ГЛАВА 10. ВЕЛИКАЯ БИТВА И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Мы очутились в полутемном помещении. С потолка рядом со мной капало. Под потолком висели какие-то провода. Освещалось помещение лампочками, висящими на значительном расстоянии друг от друга.

— Не замкнет? – В полголоса произнесла я и вновь замолчала.

Мы сгрудились в середине коридора.

— Пойдемте вперед? – Предложил Ректор.

— Имеет ли смысл разделиться? – Спросил папа Джозефа.

— Это конечно, не слишком своевременное замечание? Но кто командует операцией?

Мы начали переглядываться, и постепенно часть из нас уставилась на Эмбер, а некоторые взгляды скрестились на Ректоре.

— Благодарю за доверие. – Кивнул он. – Однако же я целитель.

— Хорошо. – Кивнула Эмбер. – Такого отряда у меня еще не было. – Но тем веселее. Строимся таким образом: впереди мы с бойцами, в середине девочки, потом целители, а тебе, папа, и гномам придется прикрывать тыл.

Мы послушно перестроились и начали движение. Хотя мы старались идти тихо, однако же наше пыхтение и шаги были слышны. Впрочем, на этом этаже не было ничего кроме голых стен, редких лампочек и этого мерного капанья.

Эмбер, идущая впереди подняла руку, призывая нас остановиться. Мы послушно замерли.

Так мы вышли в другой коридор. Здесь тоже было пустынно, единственное, что здесь еще были камеры. Они были заперты решетками, но полностью пусты. Я внимательно всматривалась в них, но там не было ни скелетов, ни заключенных. Казалось, что их не используют длительное время, однако и пыли там тоже не было. Я задумалась, что везде царила необычная прямо-таки стерильная чистота.

Мы прошли этот коридор и вышли в огромный зал. Он был пуст, но из него в разные стороны вели четыре двери.

Эмбер тихо выругалась.

— Разделяться не будем. — Сказала она. – Проверим все по очереди.

Но оказалось, что все двери заперты.

— Вот незадача. – Буркнула девушка себе под нос. – Если их рубить, то шуму будет много.

— А нет никакого взламывающего заклинания?

— Кто еще на себе не почувствовал, то магии здесь нет.

Я прислушалась к собственным ощущениям и попыталась создать шарик света. Тот послушно вспыхнул.

— Хм. – Эмбер потыкала в него пальцем. – Занятный эффект. Значит здесь не работает только боевая магия. А вот бытовые заклинания не блокируются.

— И что нам это дает?

— Ну, мы можем помыть здесь пол. – Эмбер наклонилась к первой двери и зашуровала в замке длинной загогулиной.

Дверь не поддавалась, девушка чертыхалась.

— Дай сюда. – Вздохнула ее мама и через несколько секунд замок отщелкнулся.

— Мама?

— Бурная молодость. – Невинно пожала она плечами. – Командуй, доченька, дальше.

Прежним порядком мы прошли по первому коридору. Здесь было светло и стерильно. Вдоль коридора вели ответвления в кабинеты, были они все заперты, но какое-то освещение там было, что позволило нам разглядеть кучу медицинской аппаратуры.

— А вот и опыты. – Себе под нос буркнул Прут.

— А зачем здесь родильный стол? – Сунула мама руку в аккуратную прическу, потом опомнившись, пригладила волосы.

— Затем же, зачем им желудочные и ректальные зонды. – Мрачно ответил Ректор. – Здесь ставили не самые приятные опыты.

— Но тюрьма-то вроде мужская?!

Ректор в ответ выразительно промолчал.

Мы прошли по всему коридору, который привел нас на лестницу.

— Вверх, или вниз?

— Думаю, вниз. – Помедлив, произнесла наша командир. – Осмотрим вначале подвалы. Хотя, я думаю, что все самое интересное выше.

Внизу действительно ничего интересного не было: обычный полутемный подвал, разделенный на секции. «Овощехранилище»- значилось на одной надписи. «Ветошь», «продукты», «средства длительного хранения», и последняя, самая многообещающая надпись: «карцер».

Последнюю дверь мы тоже открыли, но комната пустовала. Была она очень узкой и маленькой, так что человек, помещенный туда мог лишь стоять, или в лучшем случае- присесть на корточки. Ко всему прочему, помещение было холодным, без света и очень сухим.

— Да, наш-то просто курорт. – Буркнула Эмбер. – Куда всякие комитеты и правозащитники смотрят?

— Правозащитники любят смотреть за приятными местами. – Ответил Прут.

— Троллья тюрьма тоже не всегда была с подушечками и пледами. – Помотала головой Эмбер. – Здесь что-то другое.

По лестнице мы вернулись обратно, а потом пошли выше. Следующий этаж был не интересным. Простые камеры, в которых тоже почему-то не было заключенных.

— Здесь интересный принцип формирования. – Произнес тролль. – Никто не знает, по каким критериям распределяют заключенных. Но поговаривают, что лучше всего живется на третьем этаже. Со второго этажа никогда не возвращаются. А с пятого регулярно слышны крики. Но это все туманные слухи. Отсюда никто никогда не выходил, так что мы не можем знать наверняка.

— Да, и планов тюрьмы тоже нет. – Мрачно произнесла Эмбер. – Но предположим, заключенных со второго этажа используют в опытах, где они не выживают. На третьем, например, держат запас. Что делают на пятом?

— Пытают? – Предположила я.

— Для собственного удовольствия? Зачем?

— Ну, самолюбие потешить, там, удовольствие получить. Они же извращенцы… — уже не так уверенно произнесла я.

— Глупо. – Отмахнулась Эмбер. – Потешить самолюбие можно с пользой, а исследования мало отличаются от пыток. Просто забудь вколоть пациенту обезболивающее, и вот, уже полноценная пытка. Да я и не думаю, что здесь тратятся на лишние препараты.

— Тогда крики должны быть слышны и с первого этажа.

— Возможно, они и слышны. Просто второй этаж не может об этом поведать, а выше уже не слышат.

— Но какая конечная цель всего этого?

— Наверное благая. – Пожала плечами Эмили. – разработка новых лекарственных препаратов, косметических средств, поиски способов лечения. Возможно, им вводят вирусы и после пытаются лечить.

— Ужасно!

— Вопрос спорный. – Покачал головой отец Эмбер. – Медицина должна развиваться, а здесь сидят не самые добропорядочные граждане. Не думаю, что мир сильно потерял от смерти парочки душегубов, зато получил избавление от цветочной лихорадки.

— Опять же, это дешево. – Буркнул Прут. – Добровольцев надо обезболивать и платить им. А здесь сплошная экономия.

— Этих добровольцев всегда не хватает. – Вздохнула мама. – А здесь целая тюрьма потенциальных добровольцев.

Мы прошли по второму этажу и поднялись на третий. Здесь камеры были заперты тяжелыми железными дверьми, и когда мы заглянули в смотровое окно одной такой камеры, то увидели, что здесь заключенные находятся на месте. Трое из них спали, а еще два играли в какую-то азартную игру на щелбаны. Звуков мы не слышали, но само действо было отчетливо видно.

— Постучимся? – Предположила Дейра.

— Заодно дорогу спросим.

— Что-то они мне не нравятся. – Поежилась я. – По-моему, они тут не просто так сидят.

— Можно поднять их на бравую борьбу со злом?

— Вряд ли они разбегутся бороться со злом. – Покачала Эмбер головой. – Не тот контингент. А могут и в спину ударить.

— Эти сидят смирно по местам. – Задумалась я. – Куда дели заключенных со второго этажа?

— Я бы их дела в утиль. – Сурово произнесла Дейра. – Если тут какая-то заварушка, то следы преступления в крематорий и все.

— Тут тихо, как в могиле. – Прошептала Света. – Здесь нет никакой заварушки.

— Где-то здесь Джозеф и его товарищи. – Эмбер решительно захлопнула окно. – Пусть сидят. Они нам не помогут, только мешать будут. Троллям я бы больше в такой ситуации доверяла.

— Ну так тролли-то отличные ребята. – Вздохнула гномка. – Просто незаконопослушные немного.

Не смотря на наши подозрения, что здесь нечего делать, третий этаж мы тоже осмотрели очень внимательно. Но здесь были только запертые камеры, в которых скучали заключенные.

— Они здесь просто сидят целыми днями? И ничего не делают? – Полюбопытствовала я.

— Здесь да. – Ответил Прут. – Отрабатывают свои грехи в других местах. – Здесь просто их изолировали от общества. Работать их сложно заставить, да и опасно собирать их в большие группы. По-моему, максимальное число заключенных в камерах это шесть человек.

— А вы обратили внимание, что у них какие-то ошейники надеты? – Тихо спросила Дейра.

— Я думала, это свет так падает.

— Всегда?

— Да, глупо. Но я тоже не знаю, зачем они.

Мы поднялись на четвертый этаж. Здесь камеры были оборудованы огромными толстыми дверями. А еще, вынырнув из-за поворота, мы натолкнулись на охранника.

Дальше время для меня замедлилось. Вот ребята Эмбер бегут у нему, но тот оказывает сопротивление, машинально, не думая, ни о чем, я кидаю ему под ноги заклинание «чистый пол», чистый-то он чистый, но немного мокрый. Охранник начинает по нему скользить. Не останавливаясь на достигнутом, я кидаю легкую заморозку. Охранник падает. Сверху на него падают трое наших, и сама Эмбер.

— Очень плохо. – Поднялась Эмбер на ноги. – Если бы не Вика, то вы бы ввязалисьв бой здесь и операция бы затянулась.

Она рывком подняла охранника за шиворот.

— План здания есть?

Охранник помотал головой.

— А если найду?

Охранник философский пожал плечами.

Эмбер быстро и профессионально провела обыск пленника. Плана здания при нем не оказалось.

— Может, ты устно расскажешь?

— А что мне за это будет? – Усмехнулся он.

— Бить не буду. – Пообещала девушка.

Тот в ответ только усмехнулся.

— Зря не веришь. – Протянул молодой человек из четвертки. – Она больно бьет. Еще она злая и изобретательная.

— Ну не правда. – Вмешался Прут. – Нечего на любимую наговаривать. Она милашка. А у меня, зато в кармане завалялись наркотики. Можно я его уколю, и он нам сам все расскажет?

— Нет! – Неожиданно воскликнул охранник. – Никаких уколов. Я так расскажу. Здание закольцовано. Четыре зоны полностью изолированы друг от друга. В спокойное время, перегородки между зонами поднимаются, но сейчас все полностью опущено. Вы сейчас находитесь в зоне А. Она состоит из пяти этажей: подвальное помещение используется для хранения, первый этаж- где производят опыты, на втором этаже держат заключенных для них, на

третьем этаже содержатся заключенные, которые по каким-то причинам для опытов не подходят. На четвертом этаже держат заключенных с заболеваниями, а на пятом тоже лаборатория, где проводят закрытые опыты.

— Судя по всему там сейчас как раз кто-то есть?

— Нет. Мы в секции А. Сейчас все секции, кроме С законсервированы. Насколько мне известно произошел срыв какого-то важного эксперимента, поэтому всех заключенных, зараженных вирусами, утилизировали. Третий этаж пока оставили. Я не знаю почему.

— Тогда почему ты ошиваешься на пустом четвертом этаже, а не охраняешь третий?

Охранник выпучил на нее глаза:

— Так, а что там охранять, они же заперты все! Двери на электромагнитных замках с системой распознавания сетчатки глаза. Просто так их не открыть, ни изнутри, ни снаружи. Каждый заключенный снабжен ошейником, который срабатывает на удушение при пересечении контура.

В каждой законсервированной секции остался один охранник. Обязательный обход два раза в день с видео-докладом начальству. Утренний я уже доложил, а до вечернего еще четыре часа. Поэтому я дрых в вип-камере. Я думал вначале в лаборатории прикорнуть, там есть диван для медицинского персонала, но там как-то плохо спится. Кошмары мучают. Матушка вот два раза снилась.

— И что с ним делать? – Раздраженно спросила Эмбер.

— По-прежнему предлагаю укол!

— Негуманно!

— Нет! Только не укол! Я же все рассказал!

В итоге охранника мы заперли в подвале. Вначале мы попытались закрыть его в камере, но оказалось, что замки там правда какие-то сложные, поэтому мы отвели его в подвал и там в помещении с надписью «овощехранилище» и закрыли. Благо оно закрывалось на обычный, хотя и очень толстый засов снаружи. Охраннику мы выдали пару одеял из открытых свободных камер, так что он устроился можно сказать с комфортом.

— Значит, нам в сектор С?

— А вы ему верите?

— Ну, не вижу смысла зачем бы ему нас обманывать?!

— Жаль, заклинание правды не применить.

— А почему можно применять бытовую магию? – Спросила я.

— Скорее всего импульсы слишком маленькие. – Предположил Ректор. – Поэтому гасилка полностью их не гасит.

— Я думала она должна гасить вообще все.

— И мыть полы вручную? Для этого охрана слишком ленива. Как и готовить нормальную пищу. Ведь здесь нет обслуживающего персонала. Только охрана. Сами охранники питаются явно тем, что принесли из дома, а вот заключенным греют порционные лотки, которые поставляются откуда-то из другого места. А возможно, что этим же кормят и охрану.

— Вот так мы за короткое время узнали очень много о структуре организации межмировой тюрьмы, охране и снабжении.

— Надеюсь, нам эта информация не пригодится. – Вздохнул отец Эмбер.

— Как сюда попадают охранники? – Задумалась Дейра. – Раз они не постоянно здесь.

— Обычно ставится мобильная станция телепорта. Просчитывается алгоритм и вектора преломления сил. Конечно, это не так надежно, как телепорт природный, где у нас стоят стационарные кабины, но это и надежнее, чем точечное пробивание, которым пользуются военные.

— А нам что мешало воспользоваться ее услугами?

— Мы бы попали в самую охраняемую часть тюрьмы. Там бы нас ждали, да и целый отряд не получилось бы так провести. Котик молодец, что высадил нас в самой дальней части. Жаль, что у нас нет плана, а лишь невнятные словесные описания.

За этими разговорами мы опять дошли до круглой комнаты с дверями. Там мама опять произвела манипуляции и дверь открылась.

— Хм. Они ставят на камеры сложные замки, которые мы не смогли открыть, а здесь самые простые механические.

— Эти двери охраняют только коридоры и лестницы. – Пожала плечами Эмбер. – Я бы тоже на замках сэкономила. Здесь и без того слишком сложная система охраны.

— Видимо есть что охранять.

За этими разговорами мы дошли до второго этажа. Здесь еще никого не было, но странные звуки были слышны и здесь. Уже не стремясь идти тихо мы бросились на звуки.

Бежать пришлось аж до пятого этажа, но мы с честью преодолели это испытание. А вот на пятом этаже мы несколько застопорились. Мы напряженно замерли у входа в огромную, но несколько потрепанную лабораторию. В углу нее сгрудились ученые, они же тюремщики: тщедушный молодой человек в щегольских очках, потрепанная блондинка на высоких каблуках, несколько мордоворотов, чья принадлежность к ученым лично у меня вызывала сомнения, пожилой господин с козлиной бородкой и пара господ, на лицах которых были написаны сотни аристократов в предках. И здесь же я увидела Профессора Эйдбрансон.

В другой стороне стояли Джозеф с товарищами и держали на руках паука, завернутого в какой-то плед. Паук действительно был большим: с крупную овчарку, но выглядел очень плохо, помимо слюней, он пускал слезы и сопли, отчего Джозеф, которому досталась честь успокаивать чудовище, выглядел совсем непрезентабельно. В третьей части комнаты скульптурной композицией самим себе в разных угрожающих позах застыли охранники.

А вот четвертая часть лаборатории представляла собой то самое, ужасное зрелище. Это были прозрачные клетки, в которых лежали люди. В третьем ряду слева я заметила Люду.

— Вика! – Вскричал Джозеф. – Стойте на месте! Мы здесь рассеяли заклинание заморозки, не двигайтесь. Из-за использования боевых крыс, радиус заклинания точно нельзя предугадать.

Мы послушно замерли.

Теперь стало немного понятнее. По всей видимости они вначале нейтрализовали охрану, но перестарались и теперь все боятся двинуться с места, чтобы случайно не попасть под действие заклинания.

— А ограничить действие никак?

— Никак. – Вздохнул Эрик. – Крысы кончились.

— Патовая ситуация.

— Давайте, мы по краешку дойдем до этих, — Эмбер пренебрежительно махнула рукой, — и вырубим их механически?

Не говоря ни слова, Прут метнул в ученых склянку с какой-то жидкостью. Те испуганно отпрянули в разные стороны, и почти все застыли.

— Чем смог- помог. – Вздохнул тролль. – Больше у меня идей нет.

Но оставалась еще Профессор, блондинка и два аристократа, которые проводили склянку взглядом, но сами никак не пошевелились.

Следующей запустила в полет свою секиру Дейра. Вот здесь уже не выдержали аристократы, но вместо того, чтобы покидать безопасную зону, они сделали попытку эту секиру поймать. Голыми руками. О том, что это плохая идея они осознали почти сразу, когда секира разрубила руку одному из них, и огрела рукояткой другого по лбу. Последний закатил глаза и беззвучно осел на пол.

— Обожаю игру в кегли. – Пробормотала гномка.

— Кто выбьет страйк?

— А что это?

— Ну, когда падают сразу все кегли. И все такие: Ураааа!

— Секира теперь у них. – С сожалением произнесла Дейра.

— Вообще-то это не метательное оружие. – Попенял Джозеф, поудобнее перехватывая свою ношу.

— Может уже сдадитесь? – Миролюбиво предложил Ректор. – А от Вас Клара, я такого не ожидал.

— Да чтоб ты понимал, сраный эльф. Это все ради науки!

— Ну а заключенных-то вам чем не хватало? Проводили бы тут дальше свои мерзкие опыты. Могли бы вообще из Академии уволиться и сюда перебраться.

— Нам нужны были женщины. – Призналась Профессор. – Выборка была однобока. Только немолодые мужчины, очень часто без дара. А если с даром, то в условиях изоляции от магических потоков, каналы начинали ссыхаться. На эту тему мы тоже провели ряд экспериментов.

— Но женщин с даром и так мало!

— Поэтому мы стали разрабатывать способы передачи дара тем, у кого его изначально не было. Вначале транспортные потери были слишком велики. На одного нового одаренного приходилось до троих одаренных, которых приходилось исчерпать.

— А потом вы вспомнили про опыты на крысах?! – Предположил Джозеф, почесывая паука под подбородком. Тот довольно заурчал и пустил еще слюней.

— Да. – С достоинством кивнула Профессор. – Оказалось, именно они- идеальные проводники. Закачать в крысу магию не сложно, и не ведет к потере основного донора. Правда, чтобы добиться этого нам пришлось много потрудиться. И здесь мы бы ни за что не обошлись без помощи нашего дорогого Кхтула.

— Именно его слюни блокируют магию. – Закончил Эрик, тоже кидая в ученых какой-то предмет.

Предмет в полете развернулся и пронзительно заверещал.

Боевая крыса визжала на одной ноте совсем не долго. Следом завизжала блондинка, поскольку крыса спикировала прямо на нее.

— Она мокрая! – Блондинка скинула крысу, которая срикошетила в аристократа.

— Хорошо. – С достоинством кивнула Профессор. – Мы сдаемся. Страшно представить, чем еще вы можете испортить нам прически.

Друзья Джозефа по стеночке добрались до оставшихся ученых и связали их.

— И что нам теперь делать?

— Вам вообще не следовало сюда лезть. – Строго произнес Джозеф, пытаясь сгрузить паука на свободную кушетку, однако тот замотал головой и лишь крепче в него вцепился.

— Кхтул, не позорься! – Строго произнес Джозеф. – Ты уже большой мальчик. Посиди один. Мы приберемся здесь и займемся тобой.

Но тот и не думал прислушиваться к доводам разума.

— Давай мне. – Со вздохом произнесла я. – А, Джозеф, ничего, что ты весь в его слюнях?

— Уже ничего. – Ответил он. – В результате их экспериментов, сами по себе слюни перестали блокировать магию. Вот, смотри.

Он зажег магический шарик свободной рукой.

— Магию-то они не блокируют. – Мерзко усмехнулась Профессор. – Зато на них бывает такая противная аллергия.

Я тяжело вздохнула. Надеюсь, у меня не будет аллергии, или мне ее потом смогут вылечить.

Ко мне на ручки паук послушно перебрался. Он оказался на удивление легким и даже приятно пах попкорном. Правда выглядел все равно ужасно и, не смотря на плед, от его слюней мое платье сразу промокло.

— Слушай, — тихо спросила я у него, — дело ведь не в тебе, да. Ты всем нужен, потому что из твоих слюней они научились получать какой-то препарат.

— Бе. – Ответил мне паук и вылил еще пару литров слюней.

— А никак слюнотечение не остановить?

— Они… мне… таблетки… много…уколы… - Прохрипел Кхтул. При этом его слюни обильно капали на пол и меня.

— То есть они усиливали твое слюнотечение длительное время, да? – Уточнила я.

— Бе. – Подтвердил он.

— А обратно это можно отыграть?

— Бе. – Печально вздохнул паук.

К тому времени все злодеи были связаны, а пленники вытащены из своих темниц. Правда они были без сознания, поэтому их положили на кушетки, против которой был так решительно настроен паук.

Все бегали, что-то делали. Дейра деловито помогала вязать злодеев, целители оказывали первую помощь людям из клеток, Джозеф и его команда развеивали остатки заклинаний, и одна я продолжала стоять с пауком на руках.

— Смотрю, вы отлично поработали. – Воскликнул Котик, усаживаясь на пороге, по давнему кошачьему обычаю, чтоб половина тела была там, а половина здесь.

— Животное. – Строго произнес Джозеф. – Ты зачем их сюда перекинул?

— Все же хорошо? Никто не пострадал. – Хмыкнул Бог. – Дети получили реальную практику и участие в настоящей боевой операции. А еще я о целителях позаботился. Смотри, здесь ведь лучшие из лучших!

— Жаль, что ты Бог. – Вздохнул Джозеф. – А значит бессмертный. Хотя никто не мешает надрать твою шерстяную задницу!

— И это вместо спасибо?! – Притворно вздохнул Котик. – По-моему все вышло как нельзя лучше.

— Как наши спасенные? – Спросил Джозеф у целителей.

Ответила ему мама:

— Честно говоря, очень плохо. Ужасное магическое, а многих еще и физическое истощение.

Остальные целители кивнули, подтверждая такой диагноз.

По всей видимости, Джозеф сделал доклад кому-то выше по званию, поскольку вскоре помещение заполонили люди в форме королевской стражи, тайной канцелярии и прочих важных структур. Нас вежливо оттеснили и даже попытались отобрать у меня паука.

— Бу. – Отозвался на этот, выворачивая ведро слюней на исполнительного господина. Тот сморщился и отошел.

— Прут. – Я подергала тролля за рукав. – Это, наверное, больше по твоей части. Ему что-то давали усиливающее слюнотечение. Это не нормальное для него состояние.

Прут послушно начал ощупывать паука. Тот терпел сколько мог, но потом опять залпом выдал порцию слюней. Однако Прута это не остановило. Вскоре к нему присоединились и Эмили, и Ректор и даже Эрик, присутствие которого очевидно не требовалось для доклада вышестоящему лицу.

— Не понимаю. – Честно призналась Эмили. – Возможно, нам нужен ветеринар? Откуда у паука вообще слюни?

— Из желез. – Протянула я. – Ну, там, где-то у него есть железы, из которых он тянет паутину.

— Хорошо. – Кивнула целительница. – А слюни тут откуда?

— Я не знаю. Но ему плохо.

Паук согласно ливанул на меня очередную порцию содержимого желез.

— Слюна вырабатывается в ротовой полости. У паука это секрет, который вырабатывается в железах, расположенных на конце брюшка. Качество секрета разное. Первую нить паучок делает тонкой, потом по ней он прокладывает вторую, ее толщина зависит от назначения. Радиальные нити не клейкие, круговые клеются. Паук сам может попасть в свою паутину, но он запоминает, куда можно вставать, чтобы не приклеиться. – На одном дыхании произнес Ректор, ощупывая нашего пациента.

— И чем нам поможет это знание?

Ректор пожал плечами и продолжил:

— Многие пауки убивают жертву, впрыснув ей яд хелицерами, иные же способны раздавить жертву насмерть. Убив жертву, паук вводит ей внутрь капельку слюны. Слюна содержит особые соки паучьего кишечника, которые разжижают ткани насекомого, после чего паук высасывает похожее на суп вещество. У него даже есть особый орган - сосательный желудок, который работает как насос и позволяет буквально вытянуть из жертвы все соки.

— Хм… — Эмили задумалась. – Мы тоже на биологии проходили все это. – Но к чему вы клоните?

— Посмотрите сюда. Его железы раздуты. Я даже без анализов вижу следы мутации.

— Да. – Эмили послушно еще раз ощупала паука. – Он действительно несколько пухловат. Милый, тебе так больно? А так?

— У паука есть паутинные железы, которые делают паутину, паутина — это белок, то есть продукция аминокислот. Слюни это как правило ферменты, то есть тоже аминокислоты, а также еще всякие группы. Я уже не настолько хорошо помню биологию, но возьмем за основу, что пауку для наружного пищеварения нужна в основном протеиназа, фермент, расщепляющий белок. Что если мы предположим, что у нашего пациента, с помощью внешнего вмешательства, то есть различных препаратов и что там еще с ним делали, заставили все железы продуцировать аминокислоты, но немного не те. Это по составу и не слюна и не паутина, а нечто среднее. Я предполагаю мутацию из-за лекарств.

— Ужасно!

— К тому же, пищеварительная система паука связана с психологией. Как у всех живых существ. Невозможно кушать, когда тебе страшно.

С этими слова Ректор ущипнул Бога за задницу. Тот подпрыгнул и сглотнул свои слюни.

— Мы не сможем его регулярно пугать? А ну как сердце слабое?

— Нужно смотреть медицинскую карту. – Кивнул Ректор. – Возможно, нам еще поможет логопедический массаж и иглоукалывание. Я слышал в комплексе эти методики дают хороший результат.

— Так. – Прут подошел к упакованной в наручники Профессору Эйдбрансонс. – Что именно вы ему давали?

— Вам расписать программу за тысячу лет? – Высокомерно спросила она.

— Достаточно последних препаратов.

— Смотрите в журналах. – Кивнула Профессор на шкафы. – Мы вели протоколы всех клинических исследований.

— Спасибо за помощь! – Лучезарно улыбнулся ей тролль. – Смотрю, вы уже вовсю сотрудничаете со следствием.

— Последний вопрос, профессор! – Обратилась я. – Раз уж вы во всем признаетесь, то подскажите, а зачем вы меня подожгли? Почему не украли на опыты?

— На тот момент мы крали девушек, у которых дар только пробудился и их еще не зарегистрировали. Таких никто не терял, а значит и не искал. Но с тобой мы не успели. Дар зафиксировали практически одновременно, что мы, что они.

– Она пренебрежительно кивнула в сторону Ректора. – Потом ты сразу села в автобус. А после, начала туманить мозги Вадиму. Он отлично работал, ради того, чтобы дать магию своим сестрам, его можно было уговорить на многое. Отличная родословная, доступ в элитные круги общества. Ты же, наглая девчонка, постоянно ему вещала, про честь, справедливость и что магию можно растить и самим, и не нужно воровать. Я подумала, что проще будет тебя устранить. К сожалению, у меня не вышло. А после устранили Вадима.

— Мне жаль. – Все что я смогла ответить.

Все с удивлением оглянулись на меня.

— Ну, в том смысле, мне жаль вас, Вадима, его сестер и даже Кхтула. А вот что я все еще жива, мне очень нравится.

— Мне тоже жаль, что мир не готов признать, что мы были правы!

Оставив последнее слово за собой, Профессор послушно позволила себя увести.

— Куда их посадят? – Кивнула я в сторону ученых.

— Вначале в доследственное заключение. – Пояснил мне Джозеф. – Потом в зависимости от приговора суда. Опыты на живых существах запрещены.

— А нам что делать? – Я покрепче обняла Бога. Тот доверчиво положил свою многоглазую голову мне на плечо. Слюни не текли, но продолжали капать.

— А вы сейчас вернетесь в Академию. – Хором произнесли Ректор и Джозеф.

— А его куда? – Я погладила Кхтула по мохнатой спине.

— Я бы предпочел в больницу. – Произнес Ректор.

— А я изолировать. – Покачал головой Джозеф.

— Может, вообще, устранить? – Предположил Прут.

Мы с укоризной посмотрели на него.

— А что. – Возмутился он. – Нет угрозы- нет проблем. Мало ли кто еще его захочет, как использовать?

— Бе. – Не согласился с аргументами Бог.

— Он же Бог. – Вздохнул Ректор. – А значит, условно бессмертный. Ну и негуманно это.

— А если со мной в Академию? – Спросила его я. – Только ты будешь жить у целителей в отдельной палате? А я тебя регулярно навещать?

Паук поднял на меня свои глаза. В них стояли слезы, если бы у него была нижняя губа, то она бы оттопырилась и затряслась, но поскольку снизу были жвала, то ему приходилось играть только глазами.

— Ну, зайчик! – Не дала собой манипулировать я. – Тебе нужен специальный медицинский уход. Я не целительница. Я не могу тебе его обеспечить. Я могу тебе шерстку расчесать и косички заплести. Хочешь?

Паук подумал и кивнул.

К плетению косичек присоединилась Дейра. В четыре руки мы его помыли, расчесали, и чтобы он вновь не стал весь в слюнях привязали ему косынку вместо слюнявчика. Над конструкцией последнего пришлось поработать, но зато теперь все слюни концентрировались в косынке, а не размазывались по пауку и иным поверхностям.

Заплетенный паук стал являть собой зрелище уморительное. Сбоку мы приладили ему бантик, отчего и без того не грозное существо стало напоминать меховую игрушку.

Телепортировались из разграбленной и поруганной тюрьмы мы все вместе. Вначале мы устроили Бога в целительском крыле, где для него выделили обычно пустующую отдельную палату. Там же состоялся повторный консилиум. Паук согласился лежать на кровати, но требовал, чтобы я держала его за лапку.

— Милый, ты пытаешься мной манипулировать. – Покачала я головой. – Я вообще-то Котику поклоняюсь. Я понимаю, что тебе сейчас страшно, но ты и сам виноват. Что тебе мешало покусать всех этих ученых и сожрать?

— Фу. – Ответил паук.

— Ну, да. Они не очень вкусные. Но зато насколько всем было бы проще.

— У нас там еще подруга лежит. – Укорила я паука. – А у тебя все хорошо. Я пойду проведаю ее, потом схожу к себе, а потом навещу тебя. Хорошо?

Нехотя паук отпустил мою ладонь. У самой двери я обернулась: паук подтянул одеялко повыше и мученически вздыхал.

Первым делом я заглянула в палату, куда поместили Люду.

— Вы куда! – Грозно заступила мне путь целительница. – Во-первых, они в отделении интенсивной терапии, туда никого не пускают. А, во-вторых, вы себя давно видели? Девушка, не позорьтесь! Идите отмойтесь. От вас разит помойкой за километр.

Я послушно развернулась и отправилась к себе в комнату. Там я малодушно не стала смотреть в зеркало, а сразу сняла обслюнявленную одежду, замочила ее, добавила и стирального порошка и щедрою рукой заклинаний, и отправилась отмываться сама. Паучьи слюни оказались ужасно прилипчивыми. К моменту, когда я сочла себя достаточно чистой, моя кожа уже горела. Волосы я тоже промыла на сто раз и от сто первого их спасло только наличие на голове чепчика.

Из душа я вышла новым человеком. Я перестирала одежду и переоделась в другую, и наконец, сочла себя готовой к новому выходу в свет.

На сей раз в целительском крыле я столкнулась с самим Ректором, и тот лично провел меня к Люде.

— Почти все пострадавшие находятся в стабильно тяжелом состоянии. – Делала доклад целительница Профессору Хейли. — В настоящий момент угрозы прерывания жизни больше нет. Нам удалось стабилизировать их и в данный момент мы напитываем магические каналы. К сожалению, мы не владеем полной информацией, каким именно манипуляциям они были подвергнуты, это несколько затрудняет ход лечения. Поэтому в данный момент мы сосредоточены на стабилизации и поддержании их жизненных сил.

Профессор Хейли кивнул.

— Расшифровки журналов ведутся. – Подтвердил Ректор. – Специалисты смотрят с конца, чтобы побыстрее можно было нам помочь. Но в общих чертах мы и так знаем, что именно с ними делали.

— Когда они очнутся? – Спросила я.

— По предварительным прогнозам скоро. – Ответила целительница.

Я поблагодарила и пока вышла. Все равно от того, что я здесь сижу я только мешаю специалистам работать.

В коридоре я столкнулась с Дейрой.

— Вика! – Поприветствовала она меня. – Хреново выглядишь. Когда ела в последний раз?

Я послушно задумалась.

— У Эмили мы ели. – Вспомнила я. – И плотно. Так что все в порядке.

— Пойдем. – Верно поняла меня подруга. – Сейчас еще зайдем за Светой и Анжеллой, она уже тоже в Академии.

— Я хотела еще паучка нашего навестить. – Слабо засопротивлялась я.

— Этот манипулятор не пропадет. – Отмахнулась гномка. – Идем. Джозефа еще нет. Они где-то в высших органах решают свои высшие вопросы.

Девочек мы нашли на выходе из целительского крыла. Они оказывается искали нас и собирались тоже зайти к Люде.

— Уже пускают. – Кивнула я. – Но все пострадавшие еще без сознания, с ними работают целители и, наверное, лучше им не мешать.

— А вы помните, что сегодня учебный день? – Неожиданно спросила Света.

Мы испуганно переглянулись. У меня вся эта учеба просто вылетела из головы.

— Помню! – Кивнула Дейра. – Просто у нас еще полно времени чтобы позавтракать, потом сложить учебники и отправиться на занятия.

— Нам на сегодня занятия отменили. – Безучастно произнесла Анжелла. – Мне Ректор сказал. Это только для нашей группы.

— А еще нам практику зачли за третий курс. – Усмехнулась Дейра. – Представляете, мы только на втором, а уже прошли практику за третий?!

— А мне не отменили занятия? – Горько вздохнула Света.

— Ты можешь индивидуально отпроситься. – Предложила я.

Успокоившись насчет занятий, я с аппетитом стала выбирать себе завтрак. Сегодня столовая просто расстаралась для нас: яблочные оладьи с разными вареньями или сметаной на выбор, несколько каш, фрукты, и даже кофе.

— Что это? – Удивилась я. – Еще одна смена повара? Или увеличились дотации на наше питание?

— А платная столовая не прогорит?

— Ректор закрыл платную столовую. – Произнесла Анжелла. – Сегодня на первом этаже повесили указ Ректора. Для сплочения студентов и уменьшения социальной разницы между студентами, платная столовая упраздняется, и финансирование осуществляется только общей, единой столовой для всех.

— Теперь тут народу будет не протолкнуться. – Грустно заметила я.

Мы переглянулись.

— Мир меняется. От этого никуда не деться. – Философски заметила гномка. – Надо уметь подстраиваться под эти перемены.

С этими словами она первая нагребла целую стопку оладушков.

— Не отставайте. А то не достанется.

Вскоре столовая и правда стала напоминать оживленный муравейник. Студенты входили хмурые и недовольные, но глядя на оладушки, количество которых, вопреки мрачным предсказаниям гномки не уменьшалось, на лицах их расплывались довольные улыбки. Для вечно худеющих эльфией нашлись мюсли и каши на воде. А для толпы студентов мужского пола материализовалась яичница с сосисками.

— Эй! – Возмутилась Света. – Я может тоже яичницу хотела!

— Поделиться? – Любезно предложил ей боевик.

Света грустно посмотрела в свою тарелку:

— Но ведь я уже наелась. – Вздохнула она.

— Да, ладно тебе. — Продолжал настаивать студент, и не слушая ее дальнейших возражений, кинул ей на край тарелки, подальше от вишневого варенья, кусок яичницы и пару сосисок.

— Смотрю сплочение пошло? – Подмигнула я подруге.

— Я останусь верна своему зайчику. – Пафосно воскликнула Света, вгрызаясь в яичницу. – Будете?

— Я, пожалуй, тоже возьму. – Кивнула Дейра.

— Я принесу. – Подскочил к ней гном. – Я тоже люблю сосиски.

Столовая гудела. Студенты по-новому присматривались друг к другу.

— Надо было это сделать гораздо раньше. – Заметила я.

— Возможно, раньше мы к этому были не готовы. – Пожала плечами Анжелла. – Всякие реформы, перемены и иже с ними надо делать тогда, когда электорат готов их принять.

— Ого! – Восхитилась я.

— Ну, или искусственно его к этому подготовить. – Добавила девочка.

— Я чувствую, бытовая магия тебя теряет! – Пафосно подняла указательный палец вверх я.

— Точно. – Важно кивнула Анжелла. – Как только у меня высосут магию, пойду в политики. Только вначале диплом мага получу. А то, кто будет полы мыть?!

На этом позитивном моменте на наш столик хлопнулся магический вестник. Люда пришла в себя.

Мы очень оперативно закончили завтрак и пробежали в целительское крыло. Оказалось, что все пострадавшие начали постепенно приходить в сознание и к ним тоже побежали родственники, друзья и просто знакомые. На проходной, уставшая целительница в очередной раз пыталась отобрать у бабушки объемную сумку, полную всего самого необходимого ее дитятке.

— А я говорю, что существу, только пришедшему в сознание, не нужны жирные драники со сметанкой! – Уже теряя терпение, рявкнула она.

— Да совести у тебя нет. – Тоже пререкалась бабка. – Может он и жив- то только моими молитвами. Вы же его тут уморили совсем своими больничными страстями! Сердце мое материнское чует, что мой деточка хочет драников!

— А я вам, как врач заявляю, что драники его организм переварить не сможет. Он получает правильное питание сейчас.

— Он тут никакого не получает!

— Получит.

— Ну, хоть молочка дай ему попить! Вот, смотри, утряшнее! Сама доила.

— Какое молочко? Матушка, да в своем уме? Мы вашего сыночку еле откачали.

— Над ним там еще и в тюрьме издевались, ироды. Но сердце мое знало всегда, что не виновен он.

— Их всех скопом сюда привезли, да? – Шепотом спросила я, сама не знаю кого.

— Конечно. – Ответил мне Ректор. Мы все торопливо поприветствовали его. – Всех пострадавших доставили в наше целительское крыло. К ним приставлена охрана, и постепенно ведется опознание. Дело в том, что среди пострадавших, много пропавших без вести, юных магов с только пробудившимся даром. Многие из них, находились под воздействием в течение слишком длительного времени и утратили свой дар, так и не познакомившись в ним.

— Ужасно.

— Лучше так, чем познакомившись. – Не согласилась я.

— Но также здесь находятся и те, кто сидел в тюрьме по приговору суда. – Продолжил Ректор. – Однако же мы всех распределили по разным палатам. И планируем преступников, когда их состояние стабилизируется перевести в специализированное заведение.

— Надеюсь, они не разбегутся!

— Это исключено. – Сухо ответила Ректор.

— Нет, женщина, блинчики с творогом больному тоже нельзя! – Донесся до нас тот же разговор. – Что можно? Можно куриный бульон. Еще можно кисель. Завтра можно будет омлет.

— Бульон, омлет. Да он тут у вас закукарекает!

— Я еще раз повторяю, все это проносить нельзя. Оставьте здесь, на обратном пути заберете. Нет. Нам это тоже нельзя. Нам запрещено принимать подарки и передачи от пациентов и посетителей. У меня очень злое начальство и я очень дорожу своей работой.

— Хорошо. – Наконец, сдалась старушка.

— И котлеты из-за пазухи тоже вынимайте. Я все видела!

— Да, совести у тебя нет!

— У меня есть инструкция!

— А совести нет!

Избавившись от запрещенных продуктов и оставив последнее слово за собой, бабушка, наконец-то прошла к своему сыну. А умотанная целительница повернулась к очередному посетителю.

Мы прошли к Люде в палату. Она сидела на койке, одетая в ночнушку, бледная и с синяками под глазами.

— О, девочки! Я так рада вас видеть! – Воскликнула она.

— Люда! – Порывисто воскликнула Света. – Почему ты от нас все это скрывала?

— У меня не было доказательств. – Разом погрустнела она. – Вы же все видели, да? Я решила действовать как Шерлок Холмс и расписать кто вообще мог быть причастен к похищениям магии. И решила, что уж если подозревать, так всех. И после этого мне было просто стыдно вам признаваться. Ну, это ведь такая глупость.

— Глупости какие! – Хмыкнула Дейра. – надо было нам рассказывать, мы бы тебя тоже в этот список включили и все. И работали бы дальше вместе.

— Я так рада, что у тебя все хорошо! – Воскликнула Анжелла.

На лицо Люды на секунду набежала тень, но она вновь улыбнулась.

— Конечно у меня все хорошо! У нас у всех все хорошо. Как вы ко мне попали?

— Мы в себе открыли неизведанные ранее таланты взломщиков. – Дружно рассмеялись мы.

— А как тебя похитили?

— Я думаю, они хотели похитить Вику. – Призналась Люда. – По-моему именно она их привлекала с самого начала. Эти нелепые нападки с разных сторон. Ну, согласитесь, приходит первокурсница, которая еще никому ничего не сделала, а ее то учитель чернилами обольет, то студентки конфликтуют, еще этот поджог. Еще тогда я начала к тебе присматриваться, ну, ведь нет в тебе ничего такого особенно, Вика, прости. И тогда я вспомнила, что в преступной психологии есть такой эффект, когда ты не можешь работать со следующей жертвой, когда упустил предыдущую. Тебя просто заклинивает на ней и все.

— Откуда у тебя такие познания в криминалистике? – Удивилась я.

— Я училась на криминалиста там, в той жизни. – Улыбнулась Люда. – Я хотела пойти работать в полицию.

— Серьезно? – Ахнули мы. – Вот это новость. А нам не говорила.

— Мне было стыдно. – Вздохнула девушка. – Но я всегда хотела полицейскую собаку и ловить преступников.

— Смотрю, у тебя отлично получается. — Потрясенно произнесла я.

— Не так уж и отлично. – Вздохнула подруга. – Ведь я попалась. Причем так по-глупому. Я была уверена, что преступник собирается похищать тебя, и следила за тобой, сама потеряла бдительность и уже не очнулась. Вернее, уже только тут.

— А как они похищали?

Люда пожала плечами.

— Я стояла у выхода, обернулась на какой-то звук, а дальше темнота.

— Со стороны, наверное, обычная картина. – Вздохнула я. – Студентка перепила, преподаватель ее подхватила, не дала упасть, повела к целителям. И не довела. Никто не видел, не обратил внимания, не придал значения. Все у всех были на виду.

— Точно. – Вздохнула Люда. – Все гениальное просто.

— Главное, что все теперь хорошо.

И тут из коридора донесся крик:

— Где вы колбасу пронесли? Я же все осмотрела! На промывание желудка, быстро!

— Нет, только не в жопу! Не дамся!

— Так, этого на выписку и куда хотите!

— Он еще болен!

— Ничего он не болен, вон как побежал.

Следом послушался звук падающего тела.

— Ладно, на промывание и в палату.

— Нееет!

Крик вскоре стих, из чего мы сделали вывод, что целительница оказалась сильнее.

Мы посидели с Людой еще немного, но вскоре нас попросили идти и заниматься своими делами, и не утомлять больную. Так что мы пообещав заходить еще, послушно удалились.

Я, как и обещала, зашла навестить паука.

Тот вдохновленно страдал. Он лежал на кроватке, а молодая целительница делала ему массаж, наверное, лучше сказать морды.

— Открываем ротик, говорим ааааа.

— Баааааа…. — Послушно повторил паук.

— Молодец. Высовываем язычок., то есть жвала. Тянемся, тянемся. От, молодец. Сейчас дам вкусняшку.

Паук радостно схрумкал что-то.

Я достала припасенное для него яблоко. Я была не уверена, что он ест яблоки, но было еще холодно, и мухи не водились. Оказалось, что конкретно этот ест. И более того, яблоки ему вяжут. И слюни куда-то деваются.

— Хм. – Целительница с интересом уставилась на менее слюнявого паука. – А я тут уже пару часов работаю, а с одного яблока эффект, как от недели занятий.

— А чем он вообще питается?

— Чем тебя там кормили?

Паук засмущался и кивнул на меня.

— Людьми? – Ахнула я. – Понятно почему тебе так плохо. А почему ты тогда всех злодеев не сожрал? Не мог дотянуться? Жаль-жаль.

— Скушай еще яблочко.

Паук послушно захрупал еще одним.

— Я сейчас! – Воскликнула целительница и убежала.

Вскоре отсюда нас тоже попросили уйти, ибо у них тут консилиум.

Но для меня было главным, что, заполучив источник всех проблем, никто не пытался его уничтожить. Все напряженно думали, как ему помочь. Хотя, возможно, кто-то и предлагал его уничтожить, но Бог был бессмертным, пока в него хоть кто-то верит, а мы все не просто верили в него, а знали, что он есть.

Постепенно жизнь вошла в свою колею. Люда выздоровела и вернулась к нам. Оказалось, что магии она практически лишилась, из-за чего поначалу очень переживала, но потом обнаружила, что часть заклинаний по-прежнему ей поддается и она может продолжить обучение на бытовой магии. Она усиленно занималась, и мы надеялись, что того, что осталось хватит, чтобы сдать экзамены. Но она больше не унывала и подала еще документы на следователя. Как она призналась, что это всегда было ее мечтой, и она не собирается отказываться от нее из-за борщей и полов. Тем более, что в ее профессии бытовая магия тоже всегда пригодится. Ведь форма тоже должна сидеть, хоть бы и на офицере, а не в тюрьме.

Мы усиленно готовились к экзаменам, и я была уверена, что мы их легко сдадим.

Паука посадили на строгую диету. И он стал первым в мире Пауком- Богом- Вегетарианцем. Эта диета уже начала давать свои плоды. Его железы порядком уменьшились, хотя он и сам слегка похудел. Но главное, что у него почти пропало это чрезмерное слюнотечение. А еще целительница научила его глотать и более внятно разговаривать.

Меня долго волновал вопрос, почему Котик прекрасно говорит, в то время как паук нет, хотя и понимает. И оказалось, что хорошо, что я не спрашивала. С ним просто очень долго никто не разговаривал, и он просто разучился. Ему кидали вышедший из строя материал на еду, заставляли пить таблетки, проводили нам ним опыты и ставили эксперименты. В него кололи уколы, и он очень долго больше всего мечтал о том, чтобы умереть. И вот, когда о нем уже почти все забыли, я нашла упоминания о нем, поверила и стала искать.

Ему пришлось еще немного помучиться, зато сейчас он был на курорте. Трехразовое питание, симпатичные целительницы и другие развлечения быстро примирили его с действительностью.

Сейчас ученые ломают голову над тем, как лишить его слюну тех самых магических свойств, из-за которых он был всем нужен. Или хотя бы научить его самообороне.

На этом я завершаю свой рассказ. А то полы не мыты, и борщ выкипает.