Глава 9. Ночь в Академии Цезариуса

Ну, как ночь? Скорее раннее утро, тот период, когда самые преданные делу преподаватели уже встали и зажгли свет в своих комнатах и кабинетах, а повара приступили к работе на кухне, чтобы прокормить ещё не скоро расшевелящихся адептов и их профессоров.

Некроманты-преподаватели уже должны были уводить своих подопечных обратно на кладбище, в их склепы и могилы. Впрочем, бывало, что какое-то умертвие выгуливали вплоть до того, как у студентов начнётся первая пара: у мертвяков, знаете ли, тоже есть свой характер, сохранившийся со времён, когда те были живыми. Да и сила, и физические способности, и умственные у всех были разные: всё очень сильно зависело от того, как заботятся о покойных, укрепляют ли их кости, чистят ли могилы, освежают ли чары, кормят ли вовремя. Вот с кормёжкой всегда были проблемы, потому что, так уж вышло, что самым любимым блюдом мёртвых была живая плоть.

Староста бы сам прибил меня, если бы узнал, с какой скоростью я неслась по галерее, рискуя столкнуться с каким-нибудь отставшим умертвием, свернула налево и поднялась по лестнице к Лунной Арке. Только пройдя через неё, я остановилась и перевела дыхание. Дико хотелось пить. Я прикоснулась к губам: они должны были быть сухими, но всё ещё казались влажными после жаркого поцелуя красного дракона. А ещё на ощупь они были больше положенного.

Оглянувшись, я увидела тень, мелькнувшую недалеко от галереи, и, толком не отдышавшись, снова побежала. Женские комнаты располагались на верхних этажах, до которых умертвиям было тяжелее всего добраться: магическим подъёмником они пользоваться не могли, а пока преодолевали ступеньки, могли тысячу раз свалиться. Проблема в том, что ночью подъёмник не работал. Магические печати активировались лишь за полтора часа до первой пары. Так что мне пришлось прибегнуть к ступеням.

Поднималась я по ним редко, почти никогда: магический подъёмник доставлял практически на самый верхний этаж, оттуда нужно было подняться всего на пару ступенек, в отделённую зону спаленок факультета попаданцев. Там же находилась наша крошечная гостиная, как прокаженная, отделённая от больших гостиных других факультетов на первом этаже. Насколько я знала, наши комнаты были меньше, как и наши рационы в столовой, но, по крайней мере, нас не лишали домовых, одинаковой для всех формы и регулярно сменяемого белья.

Оглянувшись, нет ли кого за мной, я влетела в кого-то спереди и повалилась. Прямо подо мной развалился... кто-то. С синеватой кожей. У него отвалились руки – и в каждой из них было по чемодану. И он шевелился.

Зажав себе рот, чтобы сдержать крик, я решила, что разумнее всего удирать отсюда, и взлетела наверх с такой скоростью, словно у меня действительно вдруг выросли крылья. К моменту, когда мне удалось добраться до своей комнаты, на всё общежитие зазвонил первый будильник.

– Аргх, – провела рукой по лицу, сползая по двери вниз. – Не поспать…

Моя домовая, настолько миниатюрная, что перемещалась по магической почте, выпрыгнула из «почтового ящика», иначе говоря – из воздуха, посреди комнаты. Она поглядела на мою застеленную постель и цокнула языком.

– Ну и где мы шлялися? – уперев руки в боки, спросила старушка с рыжими кудрями ростом с половину моей руки.

Домовых отличала фотографическая память. Они помнили всё, что видели, до мельчайших деталей, потому она точно знала, что я не ночевала дома.

– На отработке, – я кое-как поднялась и подошла к графину с водой на прикроватной тумбочке. Вместо того чтобы нормально налить попить в кружку, я потянулась к горлу и пролила половину на себя.

– И вот из всех девчонок мне мало того, что попаданка досталася, так ещё и проблемная, как постельный клоп!

Я вернула графин на место.

– У меня и без вашего ворчания была жуткая ночь, – потирая лоб, я предчувствовала головную боль.

– Ну уж явно не весёлая, раз от тебя мертвяком пахнет, – картинно принюхалась носом-картошкой. – Снимай форму, я её быстренько почищу. Давай-давай, отдавай усё бабке Софи.

Я зашла за ширму у шкафа и перекинула через неё вещи.

– А рубашка-то другая! Почему рубашка другая? – не оставила незамеченной эту деталь домовая.

– Потому что ректор старую сжёг. Точно!!! – вспомнила я с ужасом. – Я же не захватила антидот, чтобы ректору передать!

Паника обуревала меня:

– Ну, я же дала Люку антидот. А если ректор не поверит?.. Скажет, что не сама готовила?.. Если Люк мне отомстит за то, что я ему в лицо зельем плеснула? Ой-ой-ой!!!

– Чего ты там паникуеся, как девица на выданье? – повесила мне на ширму чистую форму домовая. – А ну брысь мыться, негодная! А то не успеешь на пары и опять наказание схлопочешь.

Я переоделась в домашнее и не успела с полотенцем уйти в ванную, как магическая почта передала в комнату письмо.