Глава 51
Пока брела по замку, немного успокоилась и взяла себя в руки. Сейчас переоденусь, схожу в душевую, возьму книгу по проклятьям или зельеварению и почитаю.
Что может быть лучше?
С этими мыслями я взялась за ручку двери в комнату и замерла, услышав странные сдавленные стоны. Недоумённо приподняв бровь, буквально дара речи лишилась.
Это что ещё за безобразие!
Совсем змей всякий стыд потерял!
Ах он поганец такой! Ну я ему сейчас!
Со зверским выражением лица распахнув дверь, онемела окончательно.
Мой бедный Яни! Ужик мой родной!
Он, такой беспомощный, спеленованной змейкой лежал на полу с кляпом во рту, а на нём восседали аж три девицы. И не ясно, что при этом делали!
— Не поняла! — рявкнула я на всю комнату.
Одна из девчонок дёрнулась и соскочила с моего несчастного друга.
— Мамия? — признаться, я удивилась. — Вы что с ним делаете? Совсем с головой рассорились?!
Поправив небесно-голубой подол платья, она высокомерно задрала подбородок.
— Тебя, Миленина, наши дела не касаются. Не лезь, а то и тебе достанется. И вообще, пшла отсюда. Погуляй пока!
Яни выпучил глаза и замычал, пытаясь сорвать со рта тряпку.
Присмотревшись, я поняла, что это не что иное, как его белые гольфики.
— Вы совсем ку-ку? — прошипела я, видя, какое кощунство совершается над любимой одеждой чешуйчатого. — А ну, гадины, отпустили моего друга!
Бедный Янчик, красный как помидор, рвался из простыней, в которые его спеленали, что ребёнка. Здоровый змеиный хвост нервно дёргался, ударяя по ножке кровати.
— Я сказала: руки прочь от него, — в моей душе поднималась волна праведного гнева.
— Не ори, человечка. Этот оборотень смеет морочить нам голову, — Мамия брезгливо ткнула в нага пальчиком. — Думаешь, зверь, я не поняла, кто меня к Эмесу Валынскому подослал. Ты представляешь, пресмыкающийся, какой позор для меня, чистокровной магички, ползать в его ногах и у всех на глазах объясняться в любви к его золоту. Это уже и отцу моему донесли. Позор! Ну ничего, поквитаемся. Мама дала мне амулет, теперь ты не сможешь провернуть со мной такой финт.
Хм, я назидательно покосилась на змея, всем своим видом демонстрируя, что он допрыгался, или доползался.
В общем, доигрался.
Закатив глаза, Яни изобразил жертву вселенской несправедливости.
— Да, соглашусь, нехорошо вышло, — разведя руки в стороны, я пожала плечами. — Но сейчас вы молча сползаете с моего нага и убираетесь из этой комнаты подальше.
Кажется, моему слову не вняли. Мамия сложила руки на груди и гадко усмехнулась.
— Так, девчонки, вяжите-ка и эту выскочку-пустышку. Будет мне тут человечишка из Внешнего мира рот открывать.
Соскочив с Яни, едва знакомые девицы попёрли на меня.
Я оторопела.
Ой-ой-ой!
Всё очень-очень плохо.
Да ни в жизнь, ни в одной драке не участвовала. Это я на словах такая бравая, а по сути-то, нет.
Я очень, просто до неприличия приличная девочка!
Они окружали.
— Разберёмся с ним, — Мамия кивнула на злющего Яни, — и займёмся тобой, Миленина. Думаешь, раз приняли тебя, бедную родственницу, в богатый род, так всё можно? Ну, нет уж! Знай своё место! Разденем и со змеем твоим в холл спустим. Ха-ха, будете там на коленях помощи просить на потеху всем.
Ой, йо-о-о!
Озвученные перспективы стать жертвой праведной мести мне по душе не пришлись.
Не моё это — быть униженной и оскорблённой.
Вообще, не моё.
Я мельком взглянула на Яни. Его лицо совсем человеческий вид потеряло. Ну прямо кобра! И в этот момент я поняла, что девчонки не шутят.
Мамия двинулась на меня и замахнулась, намереваясь отвесить пощёчину.
Перед глазами что-то словно взорвалось. Я сама до конца не поняла, что произошло. В груди вдруг стало сначала так жарко, что дыхание спёрло, а потом холодно. Изо рта вырвалось облачко пара.
Руки… Они были черны. Словно их туман как в перчатки обернул.
Магички взвизгнули и отскочили от меня как ужаленные. Споткнувшись об хвост нага, повалились на пол и визжали уже с положения лёжа.
— Чёрная ведьма! Она нас проклянёт!
Хм, я приподняла бровь и призадумалась. А что? Я могу!
Я сейчас такая злая, что ух!
— Не тронь меня! Я всё брату расскажу! — с этим воплем одну из девиц смело в коридор.
Оттуда ещё какое-то время доносились крики.
— А у неё брат кто? — на всякий случай поинтересовалась я, но увы, мне никто не ответил.
Девицы продолжали голосить.
— Да закройте вы рот, — рявкнула я, из моего рта тут же вырвалось чёрное клубящееся облако.
Оно устремилось вперёд и замерло у носа второй подручной Мамии. Девица побелела, глядя прямо перед собой.
— Ой, не надо! Ой, мамочка… Я больше не буду. Ой, в туалет хочу. Мама!
Вскочив, она ломанулась к двери, но Яни удачно сделал подсечку хвостом. Плюхнувшись на тощий зад, она забилась в угол и истерично защёлкала пальцами.
Хм… Вот точно свою стихию призвать хочет. Я вспомнила, как мою бедную несчастную играющую сущность огненными сферами атаковали.
— Вот только попробуй в меня что запустить! — зло прошипела, глядя на неё.
И тут же моргнув, сообразила, что девушка чёрно-белая словно в старых фильмах. Да и не только она, а всё вокруг.
Подленько захихикав, закрыла рот руками. Уж больно смешок был знакомым.
— Не трогай меня, пожалуйста, — взмолилась девица. — Я не буду больше. Никогда не буду! Это всё Муарти.
Она без зазрения совести ткнула на Мамию, которая пыталась под шумок забраться под кровать Яни.
Я снова гнусно захихикала, чувствуя, что сейчас будет весело. Правда, только мне.
— Не смей, Миленина! — взвыла Мамия. — Я из знатной семьи! Тебя накажут.
Я же, растянув рот в улыбке, выставила перед собой покрытые чёрной дымкой руки и двинулась на них…
Сжавшись, они разревелись. Обе.
Остановившись, я стёрла с лица всё веселье.
— Вы чего? Это же несерьёзно!
Я откровенно не понимала, чего они рыдают. Можно подумать, их убивать тут будут.
— Не трогай нас, — истерили девицы раздражая.
Тьма на моих руках медленно рассеивалась, а мир вокруг восстанавливал краски.
Яни, наконец, высвободился из простыни и сорвал тряпку со рта.
— А ну, валите отсюда, полоумные. — рявкнул он. — Поняли, что женщин и пальцем не трону, так всё можно?! У-у-у, крыски!
Мамия, закрыв лицо ладонями, выскочила из комнаты, следом — её подруга.
— Яни, что здесь, вообще, творится? — взорвалась я. — Доигрался, да? Я же говорила: не тронь девушек!
— Успокойся, Аль, — он поднялся и скинул с себя простыню. — Обещаю, нет клянусь — больше ни к одной не полезу и на вечеринки не пойду. Ты сама как?
— Нормально, — я пожала плечами. — Даже очень хорошо.
Он внимательно вглядывался в моё лицо.
— Аль, ты это… только не визжи, ладно! А лучше сядь.
— Зачем? — мне снова стало страшно.
— Сядь, душечка моя, как друг, советую.
— Ладно, — сложив руки на груди, плюхнулась на свою кровать.
— Алевтина, ведьмочка моя ненаглядная, лапочка ты моя чернявая, ты инициировалась!
Яни замер, наблюдая за мной.
— Чего? — переспросила, не совсем соображая — шутит он или нет.
Наг, шурша хвостом по полу, подполз ко мне и, выдернув прядку волос из причёски, показал мне. Чёрная! Как воронье крыло!
— Это как понимать? — нахмурившись, протянула руку. — Зеркало дай!
— А, может, не надо, Аль!
— Зеркало!
Обреченно выдохнув, он достал из своего стола маленькое зеркальце и выставил передо мной.
Мама, дорогая, я ли это?
На меня таращилась жуткая особа. В глазах тьма, что чернило. По лицу сетью расползаются тёмные нити, Волосы дыбом. Ай, красота!
— Ты самая настоящая чёрная ведьма, Алька!
— Чёрная? — я улыбнулась своему отражению.
— Абсолютно! Но сейчас успокаивайся, чтобы всё это с лица сошло.
— Угу, — кивнув, состроила злую рожицу и тут же вспомнила про сегодняшний отбор. — Представляешь, Янчик, а мне Эмес сказал, что дара почти нет и Вакулин меня не то, что не возьмёт в группу, а делать мне там нечего!
Мои глаза стали обычными, тьма, словно растворяясь, уходила вглубь.
— Да Вакулин этот сам бегать за тобой будет, желая прибрать к рукам. Алька, ты уникум, прямо как я! Вот что я в тебе там в коридоре узрел во время поступления. Мы два сапога пара!
— Ага и оба левые. И что теперь делать?
— Как что? Дар развивать? Да с твоими возможностями… да горы свернуть!
Я предвкушающе улыбнулась.
— А не проклясть ли мне какое яблочко?
— Ты нашлёшь порчу на них на всех. Эти сладенькие фрукты смотрят на тебя без уважения, подруга. Алька, кажется, мы нашли то, в чём ты будешь неотразима и непобедима.
— Королева проклятий, — я подняла подбородок вверх. — А ещё я фармацевтом мечтала стать. Аптека. Травы, пилюли… И теперь у меня будет это всё!
— О да, в древности лучшими зельеварами всегда были тёмные ведьмы. Они же чувствуют ту грань, когда лекарство становится ядом. Плюс, кто, как не тёмная, увидит проклятие или порчу на человеке: заметит сгусток тьмы в его теле, пожирающий изнутри? Лучшие лекарки, травницы и проклятийницы. И это всё ты!
Я поднялась и гордо прошлась по комнате. Завидя свой котелок, выдернула его из-под кровати и протянула Яни.
— А давай попробуем! Научи меня варить зелье.
— И научу, — змей просиял. — Эм… только отвернись, я юбку нацеплю.
Я быстренько встала лицом к двери.
— Странные вы женщины, Аль, — проворчал наг, — разве это слабость, когда мужчина руку на женщину поднять неспособен?
Засмеявшись, закрыла ладонями лицо.
— Нет, брат мой по одарённости, с тобой всё нормально — это они дурные!
— Ну хвала небесам, а то уже подумал, что нынче в моде дамам в нос давать.
Передо мной появился наг в красной клетчатой юбке.
— Всё, я готов делать из тебя настоящую ведьму!