Глава 37

Застыв изваянием, мужчины внимательно следили за мной, видимо, гадая — прилетит им или нет. Подопнув одну сумку к своей койке, поставила вторую наполовину распотрошённую рядышком. Поморщилась.

В комнате сохранялась тяжёлая тишина.

— Значит так, — я упёрла руки в бока. — Ты! — мой взгляд метнулся на Яни. — Не смей ковыряться в вещах без спросу. Увижу тебя, гад ты ползучий, с моими… Хм… — я покосилась на Эмеса, всё так же довольно лыбящегося, и запнулась. — Ты меня понял, короче…

Немного смутившись, закончила я свою мысль.

— Да, Алька, — наг сполз с кровати и протянул ко мне руки. — Не руби сплеча. Я же из чистого любопытства. В исследовательских целях…

— Нечего там исследовать, — рявкнула в ответ. — Ты понял меня?

— Так несправедливо! Что тебе жалко? — в его глазах застыли непролитые слёзы.

Я себя в этот момент таким монстром почувствовала. Даже стыдно на мгновение стало. Ну что я ему трусики с бюстиком зажала, пусть бы посмотрел, примерил…

Брр… Стоп!

— Так, наг, а ну, не смей меня жалить! Со мной эти твои змеиные штучки не проходят.

— Алька, я всё равно до них доберусь. Лучше сама покажи, — слёзы мгновенно исчезли из наглых кобриных очей.

— Может тебе ещё и дефиле организовать? По комнате в одном белье пройтись!

— А чего нет, — Яни разом просиял. — Я ценитель красивых женских тел. А у тебя всё на месте.

— Кхм, — молчавший всё это время Эмес громко с выражением так кашлянул в кулак. — Наг, я ещё раз задам тебе вопрос, и лучше будь искренен. Алевтина тебе избранная?

— Нет конечно, — змей как-то разом подобрался и бросил на ведуна осторожный взгляд. Его ноздри забавно раздувались, словно он принюхивался.

— А ты в этом уверен? — голос Эмеса стал твёрже и капельку… страшнее.

— Конечно, — Яни кивнул и стрельнул в меня хитрым взглядом. — Алька мне и задаром не нать. Мне бы её…

Он не договорил, покосившись на многострадальные сумки.

— Не смей, я сказала, совать свой нос в моё нижнее бельё!

Всё! Терпение лопнуло. Насупившись, я схватила увесистые челночные сумки и потащила их к шкафу.

— Ну и жадина, — прилетело мне в спину. — Будто я с плохими намереньями…

— Да ни с какими намереньями нельзя! Ясно? — процедила я. — Забирай тот чёртов каталог, там прямо на моделях всё нарисовано. А моё не тронь. И это не обсуждается.

Всё! Я чувствовала себя обиженной и оскорблённой. И.… ещё ущемлённой.

В общем, все они коз… нехорошие, а я ромашка!

В комнате снова стало тихо. Яни злобно сопел, посматривая на шкаф. Эмес взглядом прожигал в наге дыры.

И только я демонстративно стаскивала с постели друга свои вещи. Раскидал всё, аспид неугомонный. Нет, ну надо же, а. Вот как теперь от него охранять свой гардероб?

Тяжело вздохнув, я покосилась на друга.

— Ладно, я всё тебе покажу, но только не наглей, и кое-что всё-таки останется тебе недоступным.

— Трусики от комплекта зажала, — проворчал наг, быстро сообразив, о чём я.

Эмес сделал к нему шаг, склонился и что-то шепнул.

Яни приподнял бровь и хищно оскалился.

— Что? — не поняла я.

— Ничего, — ведун развёл руками.

Я взглянула сначала на одного, потом на второго. Темнят, нутром чувствовала, что есть там тайна какая-то.

— Яни?

Он демонстративно задрал подбородок.

— А если мы поторгуемся?

— Увы, объекта для торга в сумке нет. Вот поэтому я их и не нашёл.

Сглотнув, я покосилась на скучающего ведуна.

Нет.

Ну нет же.

Да ну, глупость. Наверное, мама оставила их дома.

Эмес улыбнулся…

Нет, даже думать об этом не хочу. Пусть это так и останется нераскрытой тайной.

Поджав губы, я снова отвернулась и потянулась за джинсами. Смекнув, что свободного места просто нет, вытащила часть рубах змея и закинула их на верхнюю полку. Подвинется.

— Алевтина, — я вздрогнула, ощутив, что Эмес стоит прямо за моей спиной. — Это по моей просьбе твоя матушка собрала все вещи, как ты уже, наверное, поняла. Она ждёт от тебя письмо.

— Письмо? — оживилась я. — А как она сама? Что вы ей рассказали?

Обернувшись, я буквально врезалась носом в его грудь, пошатнулась и отступила на маленький шаг, уперевшись спиной в шкаф.

— Что ты поступила в хороший ВУЗ и уехала.

Он не сводил с меня внимательного взгляда словно гипнотизировал. Слабо улыбнувшись, я пыталась сообразить, в какую сторону отступить, чтобы это не показалось трусливым бегством.

— Но, — сглотнув, облизала пересохшие губы. — Как же я укатила без этого всего.

Я указала на сумки.

— Ты уехала поступать налегке. Сомневалась в своих знаниях. Одно бюджетное место… большой конкурс…

— Нет, — я покачала головой, — Вот в такое мама бы точно не поверила. Я в своих знаниях уверена на все сто. Мне для полного счастья ни мозгов не хватало, а кое-чего другого.

— Да. Она также сказала, — он кивнул и улыбнулся. — Мы сошлись на другом — не было уверенности, что удастся сразу снять жильё и быстро найти подработку, но тебе повезло. Улыбнулась удача, и ты прислала меня за вещами.

— О как! Ну во всяком случае правдоподобно. Но как она отдала вещи вам? Чужаку?

— Я представился твоим женихом, — ведун умолк, ожидая моей реакции.

— Нет, Эмес, матушка знает, что ни с кем я никогда не встречалась. Вот так просто из воздуха женихи не появляются.

— Да тут было сложнее всего, — он тихо засмеялся.

— И как убедили? — мне уже и самой было интересно, как он окрутил мою подозрительную родительницу.

— Я оставил в залог крупную сумму наличными.

У меня челюсть отвисла. Нормально. Во маман даёт!

— И она согласилась! Да она и рубля не возьмёт… наверное…

Тут я и сама была не уверена. Как бы матушка у меня женщина честных правил, но не лишена предпринимательской жилки. И в принципе такой финт ушами провернуть она вполне могла. Но только…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Документы! — Я прищурилась. — Она взяла с вас не только деньги, но и документы. Паспорт! У вас же он есть, вы жили в моём мире.

— Да, — ведун склонил голову, — вы мыслите одинаково. Опять-таки мы сошлись на том, что ты напишешь ей письмо и тогда деньги мне возвращаются.

Я засмеялась.

— Что, Аля?

— Вы же для неё мой жених, неужто вы затребуете с будущей тёщи добровольно отданное. Нет, в понимании мамы, это не по-родственному.

— Я так и понял, и на этом же её и подкупил…

Хм… я повернулась к Яни, который в тихую уже забрался в оставленную без присмотра сумку и листал мой фотоальбом.

— Как-то это всё маслом мазано… — выдохнула я, глядя на умильную физиономию нага.

— Ну, Алевтина, я маг стихийник, а не менталист, как твой хвостатый вынужденный друг, у которого кстати фантазия слишком разгулялась, — Эмес, наконец, отошёл от меня, позволяя сделать глубокий вдох. От волнения уже ноги тряслись. Никогда ещё мужчина не выбивал меня из душевного равновесия. — И не думай, Рески, что я не понял, кто надоумил Муарти пасть к моим, пусть будет, ногам.

— Я не вынужденный друг, а жених, — подправил его Яни, переворачивая страничку фотоальбома.

— Нет, ты просто друг, наг! Иначе пробкой выскочишь из этой комнаты. Ты остаёшься здесь только потому, что я прекрасно знаю о ваших пикантных особенностях и если ты ещё не понял, то и моську я твою видел в прошлом. Первый курс Военной академии, я в тот год выпускался. Нагов не так много, чтобы не признавать вас в лицо. А ты даже среди своих личность примечательная.

— Ну да, профессор Валынский, — Яни отложил фотографии и мило улыбнулся, смущаясь как девчонка. — Я вами всегда восхищался…

Радужная оболочка его глаз резко увеличилась, а зрачок вытянулся.

— Наг, — Эмес покачал головой, — на мне это не работает.

— Но попытаться же можно было, — змей улыбнулся шире. На его щеках обозначились ямочки.

Ну милота… У-у-у, питон!

Ведун одарил наглеющего змея таким взглядом, что тот присел на свою койку ровнее и сделал вид, что его и вовсе нет в комнате.

— Так-то лучше, Рески, — хмыкнул Эмес и обернулся ко мне. — Аля, а ты напиши письмо маме. Как будет готово — принесёшь мне в комнату. У меня смежные с кабинетом апартаменты в восточной башне.

— В комнату? — я растерялась. — А может, на занятии вручу?

— Без может, напишешь и в мой кабинет.

— А ну, в кабинет принесу, — я кивнула, сообразив, что просто неправильно поняла его.

— Вот и замечательно, значит, я тебя жду.

С этими словами он покинул комнату.

* * *

Остаток вечера мы, позабыв о старых книгах ведьм, разбирали мои вещи. Вернее, я их сначала отнимала у кое-кого вреднющего, а затем складывала на малочисленные полки, тесня нага на его сторону шкафа.

Яни обижался, страдал, хватался за сердце и выманивал у меня всё новые безделушки.

Его интересовало всё — от каталогов с одеждой и девчачьих журналов до невесть откуда у меня взявшегося синенького амулета, вроде как от сглаза, с народным названием «рыбий глаз».