Глава 1

С предвкушающей улыбкой я стояла у окна и мяла в руках сложенный вчетверо лист бумаги. Ну что ж, хватит томить себя ожиданием!

Открыв письмо, я жадно прочла:

«Привет, Брианка!

Я служу нАрмальнА скорАа уже вИрнусь к тИбе. Митяй привет перИдает. ЧИво писать еще и нИзнаю. Ты мИня все время просишь еще написать, а новАВо ничеВо нет. Вот приду погАварим.

Твой Глеб»

Я тоскливо вздохнула и сложила письмецо пополам. Уж лучше бы и правда не отвечал! Ошибка на ошибке, и рассказать по-прежнему нечего…

Зато в плечах широк и красавчик первый на всей деревне!

Кого еще выбирать было? Варика? Так он косой совсем. Пражик хилый и немощный. С Роланом говорить интересно, он веселый, но прыщами весь покрыт — смотреть противно. Эх, можно было бы слепить из них всех одного, но самого-самого! Тогда счастье было бы настоящее! Все девчонки в нашем Верховском мне бы завидовали!

Крик матери оборвал милые сердцу размышления.

— Брианка! Где ты застряла, дочка?! Отец скоро придет! Прячь наши покупки, а то крику не оберешься!

Я опомнилась, спрятала письмо в декольте и спешно бросилась убирать в шкаф новое платье с накидкой, купленные сегодня на ярмарке. Открыв створки, хорошенько выругалась, так как в считанные секунды оказалась завалена кучей нажитого добра. И — что возмутительно — столько одежды, казалось бы, а носить все равно нечего!

— Вот ты где! Чего не отзываешься? — Мама подошла ко мне и стала помогать втискивать все наряды в шкаф. — Надо бы половину раздать людям. Платья прошлогодние и юбки все равно уже носить не станешь… Отдай их Феньке своей, а то у нас только зря место занимают.

— Отдам, мам. Вот завтра позову ее, и будем показ мод устраивать! Что понравится — себе заберет. — Я счастливо заулыбалась, предвкушая.

— Вот и правильно. А то скоро прятать обновки некуда станет.

Закрыв, наконец, шкаф, я кивнула, вздохнула сообщила:

— Мне Глебушка письмо прислал, скоро уже вернется…

— И хорошо, — отозвалась мама. — Отец — пока при должности — пристроит его на оплачиваемую работу. Глядишь, и семью будет на что содержать, и в люди выбьется. Может, еще и отца переплюнет!

Я неопределенно повела плечом, не соглашаясь и не отказываясь от помощи. В то, что Глеб моего отца переплюнет верилось с трудом — вспомнить хоть бы его манеру общения и неспособность поддержать малейшую беседу… Зато в поцелуях он тот еще мастер! Только об этом я, разумеется, промолчала.

Согласившись с родительницей, перевела тему на более важную:

— Мамочка, а можно я сегодня вечером с Фенькой погулять пойду? Ненадолго совсем. Говорят, на пустошь такой театр приехал — глаз не оторвать!

— Конечно, можно. Только в десять домой чтоб пришла, — улыбнулась мама, — ты сама знаешь, как отец к этим твоим актеришкам относится.

Взвизгнув от счастья, я звонко поцеловала ее в щеку, выкрикивая:

— Спасибо!!! Буду ровно в десять, а может даже и раньше!

Мама вышла, качая головой и что-то приговаривая о моем поведении и о том, что взрослеть пора давно… Только мне было все равно! Кружась по комнате, я счастливо смеялась, представляя сколько веселья нас с подружкой ждет вечером!

***

Спектакль был просто чудесный! Люди аплодировали стоя, выкрикивали «Браво» и «Бис», забрасывали актеров полевыми цветами и даже медными монетами. Моя подружка, Фенька, стояла рядом со сценой и визжала от восторга. Да я и сама вся раскраснелась, не в силах прийти в себя от полученного удовольствия. Какая же, должно быть, удивительная жизнь у актеров — просто мечта! Все ими восхищаются, их обожают…

Только все хорошее когда-то заканчивается, и время близилось к десяти. Пора было возвращаться домой, пока отец меня не хватился.

— Идем, Брианка, глянем за кулисы хоть одним глазком! — Подруга дернула меня за рукав и, не дождавшись ответа, стала пробираться через толпу.

Подумав всего долю секунды, я решила не возражать и отправилась следом.

Обежав большой цветной шатер, мы остановились у задней двери и переглянулись. Голубые глаза Феньки горели настоящим азартом, русая коса местами расплелась, и из нее во все стороны торчали тонкие прядки волос.

— Ну, ты и красотка! Неужели и у меня такой же видок? — Я с любопытством ощупала свои светлые косы и прижала холодные ладони к разгоряченным щекам. — Ой, что ж мы делаем-то, если поймают — стыда не оберемся!

— Не поймают! — хитро щурясь, сообщила Фенька. — Хочу на барда того хоть одним глазком посмотреть. Мы только за дверку заглянем и сразу назад, обещаю!

И мы заглянули…

Сначала за одну дверку, потом за другую… Пока откуда-то позади не раздались приближающиеся шаги.

— Скорее, идем внутрь, пока нас не увидели! — Фенька ужом проскользнула в темную комнатку, потянув меня следом. — Ох, у меня так сердце стучит, вот-вот из груди вырвется! Сама потрогай!

Я хотела сказать, чтоб она замолчала, но меня опередил тихий мужской голос:

— Надеюсь, что оно все же останется при вас, юная барышня. Не хотелось бы потерять такую красоту.

Каким чудом я не закричала — не знаю. Подруга тоже испугалась: прижалась ко мне, дрожа всем телом. Немного привыкнув к темноте, я огляделась и смогла различить фигуру мужчины, развалившегося на небольшом диванчике.

— Ой, матушки мои! — прошептала Феня, и лицо ее озарила совершенно счастливая улыбка. — Вы же тот самый. Этот! Который того…

— Ну, со мной, кажется, все ясно. А вот кто вы?

— А я смотрела на вас там, — Фенька неопределенно махнула рукой в сторону. — Вы так пели! Вы так… пели!!!

— Ш — ш—ш… — Я зашипела на распалившуюся подружку, с опаской оглядываясь на дверь. — Не хватало еще, чтобы нас обнаружили. Простите нас, господин бард, мы просто шли домой, только ноги нас не туда завели…

В повисшей тишине было слышно, как часто и громко дышит моя спутница. Она стояла и поедала глазами того самого мужчину, ради которого мы сюда пробирались. Только теперь в моей голове стали появляться запоздалые вопросы: что же дальше делать, и зачем я сюда пошла? Появилось запоздалое чувство неловкости за свое присутствие в комнате незнакомца. Внезапно что-то щелкнуло, и меня ослепил яркий холодный свет. Я зажмурилась от неожиданности, а, открыв глаза, никого на диване не обнаружила.

— Что за чертовщина?! — клянусь, слова сами вылетели из моего рта.

— Ай-яй-яй, девушка, кто же вас так выражаться научил? — горячее дыхание в самый затылок заставило меня подпрыгнуть. — Не стоит пугаться, всё хорошо. Так вы говорите, ноги вас не туда завели?

— Так-то да, шли-шли, а потом раз, и уже здесь. — Фенька отодвинула меня в сторонку и, «ненавязчиво» выпятив грудь, пошла в наступление. — Как неожиданно, что и вы здесь. Ведь кто угодно мог быть, а вот на ж тебе! Это вы.

— Это не я, барышня, это — сама судьба! У меня и песня есть на подобную тему…

— Ой, как бы я хотела ее услышать!

— Тогда позвольте мне проводить вас и вашу подругу по домам, и я с удовольствием исполню лучшие свои романсы. Прошу за мной, мои очаровательные нимфы. — С этими словами, мужчина развернулся и вышел в коридор, мы последовали его примеру.

Я шла последней и размышляла о наболевшем: только днем мечтала соединить все лучшие качества и слепить идеальную мужскую особь, и вот, пожалуйста! Бард, имя которого я не удосужилась запомнить на выступлении, был необычайно хорош: высокий блондин, косая сажень в плечах, глаза синие, как небо перед зарницей… а уж голос! Слушаешь его, и душа песней отзывается! Только вот подруга этого певуна первой заприметила, так что придется идти домой, писать очередное письмо своему Глебушке и ждать его многословного ответа.

Тем временем, пока я придавалась своим невеселым думам, мы вышли из шатра и по узкой окольной тропинке стали продвигаться к деревне.

Фенька без устали болтала, хотя обычно из нее при чужаках слова вытянуть невозможно, а песняр слушал, кивал и изредка на меня поглядывал. Мешала я им, видать, поговорить нормально. Так куда ж мне деваться? Кругом лес — хоть и редкий, а самой идти страшно. Опустив голову, я приотстала от сладкой парочки и пошла медленнее, на ходу сочиняя будущее письмо.

— А что, подруга-то твоя всегда такая неразговорчивая, или это я ее так смутил?

— Всегда, всегда, — Фенька мне подмигнула и кивнула заговорщицки, мол, молодец, всё правильно делаешь.

— А я не привык, чтобы кто-то скучал в моем обществе! Иди-ка сюда, чего бросила нас? Так, барышни, меня зовут Айван, увидел вашу красоту и представиться позабыл! Куда только мои манеры девались?..

Мы с подружкой свои имена назвали, между собой похихикали и пошли дальше все вместе. Бард заливался соловьем: рассказывал байки про свои странствия с актерами, читал красивые стихи и непрестанно делал нам комплименты.

Но, как ни старались мы идти медленнее, мой дом все равно вырос перед нами и с укором посматривал на свою юную хозяйку из двух окон, в которых горел свет лампад.

— Мне пора. Я еще в десять обещалась прийти, — грустно вздохнув, помахала удаляющейся парочке рукой и пошла к высокому деревянному забору. Эх, и повезло же Феньке — ее дом на окраине самой, до туда минут десять еще идти, и это если не останавливаться по пути… На небе давно уже сияли звезды, а значит опоздала я минимум часа на два. Снова тяжело вздохнув, потянула на себя калитку…

Дома меня ждал скандал. Разъяренный отец поминал лешего, чертей и святых гоблинов, а также ругал маму за ее мягкотелость и меня за неумение держать свое слово. Я, стоя рядом с родительницей, смотрела в пол и усердно изображала самую раскаявшуюся девушку в мире. Спустя полчаса папа иссяк, от души сплюнул на пол и, закончив обвинительную речь любимым: «Да что я перед вами, бабами, распинаюсь-то!», удалился в свой кабинет.

Мама проводила меня в мою комнату и расспросила обо всем, что случилось этим вечером. Я всегда делилась с ней абсолютно всем, зная, что она поддержит и поймет в любой ситуации. Так было и в этот раз, поохав и пожурив за опоздание, мама мечтательно закатила глаза и улыбнулась:

— Эх, где мои восемнадцать? А впрочем, я еще тоже о-го-го, правда?

— Ты у меня самая лучшая!

— Ладно уж, подхалимка, ложись спать. А я пойду папу нашего обниму да приласкаю. Заставила ты нас понервничать! Заодно про актеров этих расспрошу, кто они да откуда… а то мало ли.

Чмокнув меня в щеку, мама встала с кровати и ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Поворочавшись немного, я погрузилась в нежные объятия сна.

***

Уже почти три дня я не видела Феньку. Мне самой выходить запретили: приходилось помогать по хозяйству и с тоской ожидать, пока папа сменит гнев на милость. Однако он возвращался очень поздно и был совершенно не в духе, так что даже мама не могла на него повлиять.

И вот наступил очередной безрадостный вечер, было ужасно скучно и одиноко. Подойдя к окну и собрав в себе все силы, я написала подруге письмо, сложила из него журавлика и отправила по ее адресу с кучей вопросов и предложением увидеться.

По телу сразу разлилась противная слабость, а в глазах зарябило. Эх, как жаль, что папины силы не передались мне, сколько всего можно было бы сделать, будь я хоть немного более развита магически!

С детства со мной занимались многочисленные учителя, специально выписанные им из города. Они прививали мне манеры, воспитание и впихивали в меня кучу совершенно ненужных в нашем селе знаний и умений. А вот уроки по развитию магических способностей отец запретил — сил у меня было настолько мало, что я слишком быстро истощала все резервы. После одного эксперимента даже лекаря пришлось вызывать — я потеряла сознание и долго не приходила в себя…

От воспоминаний меня отвлек подозрительный шорох за окном. Я, прислушиваясь, подкралась на цыпочках поближе и с удивлением обнаружила на улице жестикулирующего Айвана. Щелкнув по маг-защите на окошке, я высунулась наружу:

— Здравствуй, Бриана, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу.

— Здравствуй. Ты чего? Где Фенька?

— Дома, переодеваться пошла, а то похолодало. — Он передернул плечами, будто и сам замерз. — Слушай, я тебя попросить кое о чем хотел, можно?

— Попробуй.

— Я тебе дам одну штуку сейчас, а завтра вечером забегу и заберу в это же время. Просто таскать с собой неохота, понимаешь? — Бард говорил, а сам оглядывался по сторонам и постоянно горбился, словно прятался от кого-то. — Вот, — это медальон-оберег, он мне очень дорог, боюсь в темноте потерять.

— Так зачем взял с собой тогда? — Я протянула руку и взяла небольшой серебряный медальончик. На нем был выгравирован красный полукруг, рассеченный молнией.

— У нас в шатре кто-то лазил этой ночью, до смерти одну актрису напугал… Оставлять не стал там, мало ли. Так я пойду? Меня Фенька уже ждет, наверное. — Айван попытался улыбнуться, но от этого лицо его стало совсем потерянным. — Ты не показывай мой оберег никому, идет?

— Кому же мне его показывать, ты же завтра его заберешь…

Бард несколько раз кивнул, хотел еще что-то сказать, но не стал. Махнул рукой и поспешил назад, все время оглядываясь по сторонам.

Я провожала взглядом ссутулившуюся фигуру парня, пока он не скрылся из виду.

Странный он какой-то сегодня, кажется, его всерьез напугал кто-то. Вот придет Феня — все у нее расспрошу, может наши местные ребята побить ее нового ухажера грозились?

Положив медальон в тумбу у изголовья, я забралась в кровать и открыла начатый вчера эльфийский романчик…

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем меня снова отвлекли от книги. Кто-то вновь шебуршал под моим окном.

— Кто там? — тихонько спросила я.

— Я… Ууу… Брианкааа, ууу… — Фенька приставила к стенке маленький пенек, валявшийся во дворе и, забравшись на него, явила мне свой заплаканный лик.

— Что с тобой, чудо ты мое?

— Ой, тут такое… такое… Сейчас, отдышусь немного… — несколько раз глубоко вздохнув, подруга разразилась слезной тирадой: — Все было так хорошо, еще вчера я была самой счастливой в мире, понимаешь? Ну, ты же видела, какой он? Всё! Это тот самый, Брианка! Только его я и ждала все эти годы!

— Тебе только семнадцать…

— Не перебивай! Он меня на руках носил, песни пел, с собой взять обещал… А утром пропал куда-то! К ним в шатер ночью грабители влезли, девушку убили и орка-атлета ранили сильно. Так я, как узнала об этом, сразу туда примчалась. А его нет уже, пропал! Понимаешь?

Я задумчиво кивнула и бросила косой взгляд на свою тумбу. Хм, как он там говорил? Девушку «до смерти напугали»?..

— Ну и вот. Я была там, искала его, искала, но все напрасно! А вечером, несколько часов назад, к нам Михей приходил, городничий. Его специально выслали к нам, учения прервали… Расспрашивал меня, где, мол, Максимилиан Эдингейский. На него указание пришло, разыскивается он!

— А кто это, Максимилиан Эдин… как-то там?

— Максимилиан Эдингейский!!! Это Айван. Я и карточку с его изображением видела, а на ней написано «Особо опасен!». Нарисовал кто-то от руки, не очень точно получилось, но я его сразу узнала. — Подруга закрыла ладошками лицо и снова разразилась слезами. — А теперь совсем не знаю, что и думать! Он же мне клялся, что заберет с собой! Он же мне… клялсяяяя…

— Ты не реви, Фенька, может, и к лучшему, что он того… пропал? «Особо опасен» просто так на карточках не пишут.

— Ничего ты не понимаешь! Знаешь, сколько безвинно наказанных есть?! Ты просто завидуешь мне, что он выбрал не тебя! Он придет за мной, вот увидишь! — Вдруг подруга схватилась за голову и заозиралась по сторонам. — Ой, что ж я дурра-то такая! Может, он сейчас уже за мной пришел, ждет меня, ищет. А я здесь, с тобой….

Соскочив на землю, Фенька помчалась к калитке.

— Стой ты, глупая! Остановись, говорю! — Я выругалась вслед исчезающей из вида подруги и кинулась из своей комнаты в кабинет к отцу. — Папа! Там Фенька приходила, тут такое!..

Мой рассказ был очень сумбурным и сбивчивым, но отец уяснил главное.

— Так твоя непутевая подружка все-таки завела шашни с этим песняром?! Я говорил тебе, держите себя в руках, думайте головами! Тьфу, бабы — они с малолетства бабы! Сиди дома. Окна запечатайте с матерью магией, никому не открывать, ясно? Сколько раз я твердил, что эти ваши вылазки до добра не доведут!

Я лишь стояла и кивала как игрушечный болванчик, думая только о том, чтобы всё обошлось. Про медальон и визит барда я ничего не рассказала, решив, что не стоит нервировать отца еще больше.

Наступила ночь, а папа все не возвращался. Мама всюду расставила защитные артефакты и отправилась спать, сказав, что утро вечера мудренее. Я немного послонялась по дому и тоже прилегла, достав из тумбочки медальон.

Сначала долго крутилась, рассматривая чужую вещь и прислушивалась к малейшим порывам ветра за окном. Несколько раз вскакивала и подолгу всматривалась во тьму, но, никого не обнаружив, возвращалась в постель.

А потом зашла мама, и пришлось спешно надеть медальон на шею, потому как прятать его было уже некогда. Мы немного поговорили, и я провалилась в сон, так и не сняв с себя украшение…

…Медленно продвигаясь по нашему редколесью к северо-западу от села, я тихо звала свою лучшую подругу. Вокруг стояла такая гробовая тишина, что ноги не слушались меня, а чувство тревоги наставительно советовало поворачивать назад. Куда же пропала Фенька? Ведь я видела ее только недавно!

И вдруг, откуда-то сбоку, до меня донесся тихий полу-стон. Затем снова. Я побежала на звук, не обращая внимания на ветки деревьев, царапающие мне лицо и плечи. Так вот она где! Фенька сидела спиной ко мне на сырой земле, рядом с трясиной и жалобно выла.

— Ну что ты за дуреха? Здесь же места гиблые, а если бы в болото попала? — стала причитать я, приближаясь.

Подруга не отвечала, лишь сильнее стала раскачивать свое тело и громче стонать.

Я подошла ближе и схватила ее за плечо.

— Феня… Фень, ну пойдем домой?

И тут девушка резко обернулась: лицо ее было раздутым и синим, а голубые глаза поблекли и стали практически прозрачными. Я отшатнулась назад и прикрыла ладонью рот, чтобы не закричать.

— Он мне клялся, что заберет с собой, а сам не пришел! Он мне клялся, понимаешь?!

Фенька поднялась и стала приближаться ко мне, сильно раскачиваясь на ходу. А я пятилась назад и ревела в голос, не зная, что теперь делать.

— Не плачь, Брианка, мне уже не больно. Только уйти не могу, пока он не придет. Буду ждать его здесь. Он же мне клялся. А ты иди, он только мой, он ко мне вернется… Иди!!!

Стоит ли говорить, что проснулась я мокрая от слез? В ушах по-прежнему звенело, будто и в самом деле кто-то оглушил меня своим криком. Оставшуюся часть ночи спать уже не могла — сидела в горнице, бездумно листала эльфийский роман и ждала отца.

***

Дверь с грохотом отварилась, и в дом ворвалась целая толпа народу.

— Брианка, ты чего здесь? — Отец приотстал от остальных и потормошил сонную меня за плечи. Я села и, щурясь, попыталась разглядеть, где нахожусь:

— Папа, я, кажется, уснула… и сон видела жуткий…

— Кажется ей! Когда кажется, нужно артефакты защиты активировать, а не зевать! А сны плохие — так это естественно. Если ты вместо мягкой постели предпочитаешь в горнице на жесткой лавке ютиться.

Я поднялась, а отец накинул на меня лежащий рядом плед:

— Иди к себе, у меня дел много. Давай — давай, нечего здесь глазеть, да другим повод для сплетен давать. — Меня многозначительно осмотрели, я покраснела и плотнее укуталась в плед.

— Не думала, что ты не один придешь.

Мы вместе дошли до двери в мою комнату, и отец, открыв рот, уставился внутрь:

— Стоять, мразь! — Мою тушку быстро оттолкнули в сторону. Не удержавшись на ногах, я упала, больно ударившись плечом и коленкой. Подняв голову, увидела лишь мелькнувший у окна силуэт мужчины. Да не простого, а рогатого и с копытами вместо ног! Отец рванул вперед, пытаясь схватить нашего нежданного гостя, однако все было напрасно…

— Папа-а!!! — Я кричала изо всех сил, старательно выводя гласные. Раздался топот сапог, и в комнату ввалилась толпа приведенных ранее мужиков. Все кинулись к окну.

Следом вбежала мама, нашла меня взглядом и бросилась поднимать с пола, ощупывая и причитая:

— Что же это такое? Куда мир катится? Да чего ж ты все орешь, родненькая моя, где болит??

Только тут я поняла, что продолжаю громко жалобно скулить.

— Мамочка! Кто-то… кто-то… оно… — Я тыкала пальцем в открытое окно, не в силах сформулировать мысль и сказать что-то вразумительное.

— Это был сатир, из наемников. Догонять теперь бессмысленно. Нам своими силами не справиться, придется обращаться за подмогой в Мастивир! — Отец широкими шагами преодолел расстояние до меня и присел рядом. — О чем ты забыла мне рассказать, Брианка? Я должен знать, чего ожидать дальше.

Забыла рассказать? Ах, да!

Я так хотела поделиться с ним всем, обсудить свои страхи и сомнения, избавиться от чертова медальона… Того самого, что камнем висел на моей шее со вчерашнего вечера. Но в комнате было столько лишних ушей, а я всегда боялась молвы, злых языков и осуждения. Позже! Я все расскажу ему позже, ничего не утаю! А пока…

— Нет, ты знаешь обо всем! Скажи мне лучше, как Фенька? Ты ее догнал? — Сердце мое замерло в ожидании его ответа, а душа дрожала, не в силах справиться с волнением. Папа крепко сжал губы и бросил косой взгляд на дядю Слоуна, тот отвернулся.

— Она дома, родная, но пока ей запретили выходить куда-либо. Наказали за гулянки допоздна. — Резко отвернувшись, мой совершенно не умеющий врать отец, обратился к остальным. — Пора заняться делами. Рул, осмотри здесь все, может, удастся хоть какие-то следы его пребывания найти и опознать по ним гада. Остальные идемте со мной. Что-то неладное творится в округе, нужно разработать хоть какой-то план действий. А вы идите в нашу спальню и носу оттуда не высовывайте, ясно?

Мы с мамой слаженно кивнули и выскочили из моей комнаты.

Весь мой день снова прошел взаперти. Отец несколько раз заглядывал к нам, повторяя одно и то же:

— Потерпите еще немного, здесь самое защищенное помещение. Скоро все закончится.

Мама несколько раз не выдерживала и бегала на кухню, готовила что-то и возвращалась. А я все ждала, когда папа освободится, и мы сможем поговорить наедине. Есть не хотелось, читать тоже… Я все думала о Феньке, даже убедила себя, что папа не лгал, и подруга жива. У меня ведь куча платьев есть для нее, представляю, сколько восторга будет!..

Сон незаметно прокрался в мои мысли, потянул за собой, в этот раз сжалившись над моим измученным сознанием. Как же чудесно просто забыться, погрузившись в темноту и не помня больше своих невзгод и печалей. Но даже здесь не удалось надолго обрести душевный покой…

— Проснись, дорогая. Пора просыпаться. — Мама смотрела на меня и грустно улыбалась. — Извини, что пришлось разбудить тебя, но папа не дал нам больше времени. Я здесь собрала тебе кое-какие вещи, всё в этой сумке. Вставай, помогу надеть дорожное платье…

— Мама, что происходит?

— Что-то нехорошее, милая. Курт принял решение спрятать тебя на время. И я с ним полностью согласна. Это ненадолго, уверяю тебя! — мама сама едва держалась, чтобы не заплакать. — Он сказал тебе неправду про Феню. Но это неправильно, ты должна знать… Ее нет больше, девочку утопили на болотах. Собаки нашли ее тело под утро… Это так страшно! Вы ведь всегда и везде вместе бегали…

Не удержавшись, мама все-таки заплакала, а я обняла ее, и, уткнувшись в родное плечо, испуганно зажмурила глаза. Внезапно медальон на моей шее ощутимо нагрелся, я напряглась и схватилась рукой за место, где он висел. Мама поняла мой жест по-своему:

— Мне тоже больно, родная, но время все лечит. Идем, — она поднялась и подала мне не слишком пышное синее платье, сшитое из плотной немаркой ткани. — Вот, это как раз подойдет для дороги. Надевай.

***

Выехали мы с отцом поздно ночью.

Пару светляков он запустил вперед, нескольких прицепил прямо над нами и все равно возмущался, что света недостаточно.

Меня, перед тем, как отправиться в путь, всю обвешали заговоренными бусами и браслетами, даже несколько пар клипс на уши прицепили. Не знаю, какое действие все эти вещи оказывали, но, после моего облачения, папа выглядел успокоившимся и обещал, что ни одна мерзкая дрянь нас обнаружить не сможет.

Я, сидя на лошади, усиленно старалась не скатиться на землю. Поминутно зевая и поминая лешего, оглядывалась по сторонам, силясь что-нибудь разглядеть. Вскоре я поняла, что полянка, где были недавно актеры, опустела.

— А куда девался шатер? — спросила, опомнившись.

— Уехал.

— Давно? Разве они могли уехать после произошедшего без разбирательств?

Я догнала отца и поехала с ним бок о бок. Он нахмурился, отвернулся и стал с деланным интересом рыться в своей седельной сумке.

— Что ж, раз ты не рассказываешь, я узнаю от кого-то другого. Люди любят сплетничать, так что представляю, что они мне наговорят…

— Уехали они все! Правда, недалеко.

— Что это значит? В Черемушки поехали? Или назад в город?

Папа немного помолчал, убедился, что я не отстала и продолжаю с любопытством смотреть на него, вздохнул и сообщил:

— До ближайшего леса, — махнув рукой куда-то влево, он тихо добавил: — А там на них напали неизвестные.

— Вот бедолаги! И как они теперь? Всё хорошо, я надеюсь?

Папа равнодушно пожал широкими плечами и, пришпорив коня, стал ускоряться, на ходу проговорив:

— Я не знаю. Вот приедет завтра специалист по некромантии из города — спросит.

Следующие несколько часов наша поездка напоминала гонку на выживание: я пыталась догнать отца, чтобы выяснить детали произошедшего, он злобно пыхтел и подгонял бедную лошадку вперед. Только, когда я стала выдыхаться и немного отставать, папа притормозил и поехал спокойнее. Медальон на моей шее по-прежнему нагревался, впрочем, я к этому стала привыкать — ни боли, ни дискомфорта он не причинял. Отцу про него я рассказывать не стала, решив выкинуть куда-нибудь при первом удобном случае.

***

На небе уже забрезжил рассвет, когда вдали наконец показался город. Я сразу поняла, что едем мы в Мастивир — дорога-то знакомая, не раз нами изъезженная. А вот зачем нам туда? И где меня собрались прятать?

— Папа…

— Только не начинай сначала, Брианка, я устал и совершенно не в духе!

— Как скажешь, — крепко сжав в руках поводья, я старалась не давать воли эмоциям. Хотелось кричать и требовать объяснений, но с папой это совершенно бесполезно, здесь нужен иной подход. — Папочка, у меня во рту вдруг пересохло… Как представлю, что жить буду незнамо где, не знамо с кем… Как со мной обращаться будут? Я так буду волноваться за вас с мамой. Никогда без вас нигде не была, а тут такое! Хотя, кому какое дело…

— Ты еще слезу из себя выдави, проходимка! Вся в мать! — отец хмыкнул и, покачав головой, сдался. — Я волнуюсь не меньше тебя. Нас должны встречать у ворот. Вот и все. Но другу, который организовал эту встречу, я доверяю, как себе.

Мы оба задумались о своем. Меня одолевала тоска по дому, по маме, по друзьям…

— Папа, ведь ее убийцу найдут, правда? Фенька так любила жизнь и мечтала о любви… Мы вместе мечтали… — в глазах неприятно защипало, я тряхнула головой и пытливо уставилась в глаза отцу. — Все должны отвечать за свои поступки, ведь так ты твердил мне с детства? Так вот, мы вместе пошли тогда на спектакль, и нам обеим понравился тот бард… И это я могла бы пропасть той ночью, если бы понравилась ему больше Феньки. Не оставляй это дело, пока оно не доведено до конца, ради меня.

— Я сделаю все, что в моих силах, поверь. К этому делу подключаются лучшие сыскари из Мастивира… Даже странно, что они так быстро согласились приехать. Мне придется пройти через гипноз и рассказать все, что знаю. Благо, нам скрывать нечего! Поговаривают, что у этого гада, а имя его Максимилиан, какая-то важная вещь при себе была, сам Ангус, правитель Мастивира, хочет ее себе заполучить. Будь моя воля, я бы держался от этого дела как можно дальше.

— А что за вещь? — мне не пришлось изображать любопытство, так как смутные сомнения насчет висевшего на шее горячего медальона подсказывали правильный ответ.

— Не знаю и знать не хочу! Мое дело разыскать этого типа, Макса, кочергу ему в… Ну, ты поняла, что я имел ввиду. О! Кажется, приехали, родная.

Папа указал подбородком вперед, туда, где стоял молодой красивый мужчина в форменной одежде неизвестной мне службы. Его улыбка сразу располагала к себе, а глаза необыкновенного фиалкового цвета просто завораживали.

— Доброе утро, дядька Курт! А вы постарели за последние десять лет, вон и брюшко уже провисать начинает!

К моему удивлению, вечно хмурый отец не стал грозить расправой за такое приветствие. Он спрыгнул с лошади, изо всех сил втянул брюшко и, громоподобно расхохотавшись, схватил молодого человека, крепко его обнимая:

— Ратмир! А как вырос, как возмужал! Теперь вижу, прав ты был, когда спорил со мной, что перерастешь старика! Как там Гарт? Я слышал, он все-таки уговорил твою мать к нему перебраться?

— Есть такое дело. В доме матери теперь мой старший брат живет с женой и детишками. А отец вам привет передавал. Только я и сам их редко вижу — работа, сами понимаете.

— Понимаю, дружок, как не понять! Прости, что пришлось оторвать тебя от дел, только беда у нас приключилась. Знакомься, это вот и есть дочка моя, единственная, Бриана. Дочка, а вот и Ратмир, сын моего доброго друга.

Я сдержано кивнула новому знакомцу и опустила глазки долу.

— Хорошааа! Вот это я понимаю, батя постарался! — Молодой человек засмеялся, уворачиваясь от шуточной затрещины моего отца. — Да ладно вам, я же просто факты констатирую, за такое не бьют!

— Смотри мне, шельма! Я тебе доверяю самое дорогое, что у нас с Лутой есть в этой жизни. Дочка у меня умница, только в силу возраста наивная очень… И в неприятности вечно попадает — куда не пойдет, всюду вляпается в…

— Папа! — Я, покраснев, гневно уставилась на родителя.

— А что? Пусть парень заранее готов будет! Вам с ним еще до места добираться. Кстати, куда ты ее забираешь?

— Не могу сказать, об этом буду знать только я, так что, когда захотите с ней связаться — просто отправьте на мое имя маг-письмо.

— Что ж, пожалуй, ты прав… А нам пора прощаться, родная. Ты, главное, слушайся Ратмира во всем, он тебя в обиду не даст. И ничего не бойся, я скоро со всем разберусь. Хорошо?

— Хорошо. Поцелуй маму от меня. — Я спрыгнула с лошади и обняла любимого родителя. — Ты там, в сумке, перекусить ничего не положил? Есть охота, не могу…

— Во! Что я говорил? Кто о чем, а вшивый о бане. За ней охоту ведут, отец весь на нервах, а она жрать захотела! Ну надо так?

Я снова покраснела, но тут увидела, как мой новый знакомец понимающе погладил свой живот и подмигнул. Ну, вот и славно, кажется, мы с ним найдем общий язык.