Глава 64. Драконы чувствуют опасность

Ей было достаточно лишь надавить на мою грудь ладонью, чтобы я повалилась назад на пол. Что бы эта ведьма мне ни дала, оно было чрезвычайно действенным.

– Знаешь, есть некоторая проблема в том, что ты чтец сердец. Ирония, – Ришель опустилась передо мной на колени и схватила за подбородок. – Единственное существо, чья кровь способна стабилизировать трансформации, спасти моё лицо и лица многих других, как вы нас называете, двуликих мастеров проклятий, от чудовищных последствий применения магии смены облика, – одновременно единственное магическое создание, представляющее реальную угрозу для тех, кто эту магию мне и раскрыл.

Она печально поджала губы и сжала мои щёки.

– Посему, если я не могу нацепить на тебя артефакт подавления воли, если больше не могу играть с твоей памятью и удерживать тебя подальше от дракошек, то мне придётся тебя убить, потому что да, ты права, я служу отражениям, и они…

Шайнингскотт хлопнула меня щеке и встала.

– Как бы мне выразиться? – задумчиво постучала ножкой по полу. – Весьма несговорчивы. Знаешь, так случается с теми, у кого драконы отняли их место в мире, и они не хотят уходить в небытие. С чего вообще драконы решили, что только они могут менять обличья? Чем мы, простые маги, хуже их? Ты же понимаешь меня? Благодаря мне ты узнала, что значит быть человеком, хоть ты и одна из них. Насколько всё было бы проще, будь ты человеком!

Столица Подлунья, то же время

Громыхнуло за окном и резко распахнулись оконные створки, впуская в комнату влажный воздух. Ветер вздёрнул тонкие испещрённые сверкающими снежинками занавески, подарок Фрейи, и сорвал их с карниза. Регард уловил металлический запах, на его языке осел вкус мяса. Всё это говорило о том, что где-то проливается кровь.

Когда дракон поднял шторы, то увидел, что карниз сбил с книжной полки книгу, на которой успел появиться слой пыли – потому что принц не позволял кому-либо прибираться в своём кабинете во дворце. Порой это делали мать или сестра, но последние месяцы они обе были заняты проблемами, порождёнными Колином и Рози Арамур.

Наследник Подлунья поднял книгу и зацепился взглядом за текст на страницах, на которых она раскрылась.

Проведи меня той дорогой,

По которой ходишь ты сам.

Я за право быть рядом с тобою

Жизнь без раздумий отдам.

На тропе сегодня воздушной

Не нашла ни единой души.

Только крик под кровавой луною

Разрывает уши мои.

Как найти ту дорогу кривую,

По которой вчера ты ушёл?

Как мне годы мои молодые

Обменять на те, что отдал?

Забери мои тени, несчастье,

Мне дорогу к нему покажи!

Даже путы чужих отражений

Не сокроют стремленья любви.

Древняя русалочья песня,

адаптированный драконий вариант из сборника

«Зачарованные песни и песенные плетения»

Драконы чувствуют опасность. Это ощущение надвигающейся угрозы относится к тому первобытному, что сохранилось в них, к тем временам, когда они ещё не могли назвать себя сильнейшими существами в мире, которых опасаются другие виды, к тем временам, когда они ещё умирали, сражаясь за своё превосходство. Не у всех чутьё развито одинаково сильно, но наследный принц Регард ощутил угрозу так, что от спины до кончика хвоста прошла неприятная резь, сам хвост образовался в человеческой форме без его на то повеления.

За окном светили звёзды, которые словно приблизились к земле и вот-вот упадут на неё огненными шарами. Ветра, который ворвался в кабинет недавно, не было. Мир словно застыл.

Дверь в кабинет Регарда распахнулась, и в комнату влетела взволнованная Фрейя, прикрывая живот. У беременных дракониц чутьё было не хуже, а то и лучше, чем у чтецов сердец, а его сестра не так давно узнала, что ждёт ребёнка. Её брачный союз оказался удачным. Регард грезил, что и его будет таким же.

– Напиши градоначальнику Порт-Лагуна, – потребовала Фрейя, выхватив из пустой стопки листов у него на столе тот, что был ничем не исписан, и положив поверх намёток бюджета, которыми он был занят. – А затем во все другие порты.

Не то чтобы Фрейя редко командовала братьями – сестре, как единственной девочке в поколении, многое прощалось. Но с Регардом она так обращалась впервые за долгое время, так что он начал писать быстрее, чем обдумал запрос. И только когда на листке бумаги уже появилось уважительное обращение, уточнил:

– Что писать?

– Что угодно. К примеру, не началось ли у них наводнение. Каково состояние моря. Пахнет ли смертью. Не говорят ли с ними русалки.

Для «что угодно» Фрейя дала слишком много конкретики. И тут её острый взгляд зацепился за книгу, которую Регард положил рядом с собой на столешницу, когда сел писать.

–«Зачарованные песни и песенные плетения»? – её синие бровки придвинулись друг другу. Как старший брат, Регард не выносил беспокойства единственной сестры. – Ты тоже это чувствуешь, правда? – её глаза что, увлажнились?! – Словно всё вокруг нас умирает, как в тех старых страшилках, которыми нас пугали в детстве?

Регард мазнул своей печаткой по письму и отправил его. Мазнул быстро, потому что его порывом было встать и обнять дрожащую Фрейю. Успокоить её.

– Мы не дети и не беззащитны, – сказал он так мягко, как только умел.

– Герои тех историй тоже не были, – возразила его сестричка. – И всё же они умирали, Рег. Травлёная вода, чёрное пламя, зыбучие пески, воздух-дурман… Помнишь?

Её голос дрогнул, подобно телу.

– Отражения, – в противовес её голос дракона был твёрд. Он озвучил то, о чём они оба подумали.