Глава 20

– Виррин, – Ольха подобрала юбку и осторожно опустилась на край купели, в которой бил горячий источник и в котором я лежала, как в ванной, – как ты себя чувствуешь?

Меня привели сюда сразу после обряда: накинули на плечи плащ и почти что унесли, ничего не дав даже сказать. Впрочем, вряд ли я бы сказала бы что-то ценное: слишком вымоталась. Да и обряд, коим это действие и было, силы во имя Ночи-Хранительницы вытянул прилично.

– Пусто, – прислушавшись к себе, ответила я женщине. Вместе с кровью, что я принесла в жертву, ушла и магия, оставив внутри тянущую холодную пустоту. Туманящая голову и путающая мысли страсть схлынула, обнажив в душе неясную тревогу. Ушел и огонь из крови, уступив место тяжелой усталости и легкой саднящей боли внизу живота.

– Это нормально, – понимающе кивнула ведьма. – Чтобы получить силу, надо отдать все, что есть. До последней капли.

– Не люблю быть без магии, – я поморщилась, – чувствую себя голой…

Все же без магии я слишком уязвима. Вспомнить хотя бы тот случай в городе. Если бы не Эрударен…

– Ольха, скажи, а Руан…

– Руан?

– Тот мужчина… он где?

– Где? – задумчиво повторила женщина. От нее явно не укрылось то, что я периодически нет-нет, да поглядывала на тропинку, ведущую сюда, словно ждала кого-то увидеть. Вот только с ответом она почему-то медлила. – В другой купальне, – наконец, ответила она.

– Так я пойду… – я резко села, но мягко легшая на плечо рука не дала мне подняться.

– Не надо, Виррин. Не стоит. Ты устала…

– …Там и отдохну.

– И он не один.

– Не… – я запнулась, нахмурилась. Слова Ольхи больно резанули по горлу, сдавив.

– Он – красивый мужчина, многим понравился. Девушки посчитали, что ты уже получила свое. Так почему бы и им не попытать счастья?

Действительно, кто я ему. Мы не клялись друг другу ни в чем, ничего не обещали…

Хотя может я зря себя сейчас накручиваю? Я невольно вновь взглянула на тропинку, что вела от купален к обрядовой поляне. Может, он отверг их?

– Он спрашивал обо мне? – тихо спросила я, сама не зная зачем.

Ольха молча взглянула на меня. Протянув руку, сняла с волос еловую иголочку.

– Когда вы с Сельвиль пришли, ты спросила о старших, – чуткие пальцы скользнули по волосам и я, закрыв глаза, вновь погрузилась в воду. Ведьма не ответила. Но почему-то вновь спрашивать мне не хотелось, и я малодушно ухватилась за новую тему. Лишь бы не думать.

– Там в сумке лежит рецепт. Я хотела спросить, может ли кто-то его сварить.

– Он настолько сложный? – я чуть приоткрыла глаза, когда услышала шорох ткани. Ольха отложила в сторону мою сумку и осторожно развернула лист. Читала она его на удивление долго, хотя в нем было не так уж и много.

– Занятное снадобье, – наконец, отозвалась она. – Где ты его взяла?

– Декан наш дал, – я вскинула взгляд на Ольху. – Сказал, что оно может помочь. С ним что-то не так?

– Слишком сильное для человека, – аккуратно сложив бумагу, женщина осторожно ее положила на колени. – Его почти наверняка убьет. Да и оборотня тоже. А вот дракона или демона… Впрочем, лучше спросить у Верховной. Я узнаю. А ты пока, – Ольха поднялась, – отдыхай, Виррин.

Я кивнула, собираясь последовать совету Старшей, однако, этому не суждено было сбыться: отойдя на несколько шагов, Ольха остановилась и обернулась, явно что-то вспомнив.

– Виррин, скажи… а давно на тебе метка демона стоит?

– Метка? – я непонимающе взглянула на женщину. Какая еще метка?

– Своеобразный маячок, по которому можно найти человека… Впрочем, вряд ли ты знала. Он хорошо укрыт.

– Ольха, кто его может поставить? – чуть охрипшим голосом спросила я. А внутри все застыло в ожидании ответа.

– Настолько глубоко – только близкий. Причем, судя по тому, как он тщательно скрыт, в этот момент тебя еще чем-то отвлекали, чтобы ты не заподозрила: яростным спором, поцелуем, в общем, любой сильной эмоцией.

 – Вот как, – протянула я. Вот, значит, как он нашел нас. – Он ведь не спрашивал, да?

– Не спрашивал, – поняла меня с полуслова Ольха.

Я медленно кивнула и опустилась в воду.

Да и действительно, зачем ему я, если он уже получил все, что хотел?

Мне хотелось думать, что это не так, хотелось верить, что я всего лишь надумываю, но было слишком много совпадений. Мимолетные, словно бы просто пришедшие к слову вопросы о ведьмах. Ухаживания, все более настойчивые и смелые с каждым приближающим шабаш днем. И, конечно же, тот поцелуй на башне. Именно тогда он, скорее всего, и поставил метку. Когда я слишком отдалась ощущениям, слишком расслабилась, чтобы заметить, что скользнувшие в замысловатом рисунке по шее кончики пальцев – это не просто затейливая ласка, а воздействие на ауру.

Я резко села, так что часть воды даже выплеснулась из купели, и встряхнула головой.

Хватит.

Так я в своих мрачных мыслях еще додумаюсь до того, что Эрударен знал, что его здесь ждет, потому и влюбил в себя, чтобы я в нужный момент остановила обряд. И что именно поэтому он так быстро освободился от цепей и от дурмана. И что…

Я яростно ударила ладонью по воде, словно разбив водную гладь, пыталась разбить и лезшие в голову мысли, и стремительно поднялась. Надо поговорить с Руаном. Всему этому должно быть объяснение. Простое, незамысловатое, самое что ни есть обыденное. И смысла надумывать себе что-то, пока я его не услышу – нет.

Осторожно переступив край чаши, я ступила на дощатый настил рядом и зябко передернула плечами – все же на дворе была осень. И хотя около горячего источника воздух был значительно теплее, однако, осенний холод все же нет-нет, да подбирался с порывами ветра. Вздрогнув от очередного такого порыва, я поспешно сплела привычное заклинание и… зло выругалась: магии не было вообще. Пришлось тянуться за льняным полотном, что принесла мне Ольха вместо полотенца. А после, стянув волосы в нечто похожее на лохматую косу – влажные пряди никак не хотели слушаться, – быстро одеться, чтобы не продрогнуть окончательно.

Подхватив сумку, я в последний раз оглянулась на купель и, убедившись, что ничего не забыла, зашагала по тропинке к обрядовой поляне.

Сейчас, как никогда раньше, мне хотелось сидеть где-нибудь у ярко полыхающего костра, держать в руках большую кружку с травяным отваром или с чем покрепче и слушать рассказы старших. Порой смешные, порой страшный, но способные отвлечь от мыслей.

А с Руаном… с Руаном мне надо поговорить, вот только искать сама я его не буду. Бегать за ним, искать по купелям, вытаскивать из компании других девушек... Нет, увольте.

 Не найдет сам, значит, не так уж я и не права была.

– Виррин! – показавшуюся в конце тропинки девушку не узнать просто было невозможно. – А я как раз за тобой шла, – улыбнулась Силь. – Хотела забрать, а то вдруг ты там уже водорослями обрастать стала.

– Думаешь, русалкой стану? – чуть усмехнулась я в ответ. – Не дождешься.

– А жаль, – в притворной печали вздохнула подруга. И тут же, подхватив меня под руку, в своем любимом стиле потащила куда-то вперед. – Пойдем, все интересное пропустишь!

Вот только как ни старалась скрыться за легким веселым разговором Сельвиль, только я успела заметить быстрый, внимательный, изучающий взгляд девушки и едва заметную залегшую хмурую складку между бровей. Как и то, что она меня потянула совсем на другую поляну. Не за этим ли меня вышла встретить дорогая подруга, чтобы я случайно чего не увидела?

Хотя, может, я сама себе надумываю то, чего и нет.

– Идем, – вздохнув, произнесла я. Нет, решительно надо на что-то отвлечься!

Отвлечься мне вчера так и не удалось. Стоило лишь чуть расслабиться, чуть задуматься, как мысли сами собой вновь и вновь возвращались к Руану. Нет, я не жалела о том, что сделала. Если можно было бы вернуть все назад и вновь выбрать, я опять шагнула бы вперед и начала бы свой танец.

Но вот избавиться от сомнений и крутившихся в голове вопросов, что тончайшим ядом отравляли душу, я так и не смогла. Даже пытавшаяся меня растормошить Сельвиль оказалась бессильна. Потому, как только Ольха отдала мне небольшую флягу, наполненную зельем, я шагнула под сень деревьев, собираясь вернуться в Университет – больше меня на шабаше ничего не держало. Была, правда, и другая причина: молодой мужчина так и не появился. И поймав себя на том, что я пристально всматриваюсь в выходящие из леса парочки, пытаясь различить знакомый силуэт, услышать знакомый голос, я поняла, что оставаться здесь больше нельзя. Слишком невыносимо, слишком болезненно.

И ведь если бы он мне просто нравился, не стояла бы я сейчас на вершине башни, где Эрударен некогда чертил звездную карту для вызова демона, и не смотрела бы отсутствующим взглядом на раскинувшуюся внизу Танорийскую пустошь. Не крутила бы вновь и вновь в голове все разговоры и встречи, открывая раз за разом в них другую подоплеку, иной смысл. Не пыталась бы унять горькую усмешку, то и дело норовившую скользнуть по сжатым губам.

И ведь отвлечься было даже не на что: пар у меня сегодня не было, тренировочный зал был занят, да и не хотелось мне махать железом. А магия… магия ко мне так и не вернулась. Я ведь даже сюда поднялась в надежде, что здесь, в сосредоточии темных нитей, смогу разглядеть хоть тонкую вязь. Не говоря о ведьминой силе, но… Я вновь вскинула руку, пытаясь поймать течение силы, но тут же ее опустила – не только потому, что нити, как и прежде, не отзывались, но и потому, что сзади скрипнул люк, ведущий на верхнюю площадку башни, где я сейчас и стояла, опершись об один из зубцов.

Мужчина, судя по шагам, сделал несколько шагов в мою сторону и остановился.

– Виррин, – прозвучал негромкий голос, и я лишь огромным усилием воли не вздрогнула. Руан! Явился-таки. – Магистр.

Чуть повернула голову, обозначив, что слушаю. Оборачиваться мне совсем не хотелось: я не была уверена, что сдержусь. И что хватит сил на разговор. Ведь когда не видишь человека, легче копить злобу, легче поддерживать бурление гнева и негодования. Легче вспоминать, почему злишься. Но в то же время легче и беспристрастно анализировать то, что говорят. Ведь сколько история знает случаев, когда стоит лишь взглянуть на возлюбленного, как тут же ты готов принять любое самое нелепое оправдание, готов считать ложь самой кристальной истиной, готов прощать всё – даже самые страшные поступки.

– Леди Виррин, – непонятно как сумев нарушить запрет на титулы, произнес Эрударен. Впрочем – я горько усмехнулась – ему же не в первой что-то нарушать. – Я прошу вас стать моей женой.

. Наверное, если бы голос молодого мужчины дрожал бы, как у юнцов, впервые признающихся в любви и тут же, повинуюсь порыву, зовущих замуж, я бы рассмеялась. Но он прозвучал твердо, уверенно, словно он ни капли не сомневался в моем согласии.

– Женой? С чего бы вдруг? – огрызнулась я в ответ. Скорее от растерянности. Такого поворота я не ожидала совсем. И сейчас мысли в моей голове отчаянно метались: я не в силах была понять, что стоит за этими словами молодого мужчины.

– С чего? – судя по голосу, мой вопрос тоже несколько обескуражил Руана. – Я вас вчера обесчестил. И как всякий чтящий закон дворянин, обязан жениться.

Обесчестил… обязан… скольких он вчера точно так же обесчестил, интересно? И каждой предложит? Или такая честь выпала только мне? Горько усмехнувшись, я отвернулась. Все это хотелось спросить. Резко, зло, выплюнуть в лицо. Но я не стала. Как и не стала озвучивать то, что самое первое пришло мне на ум – и хотя смысла в нем было весьма много, а вот цензурного содержания – совсем чуть.

– Виррин, я… – нахмурившись, начал было Руан, но я его перебила, не желая слушать. Перебила, несмотря на то, что мужчина явно собирался что-то объяснить. Потому как, судя по залегшей складке между бровей, по сжатым губам и по некоторой растерянности во взгляде он вовсе не такой реакции от меня ждал. Какой? Не знаю.

А может хотел сказать, что я все не так поняла. Но уже слушать я его не хотела. Слишком остро было, слишком больно. Да, я сама хотела поговорить с ним, но его предложение чрезвычайно хорошо показало мне, что те мысли, что я старательно от себя гнала, были не так уж далеки от истины. Меня просто-напросто использовали. Без сожаления, без малейшего раскаянья. И даже это предложение, скорее всего, чем-то было выгодно ему.

Вот только чем, я так никогда и не узнаю, потому как выслушать мужчину я не захотела, оборвав его фразу своей:

– Ты же целитель?

– Да, – несколько замешкавшись, ответил Руан. Складка стала глубже, черты лица несколько заострились, как иногда бывает, когда человек хмурится. Мужчина явно пытался понять к чему этот вопрос. – Альхерд… – он на миг замолчал, видно, пытаясь перевести незнакомое мне – что странно – название. – Первой степени, по-вашему.

То-то вокруг него столько белых нитей… Да и понятно теперь почему его допустили к заклинанию стазиса – от того же эрда Мисмира – нашего главного целителя – его отделяет всего две ступени. Многим лекарем на целительском факультете даже в самых радужных снах не снилось получить эту ступень.

– Что-то…

– Я уверена, – вновь перебила я мужчину, и, обернувшись, смерила стоявшего всего в нескольких шагах от меня Руана тяжелым холодным взглядом. Пожалуй, никогда мой голос не звучал так официально и так спокойно, – что на Целительском тебя примут с радостью. Потому что я, как куратор вашей группы, считаю дальнейшее твое обучение на Темном факультете нецелесообразным и невозможным.

Руан на секунду удивленно замер, но почти тут же черты лица его стали жестче, зеленые глаза потемнели, заледенели. На секунду склонив голову в поклоне, он почти сразу же развернулся и стремительно ушел, так ничего и не сказав.

А я же… а я же разрыдалась, как самая обычная малолетняя девица. Глухо, с глубокими судорожными вздохами, со всхлипами. Съехала вниз по стене, запрокинула голову назад, глотая горькие, злые слезы.

– Да на что ты вообще надеялась? Что кому-то нужна?!– я яростно, остервенело ударила стену, словно пытаясь хоть так заглушить душевную боль, что тысячью иглами сейчас кололась внутри. И тут же зашипела, когда кольцо защемило кожу.

Кольцо!

– Жениться он решил, – зло прошептала, утирая слезы, и рванула украшение. Расплавить, растоптать, выкинуть! Артефакт рода? Так еще лучше! Только слаще будет его уничтожать.

Вот только… тонкий ободок сниматься не хотел. Он свободно крутился, легко перемещался, но, как я ни пыталась, снять его не могла. А уж пробовала я весьма и весьма усердно.

Не смогла мне помочь и Сельвиль. Девушка только покачала головой – вязь заклятия оказалась слишком мудреной, перекрученной.

– С ним довольно долго придется копаться, – озвучила свой неутешительный вердикт подруга. – Да и то я не уверена, что смогу. Но знаешь, – поспешила добавить она, увидев мое кислое лицо, – это плетение вполне безопасно. Я бы даже сказала, что это охранка. Но какая-то странная.

– Почему? – я взглянула на кольцо. Оно нисколько не изменилось с тех самых пор, как Руан надел его на мой палец: все так же чуть поблескивало серебро ободка, и все так же переливался всполохами зеленый камень. Разве что, в отличие от меня, магия к мужчине вернулась, отчего камень сейчас горел чуть ярче, чем обычно. И все, больше никаких внешних изменений. Вот только теперь оно абсолютно не желало сниматься! И угораздило же меня забыть его отдать. Так что теперь остается только гадать, что же за пакость активизировалась и молиться, чтобы Силь оказалась права. Потомку как пойти и потребовать у Эрударена, чтобы он забрал свой артефакт, мне мешала гордость.

– Ну не знаю, – задумчиво протянула девушка, – такое ощущение, что твоя защита – если это, конечно вообще защита – лишь косвенная задача. Побочная. Как.. хм… – она постучала пальцами по столу, пытаясь подобрать аналогию. – Как если бы надо было донести в ведре воду от колодца в пустыне. Ведро само по себе абсолютно не нужно, но без него столь ценную воду не донесешь.

– Какая тогда основная?

– Какая? Не знаю, честно говоря, – развела руками подруга. – Мудреное оно.

Больше Сельвиль расспрашивать я не стала – вряд ли бы она еще что-то сейчас могла добавить. Кроме того, ей надо было уже собираться: этим вечером она и почти весь Целительский факультет отбывали в столицу. В Университете было решено оставить всего пару лекарей довольно небольшой силы – так, чисто мелкие раны залечить, переломы вправить, да срастить, но ничего серьезнее.

 Даже эрд Мисмир уходил вместе со всеми. Его ректор хоть и с тяжелым сердцем и едва ли не со слышным скрипом, но отпустил, особенно после того, как стало известно, что принесенное мною зелье подействовало и Тилю стало лучше. Настолько лучше, что эрд посчитал, что сил оставшихся лекарей хватит, чтобы заживить раны. Правда, в случае ухудшения состояния, целитель сразу же собирался вернуться.

Собирался ли вместе с ними уходить Руан или нет – я не знала. Как, впрочем, и о том, последовал ли он моему совету – молодого мужчину я уже как пару дней в стенах факультета не встречала. Впрочем, я не слишком-то и куда выходила из своих комнат: меня отстранили от занятий до восстановления резерва. Потому как у старших курсов как раз началась практика, а идти в Пустошь без магии – чистое самоубийство. А у младших – зачетная неделя. И если у первого курса я устный зачет еще принять могла, то у второго, где уже нужны были магические навыки – нет.

И самое прискорбное было то, что магия возвращаться не спешила. Даже самой малой крупицы за эти дни не вернулось. Нити упорно молчали и не желали показываться. Ведьмина сила тоже откликаться не желала. Не на шутку всполошившись, я даже сходила к эрду Мисмиру, но тот, тщательно меня обследовав, лишь покачал головой: все было в порядке, ничего не удерживало магию, – и посоветовал побольше отдыхать и есть.

Так что, пока вокруг кипела жизнь: целители готовились к отбытию, младшие курсы лихорадочно искали конспекты и пытались за день выучить все и еще чуть-чуть сверху, а старшие, в преддверии практики, возбужденно собирали вещи для похода в Пустошь – я тенью слонялась по своим комнатам.

И от этого было только хуже. Не занятая ничем, вынужденная бездельничать, я вновь и вновь возвращалась в мыслях к произошедшему. Мне надо было бы отвлечься, чуть притупить боль, притушить воспоминания, чтобы взглянуть на них по-другому, но заняться было почти что нечем.

 Даже поговорить особо не с кем было: Сельвиль и ту втянули в организацию перехода, так что времени у нее почти не оставалось. Она едва-едва нашла полчаса перед отъездом, чтобы заскочить ко мне.

– Силь, – я позвала уже отворившую, чтобы уйти, дверь Силь, – тогда на шабаше. Ты же меня специально встречать пошла?

– Специально, – кивнула подруга. – Меня Верховная попросила.

– Зачем? Она не хотела, чтобы я что-то увидела?

– Не уверена, – вскинула на меня задумчивый взгляд Силь. – Скорее, чтобы ты не помешала.

– Чему? – удивленно вскинула я голову.

– Помнишь одно из любимых мест Верховной: плакучую иву у ручья? – я кивнула. Как ни помнить. Пожалуй, это было бы одно из первых мест, куда бы я заглянула в поисках ведьмы. – Так вот, она приказала туда отвести Руана. И после нашего разговора сама направилась туда же.

– Понятно, – протянула я. – Спасибо, Силь. И легкого тебе перехода.

– Спасибо, – благодарно кивнула девушка и, ободряюще и чуть виновато мне улыбнувшись, ушла собираться.

А через пару дней на факультете стало совсем тихо: старшие курсы вместе с большинством преподавателей ушли на практику, младшие, освобожденные на несколько дней, засели за конспекты и учебники перед промежуточными зачетами. Ушла и Сельвиль вместе с целителями. Я же, не зная чем себя занять, буквально дневала и ночевала в тренировочном зале, постигая так и не постигнутую до конца за эти годы науку обращения с холодным оружием. А все потому, что конспекты к парам я уже все написала, все проверочные и контрольные работы чуть ли не на год вперед составила, все практические работы распланировала и теперь отчаянно скучала. Кроме того, тренировочный зал был едва ли не единственным местом, где герцог пока меня не додумался искать. Вероятно, он все же думал, что девушке не пристало размахивать железяками. И в его голове тренировочный зал и благородная леди никак не пересекались. К великому моему счастью.

И к великому моему огорчению, несмотря на то, что мужчина последовал моему совету и теперь исправно посещал едва ли не все занятия обоих групп, однако пока, похоже, никто из девушек не сумел его заинтересовать. Хотя, надо сказать, некоторые довольно настойчиво пробовали: ведь быть герцогиней – тоже весьма достойно. Тем более что лорд де Ансалар был молод, и довольно хорош собой.

Только вот мне разговаривать с лордом сейчас очень не хотелось. Как и держать оборону, пытаясь пресечь посягательства на свою свободу. Так что в моем отстранении был и некоторый плюс – я могла находиться где захочу и когда захочу, что пока мне позволяло успешно избегать встреч. Вот только надолго ли…

… Я выполнила сложный, замысловатый пируэт, резким взмахом ударила мечом по манекену и тяжело вздохнула, когда пошедший не так меч выбило из уставшей руки. Звонко лязгнув по полу, он отлетел куда-то в угол и затерялся в полутьме. Этот элемент никогда мне хорошо не давался, а сейчас, когда я уже его повторяла в сотый раз, он вышел особенно неудачно.

Вскинув руку, я по привычке поманила было меч к себе, но тут же опустила ладонь: магия хоть и стала возвращаться, но так отвратительно медленно, что моих сил едва хватало на то, чтобы затеплить фитиль свечи. Даже о самой простой бытовой магии речи не шло, куда уж о чем-то более сложном.

Снова тяжело вздохнув – настроение и без того до этого бывшее весьма хмурым стало еще хуже – я поплелась за мечом. И даже почти нашла его, когда дверь в зал открылась и в щель просунулась рыжая вихрастая голова третьекурсника. Одного из самых молодых, кстати, в нашем Университете. У Микеля – так звали мальчишку – магия проснулась на редкость рано, так что к нам он попал в довольно юном возрасте – ему было всего десять лет, когда ректор подписал приказ о его зачислении. И своеобразный приговор многим преподавателям – Микель оказался очень проказливым и непоседливым. Даже сейчас, в свои тринадцать, он не сильно изменился.

– Магистр Наррей! – звонкий голос разнесся по всему залу. – Наконец-то я вас нашел!

– Здравствую, Микель, – устало отозвалась я, нашарив, наконец, меч.

– Фу-у, на силу отыскал. Вы здесь прячетесь от кого-то? – со всей непосредственностью поинтересовался рыжий. И тут же, не дав мне ответить, задал новый вопрос: – А правду говорят, что не вы у нас зачет будете принимать?

– Правду, – кивнула я в ответ то ли на первый вопрос, то ли на второй.

– Уф, как хорошо! – радостно выдохнул Микель.

– Зачет у вас принимать магистр Савьерн будет, – с усмешкой «обрадовала» я мальчишку.

– Магистр Савьерн? – вытянулось лицо у него. Вскинув руку, он начертил в воздухе какой-то оберегающий знак. Силы в нем не было, и Микель, скорее всего, об этом знал. Просто старая привычка, оставшаяся еще от родителей-крестьян. – Чур-чур! Магистр Наррей, а, может, лучше вы? Вы же не заняты. Старшие-то ушли все!

– Или декан, лорд де Сайра, – добила я рыжего.

– Декан?! Нет-нет, упаси Пресве… ой, в смысле… – замялся он, вспомнив, на каком факультете учится. – Кстати, вас декан звал. Может как раз для того, чтобы сказать, что бы вы у нас зачет приняли?

Я хмыкнула – это уж вряд ли, но вещи свои прихватила. Накинула мантию, убрала меч в ножны и, выставив Микеля за дверь, потушила свет и закрыла зал.

– Так я с вами схожу? Вдруг декану еще что передать надо?

– А тебе готовиться к зачету не надо?

– А вдруг его не будет? Зачем лишне… ой… э… надо же точно знать, а то я выучу, а его перенесут, и я все забуду.

Я усмехнулась, но прогонять бойкого мальчишку не стала, тем более что его трескотня – по-другому и не скажешь – не только весьма успешно отвлекала от мыслей, но и даже иногда заставляла улыбнуться. Но у дверей в кабинет декана я его все же осадила, предложив посидеть около госпожи Минары – иначе, видит Ночь-Хранительница, он бы и к лорду де Сайру со мной бы пошел.

– Лорд, – после легкого стука я зашла в кабинет и, прикрыв за собой дверь, склонила голову в коротком поклоне.

Декан обнаружился у окна, где он стоял, заложив руки за спину, и изучал пустынный пейзаж. Или же свое отражение, потому что в непроглядной, почти что ночной тьме за окном все равно ничего особо видно не было.

– Магистр, – отозвался он и обернулся ко мне. – Присаживайтесь, – махнул мужчина в сторону кресла у своего стола. Однако сам же он садиться не спешил, вновь отвернувшись к окну.

– Спасибо, – кивнула я и, опустившись в кресло, воззрилась на спину лорда. – Что-то случилось?

– Да… Хм… пожалуй, не буду тянуть. Лорд де Раэльд – глава Ордена Феникса, прислал письмо. Из катакомб под руинами Видара вновь стала расползаться нежить. Рыцари бы и сами справились, но сейчас все их силы брошены на зачистку Танорийского леса и близлежащих брошенных деревень – отчего-то проснулись погосты. К тому же обычно мы занимаемся катакомбами.

Я едва заметно кивнула – именно так и было обычно. Более того, я сама пару раз даже туда наведывалась.

– Я не стал бы вас просить, – негромко произнес мужчина. Было видно, что ему очень не нравится это, – тем более сейчас, но сообщение пришло только сегодня, а почти все магистры ушли на практику – и не только с нашего факультета. Остались только те, кто ведет теоретические дисциплины. Нет, – он обернулся, – конечно, все преподаватели у нас – боевые маги. Все способны сражаться с нежитью, однако, – декан склонил голову, словно сомневаясь в том решении, что уже принял. В какой-то миг мне даже показалось, что он передумает и отошлет меня обратно, – однако, даже в отсутствие магии, у вас опыта больше – многие засиделись, к сожалению, за стенами… – все же закончил он, хоть и с тяжелым вздохом.

– Я все понимаю, лорд.

– Хорошо, тем более что ваша задача только оценить, насколько все критично. Не более, магистр Наррей, – выразительно взглянул на меня лорд. – Ни в коем случае не подходить близко! Раскинуть сеть, собрать данные и вернуться.

– Я пойду одна или как обычно?

– Как обычно. Маг огня и целитель – по-другому и речи быть не может. Хотя, была бы моя воля, я послал бы с вами еще кого-нибудь, но, к сожалению, некого.

– А отправляемся…

– Завтра на рассвете. Если все пойдет хорошо, то как раз на рассвете четвертого дня доберетесь до руин. День на то, чтобы все оценить и еще четыре на возвращение.

– Тогда я могу идти собираться? – я поднялась из кресла.

– Да, – помедлив, кивнул лорд, – идите.

– Только один вопрос, – негромко спросила я уже у самой двери. – А кто будет принимать у третьего курса мой зачет?

– Я, – немного удивленно ответил мужчина. – А что?

– Нет, – чуть заметно усмехнулась я, – ничего, – и вышла из кабинета. 

Проснулась я на удивление легко, несмотря на то, что вчера весь вечер варила снадобья и готовила масла и травы в дорогу. Легла я глубоко за полночь и была уверена, что на рассвете едва смогу разлепить глаза. Однако стоило лишь первому рассветному зареву начать разгораться, как я, сладко потянувшись, уселась на кровати. Сон ушел легко и незаметно.

Умывшись, я переоделась в приготовленную еще со вчера одежду: удобные, мягкие штаны, рубашку, высокие крепкие сапоги и куртку, укрепленную пластинами. На поясе обосновались небольшая сумка, ножны с мечом и пара мешочков с кое-какими травами и порошками.

Закончив с одеждой, я открыла шкатулку и стала перебирать амулеты, пока, наконец, не остановилась на нескольких. Обычно я редко пользуюсь ими, но сейчас, когда магии почти не было, другого выхода я не видела: браслет перезачаровать у меня не хватало сил, а совсем уж без магической защиты даже на разведку идти не хотелось. С сомнением покачав один из кулонов, я, наконец решившись, надела его на шею, остальные же убрала в сумку – на всякий случай.

Наскоро собрав волосы, я небрежно – все равно при скачке распустятся – перевязала их шнурком и, в последний раз окинув гостиную внимательным взглядом, подхватила вторую сумку, вещи из которой я собиралась переложить в седельные сумы. Как, все-таки, хорошо путешествовать на лошади: не надо тащить на себе гору нужного, но не особо легкого барахла вроде ткани для палатки, одеяла, еды и прочего, прочего. Вот правда ее, эту лошадь, для этого еще и оседлать надо, чем я и занялась, едва добралась до конюшни.

Скинув вещи у ворот, я подхватила вальтрап, уздечку и седло – никого из конюхов около стойл не обнаружилось – и отправилась искать своего коня, которого я, чего уж тут скрывать, посещала крайне редко. А все из-за его дурного, своенравного и своевольного характера. Мне бы его давно поменять на какую лошадку посмирнее, вот только Валахан – и кто только придумал ему такую кличку?! – черный, как смоль конь, отличался редкостной нелюбовью к нежити. И выражалась она не как у большинства лошадей – в безоглядном испуганном бегстве, а в злом желании перетоптать и перелягать оную. И, к тому же, Валах, как я иногда сокращала его имя, вообще отличался весьма крепкими нервами. От него скорее можно было получить копытом, чем увидеть испуганно поджатые уши. Потому и мирилась я с его дурным характером к великому огорчению конюхов, которые давно бы уже его куда-нибудь продали: по количеству укусов и переломанных ударами костей он умудрился переплюнуть всех, как и по размеру вредности.

Даже сейчас я обнаружила своего коня стоящим задом ко входу в стойло.

– Валах, радость моя, разворачивайся, – хлопнула я его по заботливо подставленному крупу и тут же отскочила, когда мощное копыто врезалось в перегородку. Валахан лениво повернул голову и ехидно покосился на меня, мол, давай, заходи, хозяйка, чего боишься-то. Вот же…

– Давай, милый, хороший мой. Ну же, смотри, я тебе яблочко принесла, – протянула я руку, но вредный конь лишь шумно фыркнул. – Не хочешь? А сахар? Смотри какой кусок! – вот сладость Валаха заинтересовала больше. А уж когда ему ее выдали, он даже позволил мне не только зайти в стойло, но и оседлать его. Впрочем, и тут он нашел время повредничать, надувшись, так что мне не сразу удалось затянуть подпругу.

После почти получасовой возни я, наконец, вывела задумчиво жующего железо во рту коня во двор, чтобы начать второй круг плясок вокруг него: Валахан упорно не желал стоять спокойно, пока я перекладывала вещи в переметные сумки. За сим неблагодарным делом меня и застала высокая стройная рыжеволосая девушка удивительной красоты: ее красиво очерченным губам, небольшому курносому носику, веснушкам и необычайно ярким зеленым глазам было уже посвящено столько стихов и сонетов, что любая принцесса бы позавидовала. Впрочем, кроме поэтических излияний принцессам стоило бы позавидовать и утонченной фигурке девушки, и изяществу движений.

– Вир, – приветственно махнула она рукой. Как и я, девушка была одета в штаны и куртку, только если у меня они были черного цвета с вкраплением коричневого, то у нее преобладали зеленые тона.

– Катрин, – кивнула я в ответ и тут же в сердцах хлопнула по крупу Валаха: – Да стой же ты спокойно, дурная скотина!

За что чуть не схлопотала копытом под дых: едва успела отпрыгнуть.

– Время идет, а что-то не меняется, – рассмеялась девушка и нырнула в конюшню. Ей с лошадью повезло больше, так что она появилась в воротах уже через несколько минут, ведя на поводу каурую кобылицу.

– Все как в старые добрые времена, – вздохнула Катрин и перекинула сумки через круп. – Разве что Валдара не хватает.

– Я слышала, что он остался в Университете, – отозвалась я, тоскливо взглянув на гору вещей, которые еще надо было убрать. Нет, точно продам этого коня. Хотя… каждый раз себе такой зарок даю же. И что? И ни-че-го. – Должно быть, он с нами и поедет. Декан сказал, что поедем как обычно.

– Хорошо бы, мы с ним неплохо сработались. Правда, – девушка взглянула на краешек показавшегося из-за горизонта солнца, – он никогда раньше не опаздывал. Самый первый обычно прибегал.

– Может, задержало что. Как, помнишь, в тот раз, когда пятый курс вернулся с практики? Хотя, чего гадать, вон лорд де Сайра идет, – я кивнула на быстро идущего к нам мужчину. Весьма не выспавшегося и хмурого.

– Магистр Наррей, магистр Далькре, – коротко кивнул он. – Случилось непредвиденное. Ночью в лечебницу попало несколько студентов, так что, к сожалению, никто из целителей не может отправиться с вами. В связи с чем, ваша поездка откладывается.

Откладывается? Плохо, ой как плохо. Если нежить в руинах действительно проснулась, то надо оповещать близлежащие деревни и переводить Университет на оборону. Потому как никогда неизвестно, что оттуда вылезет. Как-то, помнится, лет сто назад из подземелий выбрался костяной дракон. Проблем с ним потом было… Пойди упокой такую живность.

Вот только проблема в том, что следящая магия вблизи руин почти истончалась, работала слабо, коряво и со сбоями. И отследить можно было только сильные волнения потоков, что не всегда, к сожалению, означало пробуждение. Так что узнать наверняка можно было только съездив и посмотрев. В идеале, сразу упокоив еще не до конца пробудившуюся нежить. А так… мы и так потеряем восемь дней на походы туда-сюда, а если еще и отложить, то, вполне возможно, смотреть уже будет поздно: нежить сама придет смотреть на нас.

– Мы можем без целителя…

– Нет, – резко качнул головой лорд. – Без целителя вам там делать нечего. Особенно вам, Виррин.

– Но, лорд, – нахмурилась Катрин, как и я прекрасно представляющая себе, что будет, если отложить поездку.

– Нет, – повторил мужчина, – и речи быть не может.

– Да у них постоянно будет что-то случаться, – в сердцах буркнула девушка, имея в виду целителей и их занятость. – Это же боевой университет. Тут постоянно кто-то попадает в лазарет. Где мы возьмем тогда целителя-то?!

– Я могу, – прозвучал спокойный, я бы даже сказала холодный голос из-за моей спины. Такой спокойный, что даже Валах замер, дав мне убрать одеяло.

Я медленно обернулась. Скользнула глазами по плечам, на которые небрежно была накинута расстегнутая рубашка, по обнаженной груди – и это-то осенним утром, когда на траве уже первый иней есть! – по зажатым в руке ножнам с мечом, и перевела взгляд на лицо Арда. Но столь щедрое предложение, конечно же, сделал не он, а Руан, который обнаружился на шаг позади друга. Как и у Ардалиона, рубашка его была не застегнута и открывала весьма прекрасные виды на налитые мышцы. Впрочем, оценить его хорошее телосложение мне удалось еще намного раньше, когда…

Я молча отвернулась, так ничего и не сказав. С одной стороны, мне хотелось высказать свое решительное «нет!». Резко, отрывисто, холодно. Я не желала, чтобы он с нами ехал. И не только потому, что, несмотря на то, что Руан воспринимался мною скорее как взрослый, вполне состоявшийся мужчина, который прекрасно знает себе цену и способен нести ответственность за свои поступки, он был, все же, студентом. А впутывать студентов в этот, чего уж тут таить, довольно опасный поход – это край безумия. Но и потому что во мне говорила горькая обида. Уснувшая на время, спрятавшаяся, затаившаяся. И всколыхнувшаяся с новой силой, едва мне стоило увидеть молодого мужчину.

Но с другой… что важнее – взлелеянная обида, растоптанная гордость одной девушки или жизни десятков, а то и сотен человек? Ведь если мы сейчас не отправимся, именно этим может обернуться наше промедление. И, скорее всего, других вариантов-то и нет: оттого лорд-декан и выглядит таким не выспавшимся, что всю ночь пытался найти решение. Пытался и не нашел.

– Стоит напомнить, что вы сами отправили меня на целительский факультет, магистр Наррей, – с едва уловимым сарказмом заметил Эрударен.

– Это же, – нахмурилась Катрин, разглядывая магов, – студент? – недоуменно закончила она и растеряно взглянула на декана: – Вы с ума сошли!

– Первокурсник, – хмуро заметила я.

– Целитель первой степени, – почти одновременно со мной тяжело вздохнул декан. Чем заработал от меня долгий внимательный взгляд: так, значит, лорд де Сайра знал, что у Руана есть степень. И отчего ж я этого нигде в личных делах этих молодых людей не видела? Интересно, а чего еще там не хватает? И ладно бы вокруг Эрударена просто крутились бы белые нити – это означало бы, что у него есть дар, но он не развит. Собственно, это я и предполагала, когда тогда задавала мужчине вопрос. Только вот первую степень за красивые глаза и за неразвитый сильный дар не дают. Для этого требуются довольно серьезные знания и навыки. Которые в таком возрасте получить почти невозможно, если только не как Микель поступить в Университет в десять лет. Вернее, тут даже не в десять поступить надо, а года так в четыре. И как я тогда на башне на это внимания не обратила? Впрочем, я тогда была слишком выбита из колеи, так что ответ Эрударена почти что пропустила мимо ушей.

– Вы когда-нибудь работали в связке?.. – тем временем обернулся к молодому мужчине декан.

– Работал.

– Доводилось ли вам лечить темных?

– Как-то пытался, – судя по голосу, Эрударен усмехнулся. Ну да, был у него плачевный опыт, после чего он добрых пять минут сидел и разминал парализованную руку. Хотя, все-таки, потом нашел средство меня «вылечить». После которого я и обзавелась этим злопамятным кольцом. – Особым успехом это не увенчалось.

– Хорошо, – задумчиво протянул лорд де Сайра. Хотя лично мне показалось, что Руан мог ответить что угодно – едва ли эти вопросы значили для лорда хоть что-то. Скорее, это был способ потянуть время, чтобы тщательно все обдумать и принять решение.

– Хорошо, – повторил лорд-декан, – Эрударен, вы понимаете, что Университет не может вам гарантировать безопасность вне стен учебного заведения? Это не учебное задание, и, боюсь, магистрам некогда будет следить за вашей безопасностью.

– Понимаю, – отозвался Руан.

– Что ж… тогда я не имею ничего против.

– Но, лорд! – тут же возмущенно вскинулась Катрин. – Это же студент!

– Магистр Наррей, вы имеете какие-нибудь возражения? – обернулся ко мне декан. Я лишь отрицательно качнула головой. – Магистр Далькре, у вас есть другие предложения?

– Но!... – начала было магистр, но под тяжелым взглядом лорда запнулась. – Да, есть. Мы можем поехать без целителя.

– Вы готовы отвечать за безопасность Виррин? Она сейчас почти что человек. Без магии, почти без защиты.

– Я не готова отвечать за студента, – хмуро произнесла Катрин. – И Виррин даже без магии не так уж и безобидна.

– Целителя Первой степени, магистр. Напомните мне, какая степень у эрда Валадара?

– Четвертая, – поджала губы магистр Огня. – Ну хорошо! Только пусть не думает, что с ним кто-то будет возиться. И у него есть двадцать минут на сборы. Не успеет – поедет только с тем, что будет на нем. Лично порталом притащу!

– Хорошо. Господа, идемте, – декан сделал несколько шагов в сторону и обернулся, ожидая студентов.

– Виррин, – проводив мужчин взглядом, повернулась ко мне Катрин, – почему ты ничего не сказала?

– Потому что я видела его в деле, – вздохнула. – И в связке он действительно умеет работать хорошо. Лучше чем Валадар.

– И именно поэтому ты весь разговор стояла к ним спиной и делала вид, что очень занята упаковкой вещей? – внезапно усмехнулась девушка.

– Ну почему же делала вид? – беззлобно хмыкнула я. – Я их действительно убирала, пока эта вредная ско… в смысле, конь настороженно косился на Эрударена и старался не двигаться. За одно это его, Руана, стоит взять в поездку: если Валах рядом с ним и дальше себя так же вести будет, так это же просто волшебно будет.

– Ну, будем считать, что я тебе поверила, – покивала Катрин.

На удивление, Руан умудрился успеть в срок, отмеренный ему магистром Огня. Он появился в воротах конюшни, когда Катрин уже нетерпеливо стала поглядывать на восходящее солнце, ведя на поводу черного, как смоль коня. Как он за это время успел не только переодеться в походную одежду: высокие сапоги, плотные штаны, подпоясанные кожаным ремнем с тяжелой металлической бляшкой, рубашку, кожаный жилет и куртку – но и собрать все необходимое для похода, которое, судя по приглушенному звону покоилось в переметных сумках – я, честно говоря, даже не представляла. Не под кроватью же это все он хранил? Потому как разбудить в такую рань университетскую кастеляншу, а уж тем более заставить ее выдать что-то быстрее, чем за час – было выше сил даже нашего декана. Поэтому обычно сборы на всякие практики начинались едва ли не за пару недель, чтобы все успели получить свое снаряжение.

– Готов? – нетерпеливо поинтересовалась Катрин. Как и ее стихия, магистр была чрезвычайно подвижна и изменчива, и не любила подолгу оставаться на месте. Еще больше она не любила ждать. Вот и сейчас ей уже хотелось поскорее двинуться в путь, что было явно заметно по коротким резковатым движениям, в ежеминутным взглядам на восходящее солнце и по постукивании носком сапога по земле.

– Готов, – кивнул тот и, поправив притороченный к седлу меч, легко вскочил на коня. Кроме меча, кстати, у ноги Руана покоился короткий жезл, в котором я не без удивления узнала часть посоха Сандра. Хотя нет, это была не часть его похожа, но весьма и весьма похожа.

– Магистр? – позвала меня Катрин, которая, как и молодой мужчина, уже была в седле.

Я встряхнула головой, отгоняя лишние мысли и вслед за всеми вскочила в седло.

– Я поеду последней. Валах не слишком любит кусаться, а вот лягаться – за милую душу. Магистр Далькре, вы первая.

– Хорошо, – кивнула преподавательница и тронула свою лошадь. Вслед за ней зашагали и наши.