха моего «женишка».

— Домашняя сойдёт? — в его руках обнаружилась деревянная кружка. Её горлышко закрывала льняная тряпица, перевязанная верёвкой.

— Это точно сметана? — мне показалась страной такая тара, а ещё на ткани легко различался знак… или руна. Её словно выжгли. Интересно, для чего?

— Я что, по-твоему, ведьма, по запаху сметаны не найду? — глаза нага запылали от праведного гнева.

Но ответить я не успела, потому как послышался скрип открывающейся двери, на полу появилась чёткая полоска света.

Но главное, громкие голоса.

На склад кто-то зашёл.

Пульсар над моей головой мгновенно погас.

— Пора делать ноги, Яни, — шепнула я и, забрав у него кружку, поставила её в ящик.

— Вот тут спорить не стану, — выхватив у меня незаконно добытое, пронырливый наг исчез за коробками. Я за ним, пробираясь почти на ощупь.

Немного заблудившись, уловила сбоку характерное шипение. Во тьме вспыхнули знакомые очи.

— Сюда, — Яни, кажется, махнул рукой.

Я снова заметалась, соображая, что вход в спасительную щель находится где-то здесь только на высоте. Мне нужна была ветхая деревянная дверь, которую я в этой темноте высмотреть, увы, неспособна.

— Аля, — неожиданно сильные руки подхватили меня за талию и, бесцеремонно подняв, засунули в узкий проход. — Давай, ведьма, двигай ногами.

Собственно, этим я и занималась. Подтянувшись, встала на четвереньки и поначалу пробиралась вперёд так. Потом немного прейдя в себя, поднялась на ноги и неуверенно пошла, придерживаясь за стену.

Снова грязь, запахи с кухни и паутина.

Яни подпихивал меня ящиком в спину.

Тихо злясь и умирая от голода, я наконец открыла обитую металлическим листом дверь и оказалась под лестницей, ведущей в нашу башню.

— Аля, что ты застыла чумазой статуей! — заворчал наг, не давая проморгаться. — А ну, тащи свой тощий зад в нашу комнату.

— Нормальный у меня зад! — прошипела я, снимая с волос паутину. — На нём, между прочим, юбки сидят получше, чем на твоём.

— Ой-ой! Можно подумать… — фыркнул он в ответ и, обогнав, отправился вверх по лестнице.

Я за ним.

* * *

Пока поднималась, прокручивала все блюда, что можно приготовить.

Столько вариантов с картошкой — пожарить, потушить…

А мясо… м-м-м. Тонко порезать, присолить, в сметане замариновать и на открытый огонь.

Кто он там, клыкастый этот? Маг огня! Вот и замечательно. Будет ходячим мангалом.

Сплошная с ним экономия.

Подняв голову, смекнула, что прохвост-то уже далеко впереди, скрылся за лестничным поворотом.

— Алевтина, — раздалось за моей спиной.

Споткнувшись от неожиданности, придержалась за перила и резко обернулась.

На меня в упор смотрел ректор Валевски. Я лихорадочно соображала, как мне себя вести.

Узнать его или нет?

— Что ты тут делаешь? — процедил он прищуриваясь.

Да первое впечатление было верным. Мерзкий тип. Хлюпик усатый. С годами красивее он точно не стал, а вот плешивее — это да.

— Я? Я здесь учусь, — ой, как фальшиво звучало моё удивление.

Я аж сама поморщилась — фиговая из меня актриса.

— Как ты поступила? Кто посмел тебя сюда выдернуть?

У-у-у, вот этот тон и злобы полный взгляд ржавого чахлика ничем хорошим не сулил.

Наверное, от волнения и толики страха я нагло выпятила грудь вперёд и выдала:

— Как это кто? Вы хоть понимаете, ректор, с кем говорите?! Я принадлежу древнему роду ведьм. Что вас удивляет? Что за тон?!

«Ну, во всяком случае, не мямлю как овца, что уже хорошо» — похвалила я себя за смелость.

Лучшая защита — это нападение.

— Ты? — он рявкнул так, что капелька слюны попала на моё запястье. Брезгливо скривившись, я обтёрла руку об подол платья. — Как ты проникла в Шаливар? Ты… Ты простая человечка!

— Что значит, простая? — рявкнула я. — Вы по какому праву меня оскорбляете? Как вы смеете?

— Смею! Это всё паршивка Злата, да? Мерзкая девчонка так и не успокоилась.

На меня снова брызнула слюна.

Ректора так перекосило, что жутко стало. Таким он меня настораживал: кто его знает, что у этого ржавого на уме. Может он припадочный! Я отступила, поднявшись на одну ступеньку.

— Отвечай, Алевтина, кто? Кто посмел выдернуть тебя в Шаливар?

Он схватился за перила и двинул на меня, пугая до чёртиков.

— Я посмел и глава рода Валынских, — спасительный неожиданно грубый рык Яни за моей спиной приятно удивил. — Отойдите от госпожи Милениной на шаг, ректор, иначе я сочту, что вы опасны.

— Наг?! Здесь?! В моём учебном заведении! — Валевски краснел от злости на глазах. — Пролез всё-таки. А что Академия магии не про оборотней тебя не остановило?

— Прошу не оскорблять моего жениха, — возмутилась я.

— Жениха! Ты и змей?! Да не смеши. Ты была и есть моя избранная! Моя!

— Что?! — я на мгновение дар речи потеряла. — Вы что совсем того?

— Ректор Валевски, с моей Алевтиной какие-то проблемы?

Закрыв рот, я покосилась вверх. Ну вот ещё и Эмес нарисовался. В длинном бордовом сюртуке, белой рубашке и высоких сапогах — как специально вырядился.

«Вся компания рыжих в сборе» — усмехнулась я про себя.

Мне стало интересно, какую сторону займёт ведун. Я ещё помнила его разговор с бабушкой.

— Ваша Алевтина? — Андрэ Валевски оскалился. — В какую игру играет ваша семья, Валынский? Объяснитесь!

— Я? Объясняться перед вами? С чего?

Эмес спустился ниже и встал рядом со мной. Внизу появилась группа студенток, но мгновенно смекнув, что тут попахивает скандалом, девчонки предпочли удалиться.

— Вы прекрасно знаете, о чём я? — ректор впился в ведуна тяжёлым взглядом.

— Алевтина Миленина под моей прямой опекой, — усмехнулся Эмес. — Яни Рески — её жених, пока я не решил иначе. Она студентка факультета бытовой магии, и только попробуйте вставить палки ей в колёса или пытаться навязать своё внимание. Одна её жалоба и я подниму вопрос о вашей компетентности, ректор.

— Ты знаешь, кем она для меня была, Валынский?!

— Она не была, она есть. И мне по большому счёту плевать, кто она для вас, — ведун демонстративно поправил белоснежные манжеты на рукавах. — Алевтина ведьма, а у нашего рода истинных не существует. Ваша зависимость — только ваша проблема, Валевски. А теперь отойдите от моей девочки на два шага.

Я и половины сказанного не поняла. Как это истинная? В смысле была? Что это всё значит?

Ректор поджал губы. Я ожидала новый поток брани, но снизу снова послышались девичьи голоса и смех. Развернувшись, Валевски предпочёл удалиться.

— Рески, ты справился, — Эмес спустился на две ступени и обернулся. — Я одобряю ваш временный союз, но ты понимаешь, что значит репутация ведьмы?

— Естественно, учитель, — наг закивал. — У меня семь сестёр! Как себя вести я знаю.

— Замечательно, но помни, тронешь — и ты не жилец. А сейчас в душевую, у вас вид словно вы собой вентиляционные трубы прочищали. О том, что вы творили, не спрашиваю — не попались и ладно.

— Нас уже нет, учитель! — Яни мягко взял меня под руку и потащил за собой наверх.

Я же, спотыкаясь, продолжала таращиться на улыбающегося Эмеса.

Как всё это странно. Он простой учитель и так в открытую дерзит ректору. Всё это не вязалось в моей голове. Пазл не складывался в общую картинку.

— Алевтина, смотри под ноги, — вернул моё внимание змей, когда я в очередной раз споткнулась. — С тобой так интересно, ведьма!

— А? — я уставилась на него. — Ты о чём?

Яни расплылся в довольной усмешке.

— Я с детства обожаю бесить учителей. А уж довести до белого каления ректора, да ещё и драконьей крови — голубая мечта. Ох и повеселимся мы, подруженька.

Я не ответила, покачав головой.

Добравшись до пролёта вслед за змеем, обнаружила там смазливую девицу, замершую статуей. Да всё бы ничего, но в её руках находился наш ящик с продуктами.

— Моя ты прелесть, — заворковал наг и, склонившись, провёл губами по губам ошалевшей от привалившего счастья девицы. — Скажи, сладкая, номер своей комнаты.

— Пятьдесят вторая, — как под гипнозом пролепетала она.

— Ты же будешь меня ждать? — он легонько отобрал у неё наш ящик.

— Да, с нетерпением, — её освободившиеся рука скользнула по его груди, — я достану лучшую ночную сорочку…

— Зачем, моя желанная, можно и без этих преград.

— Как скажешь…

— Так, — прогорланила я, глядя на этот спектакль. — А ну, в комнату, кобелина. Не знаю, что ты с ней сделал, кобрёныш, но по постелям шастать только с добровольного согласия девиц. Ясно тебе, ухарь!

— Ой, Аля, ты такая же зануда, как и мои сестры, — хохотнул он и всё-таки отклеился от бедной «мышки», наивно хлопающей глазами.

— Яни, а как же я? — прощебетала она.

— Жди меня, желанная, и я приду, — он послал ей воздушный поцелуй и тут же получил от меня подзатыльник.

— Ай, Алька!

— Я тебя научу девушек уважать, — процедила я в ответ и ещё раз припечатала его ладонью по шее для закрепления урока, так сказать.

Не, ну вы видели?! Да он не гадюка — он питон!

Гипнотизёр доморощенный!