Глава 12 · Битва шахматных фигур

Есть на свете вещи, к которым привыкаешь из-за повседневности. Смотришь на заход солнца, словно на унылую картину, а потом в какой-то момент – бац! – и душа радуется зрелищу как в первый раз. Похожее прозрение случилось со мной, когда Глошад вытащил браслет и перебросил мне. Я и раньше видела много красивых ювелирных украшений, разбиралась на уровне «продвинутый новичок», но сейчас пришла в неподдельный восторг.

Черный гладкий браслет шириной в два пальца приятно холодил и оттягивал ладонь. Без вычурных украшений, рисунков, камней и других ювелирных «добавок», он был прекрасен в своей первозданной красоте. Черный и гладкий, как шерсть парды.

Ободок был рассчитан на мужскую руку, но мне нестерпимо захотелось примерить это чудо, что я, собственно, и сделала. Выдав свое магическое происхождение, браслет задумчиво прокрутился на моем запястье и сомкнулся, зафиксировав себя на месте.

– Красивый… – выдохнула, любуясь украшением.

– Не обольщайся. – Глошад сложил руки на груди. – Долго я тебе его носить не позволю.

Непроизвольно спрятав руку с браслетом за спину, я вопросительно глянула на принца Вариэля.

– Это не подарок, Мими, – сообщил будущий королевский маг. – Это артефакт моего рода, точнее, мой личный артефакт. Сама понимаешь, такими вещами не разбрасываются. Передаю в пользование только на время завтрашней битвы. После – вернешь.

– И зачем?

Глошад в задумчивости наклонил голову набок, став похожим на большую хищную птицу.

– Знаешь парадигму насильственно навязанного добра?

Насильственно… чего? Ладно, на всякий случай с умным видом киваем.

– Я кое-что подправил, – сказал он скучающим тоном, словно это была самая скучная информация на свете. – Теперь защитная магия купола будет принимать тебя за одного из представителей дома Вариэль.

– А зачем?

– Если тебя ранят, я должен быть уверен, что все будет хорошо и маленькая черная непоседа получит своевременную помощь от лекарей. И это не обсуждается.

Да я и не думала возражать. Просто челюсть сама собой вниз поехала.

– Ну ладно… – начал старший наследник, явно вознамерившись уйти.

– Глош, посиди со мной! – выпалила прежде, чем за спиной принца появилась цветная дымка портала.

Сказала, тотчас пожалела и прикусила губу. Потому что Глошад не должен догадаться, что я соскучилась. Потому что это неправильно – ревновать его к другим членам команды, с которыми он общается. Потому что у меня нет причин чувствовать кожей и сердцем, когда он входит в комнату. Потому что одной совместной ночевки (если это, конечно, можно так назвать) оказалось мало.

Лицо Глошада, тонущее в полутенях предутреннего мрака, приняло извиняющееся выражение. Он еще ничего не сказал, но я знала ответ.

– Мими, я так устал, что просто не в состоянии сидеть… Вот полежать – другое дело!

Ам… Что?

Хлопните меня по щекам, а то парда в шоке!

Я во все глаза наблюдала за тем, как Глош садится на кровать, быстрым движением снимает обувь, пробегает пальцами по пуговицам, расстегивая камзол, стягивает рубашку.

– Чего замерла? Двигайся, – скомандовал он и лег рядом.

Мы немного повозились, пытаясь устроиться с комфортом. Кровать оказалась узкой для двоих, но мышиный предводитель каким-то образом умудрился лечь так, чтобы между нами пролегла полоса свободного пространства.

Тоже мне пуританин выискался.

– А это что? – нахмурилась я, услышав шелест сминаемой бумаги и вытаскивая из-под бока Глоша сложенный лист бумаги. – «Защитит от разных бед профсоюзный комитет»?

Мой ночной гость приподнялся на локте и тоже с интересом глянул в почирканный листок с наметками.

– А! Это, наверное, Гуля подсунула. И когда только успела… Я имел неосторожность предложить ей несколько идей, после чего ваша крылатая горгона загорелась идеей прибрать меня своими загребущими лапами в профсоюз.

– Студент, выделись из толпы. Иди в профсоюз, нам нужен ты, – зачитала я.

– Нет, вот эта лучше, – заявил Глошад, отнимая лист. – Вступил в профсоюз? Ты – молодец! Все остальные наживут проблем на попец!

Я прыснула от смеха и сделала мысленную зарубку примкнуть к рядам горгульи, а то многострадальное мягкое место и так слишком часто посещают неприятности. Если еще и Гуля начнет охоту, то мне вообще хана.

Мы с выражением проскандировали еще несколько побуждающих к действию лозунгов, посмеялись и улеглись лицом друг к другу. Глошад медленно моргал (а может, быстро спал). Я знала эту сосредоточенную складку на его переносице с детства, а вот мягкую полуулыбку видела впервые.

– А я и не знала, что ты такой…

Это было сказано так тихо, что на диалог можно было и не рассчитывать, но Глошад услышал.

– Какой?

У меня было много вариантов: забавный, умный, обаятельный, деятельный, но с языка слетело совершенно иное.

– Удивительный.

– А что не спросила? Я бы сразу сказал.

Я прыснула от смеха и шутливо толкнула его в плечо. Глошад перехватил мою руку, неожиданно крепко обнял, подгребая к теплой груди, и сонно буркнул:

– Все. Давай спать.

Еще никогда я не была такой послушной кошечкой, как в его руках…

* * *

Удивительно, но факт, что в своей жизни я засыпала и просыпалась в одной постели аж с шестью разными мужчинами: Джед, братья, ректор, Глош. Хороша девственница, да?

В свое оправдание хочу отметить, что Джед был горячим, как печка, и постоянно жаловался, что мои волосы лезут ему в лицо. Братья пинались, а про ночь с ректором в воспоминаниях практически ничего не уцелело. И только с Глошадом оказалось так комфортно.

Так комфортно, так замечательно, что в какой-то момент я попыталась перевернуться, Глошад не пустил, и мы свалились на пол, после чего поняли, что проспали.

– Покусанный каннис! – ругалась я, мечась по комнате в спешных сборах и ударяясь обо все подряд.

Принц предпочел не рисковать и натягивал штаны, оставаясь на полу.

Мать моя кошка, какой позор! Боевая парда проспала начало битвы. А что, если наши уже ушли через портал, так и не добудившись меня? Представляю, как радовался Итон, узнав о моем отсутствии.

– Ноэми, это моя рубашка.

– А?

Я так испереживалась, что не сразу поняла, что пытаюсь натянуть на себя чужую вещь. Так. Надо успокоиться и взять себя в руки. А почему руки дрожат? А почему хвост поджат? Чего я боюсь на самом деле? Того, что проспала, или того, что все-таки отправлюсь на битву? Ведь одно дело сверкать глазами и бить себя в грудь, мол, я такая бесстрашная и все дела, и совсем другое, когда до решающего момента один шаг. Возможно, последний шаг.

– Эй, ты чего?

Глошад оказался рядом так быстро, что я даже не успела заметить это. Сильная ладонь легла на плечо, подарив успокаивающее тепло, и несильно сжалась.

– Не паникуй. Я обо всем позаботился.

Ах, ну да. У меня же на запястье его браслет. Защита, которая перенесет меня от греха подальше. В смысле, из замка унесет.

Кошачьи боги, почему меня трясет?

– Мими, все будет хорошо.

Глошад крепко обнял, баюкая в своих руках, вселяя уверенность и гася панику. Я вцепилась в его плечи, зажмурила глаза и попыталась найти точку опоры. Кошачья сущность смотрела из глубин души большими от удивления глазами и недовольно била хвостом. Парды не трусят. Парды не бегут от проблем. Парды всегда на передовой.

Блин! Как тяжело быть пардой.

– …преподаватели завтракают, – долетел до меня голос Глоша. – Джером – так вообще дрыхнет…

Я чуть отстранилась, подняла голову и проявила чудеса женской логики.

– Глош, а поцелуй меня.

Старший наследник престола встретился со мной взглядом, и там такая бездна удивления мелькнула, что я улыбнулась и уже не попросила, потребовала:

– Ну же. Поцелуй меня.

– Зачем?

Я фыркнула и закатила глаза:

– В рейтинге самых глупых фраз в ответ на просьбу девушки поцеловать ее, твой вошел бы в тройку призеров! Ну же, Глошад, поцелуй меня.

Кошачьи боги, благодарю за то, что этот позор никто больше не увидел, но в следующий раз просто лишите меня дара речи. Пожалуйста! Можно икоту наслать или паралич лицевых мышц… да все что угодно, лишь бы я не говорила глупостей.

Теперь я проклинала себя за длинный язык. Чем я думала, прося его поцеловаться? Не головой так точно.

– Ноэми. – Глошад убрал руки и тактично отступил. – Ты, безусловно, мне нравишься. Причем такой, какая ты есть: дикая, спонтанная, неукротимая, умная… Просто я привык к малышке Мими. Проказнице, о чьих проделках во дворце ходили легенды. – Глошад улыбнулся. – Я еще очень хорошо помню, как ты стащила панталоны Дезире и повесила на флагштоке.

Ну, начнем с того, что я была не одна, а с Джеромом. Продолжим тем, что там такая веселая расцветочка была – наш глубокоуважаемый король в окружении нежно-розовых сердечек – что просто грех прятать такую роскошь от общественности и от короля в частности. А закончим историю тем, что нам тогда так влетело за эту невинную шалость, что еще месяц мы с наследником вели себя аки образцово воспитанные дети.

– Я к тому, что мне сложно разглядеть в тебе девушку, – закончил Глошад, разведя руками.

Ну-ну, сложно ему, как же! Я еще помню тот голодный взгляд, которым один недоящер сопроводил невинную кошечку в гостиничном номере, так что не надо сказок.

Кипя от негодования, я наклонила голову и оценивающе оглядела его снизу вверх.

– Не могу понять, – выдала задумчиво. – Ты не хочешь меня целовать или банально трусишь?

Глош застыл с непроницаемым видом (ну просто кремень, а не парень), после чего щелкнул пальцами, открывая за спиной портал.

– Увидимся в замке.

Я громко хмыкнула, скрестила руки на груди и улыбнулась. Какой делаем вывод, господа и дамы? Правильно, от нас сбежал трус. А раз так, то будем лечить от недуга.

Вот только сперва подеремся как следует, разгромим Викарда с его армией Бешеных, обойдем на повороте хитреца Толляна, добудем для Джерома корону и будем лечить. Позавтракать только надо…

* * *

– Мой господин, вы уверены, что мы можем ему доверять?

Викард обласкал воина снисходительным взглядом и не удостоил ответа. Солдаты нужны для битвы, а не для обсуждения приказов господ.

– Ваша воля, господин.

Высокий мужчина, затянутый в темно-красную кожу, склонил голову и отошел к сотне замерших в ожидании воинов.

Средний наследник престола опустил взгляд на правую руку. Серебристо-алый браслет королевского дома, богато украшенный сапфирами, оставался нем, но Викард знал – это ненадолго. Еще несколько минут ожидания, и перед ним откроется арка перехода.

С певучим звоном вытянув из-за спины кривой клинок безжалостной стали, Викард приготовился к сражению. В портал принц должен войти первым, и уже следом – взращенная им армия Бешеных. Кто знает, какие сюрпризы могут приготовить ему братья по королевской крови до того, как свора злобных волков, готовых рвать и убивать за своего хозяина, появится из портала.

Губы принца расплылись в предвкушающей ухмылке. Словно отголосок настроения своего хозяина, браслет вспыхнул алым.

* * *

– Удивлен.

Эддар чуть приподнялся на подушках, жестом отослал Джеда и в упор посмотрел на противника. Из-за набирающего мощь проклятья он был вынужден провести несколько дней в магическом коконе и только теперь, перед битвой, пришел в сознание. Придворный маг вырвал у смерти еще несколько дней жизни, вот только чувствовать себя лучше Эддар не стал и был вынужден соблюдать постельный режим и оставаться в полулежачем положении, в то время как старший принц с комфортом устроился в кресле напротив.

Игроки уже заканчивали партию в понятную только им игру, где по шахматной доске величественно ступали искусно вырезанные фигурки людей и животных; где пешки покидали доску и также легко возвращались, а основные фигуры не менялись уже очень много лет; где правила были понятны только двоим.

Глошад встретил взгляд соперника, улыбнулся одними уголками губ и чуть склонил голову набок, став похожим на статую Итара, бога плутовства и заговоров.

– У меня было время подумать.

Король еще раз оглядел поле боя деревянных фигурок и был вынужден признать:

– Хороший ход.

Его величество вытянул руку, поставил указательный палец на голову деревянного нага и, чуть помедлив, уронил, признавая поражение.

* * *

– Джером! Покусанный каннис, где носит наше величество! – возмущалась я, обегая вокруг здания пристройки. – Джеро-о-ом!!!

Окно первого этажа распахнулось, и из него практически по пояс высунулся Лиам.

– Нашли! В оружейной замок заклинило, вот он и не мог выйти, – пояснил оборотень, протягивая руку.

– Нашел время оружием любоваться, – проворчала я, позволяя каннису втянуть себя в комнату.

Бежать ко входу и заходить в западную пристройку, как положено, уже не оставалось времени.

Перевалив через подоконник, я обвела глазами присутствующих и зло зашипела. А куда братец-кролик делся? Почему Памела мнется в гордом одиночестве? Кто ее страховать будет, если братец не успеет к моменту перехода?

Прибью! Ей-богу, прибью!

– Твою ж матрешку! – внезапно всполошился Шархай, до этого блаженно жмурившийся в кресле, видимо, вспоминая бурное примирение с Кики. – Нож наверху забыл!

– Стой где стоишь, забудка полосатая! – рявкнула Гуля, энергично махая крыльями. – Повоюешь без ножа!

– Но он счастливый…

– Сдвинешься на миллиметр – свяжу и накостыляю, – пригрозила я, вновь оглядывая беспокойные ряды друзей. – И бога ради, Памела, куда делся твой братец?

Девушка вздрогнула от неожиданности и пропищала тише мыши:

– Пайп в туалете.

Я закрыла лицо руками и тихонько взвыла. Кошачьи боги, вот за что мне это все? Какое там победить. Да если мы отправимся на битву полным составом – это уже будет великая удача.

Браслет, подаренный Глошадом, обжег кожу резкой болью. Синхронно с моим злым шипением Джером поднял рукав и показал свой. Тонкий ободок браслета дома Райвиль был выполнен из серебра. Причудливая вязь создавала цветочный узор, украшенный демантоидами, камнями насыщенного травянисто-зеленого цвета.

– Пора.

Я обвела взглядом присутствующих – нервничали все. Тройка подпевал, сменивших дорогие наряды на легкие боевые доспехи (на них амуниция смотрится, как седло на корове, но сейчас не до критики), оборотни (разминающий кулаки тигр, лиэс с хитрым прищуром, вертящий глупой башкой волчонок), бледная аки привидение Памела, вцепившаяся в руку братца (успел-таки, серун, к началу), Салли с Томом (мозговой центр нашей банды, как всегда, что-то обсуждал) и звезда шоу – Джером Райвиль.

Его высокая фигура излучала несвойственную для столь хлипкого и поджарого тела силу и мощь. Облегченные доспехи сидели идеально, из-за спины воинственно выглядывали рукояти клинков и древко собранного лука.

Этого не портил даже клок пыли, прилипший в процессе выбивания заклинившей двери оружейной, да так безвольно и повисший на плече. Голубые глаза принца смотрели на команду с неуместной гордостью, какую испытывал бы генерал, глядя на бесчисленное воинство. Хотя, если вспомнить, как этот самый принц отнекивался от нашей помощи, всерьез веря занять престол самостоятельно, в его глазах мы действительно были несокрушимой силой.

– Речь толкать будешь или обойдемся? – язвительно выплюнул преподаватель по общей физической подготовке, входя в комнату.

Минуточку! А это что за явление садиста народу? У меня зрительные галлюцинации на почве стресса или этот рыжий и язвительный действительно изъявил желание присоединиться к нашей отважной компании? А кто не далее как четверть часа назад бил себя в грудь с криками: «Да я… да я никогда!»? А кто кривил физиомордию? А кто плевался оскорблениями, как кобра ядом?!

Но пришел. Пришел, наплевав на запрет ректора помогать нашей кучке клятвообязанных. Пришел, презрев все опасности. Пришел! Мать моя кошка! Неужели все волки в лесах передохли?

Увы, лица Джерома я в эту секунду видеть не могла, но по тому, как скривился Ши-Ван, догадалась, что в похожем ключе думала не одна.

– Не обольщайся, голубоглазка, – едко ответил преподаватель и обозначил свою позицию:

– Я иду воевать не за тебя. Я против Глошада.

– Ну а вы?

Джером повернулся к дворфу, и тот по-мальчишески озорно и лихо улыбнулся.

– Я же бессмертный. Считайте это моим старческим бзиком.

Ущипните же меня кто-нибудь! Они ведь отказались идти с нами! И ректору с честным видом врали, что не сунутся в эту мясорубку. Так что же изменилось?

– Ах вы, черти! – воскликнула Гуля, комкая и отбрасывая белый платочек, которым должна была помахать нам вслед. – Ладно, уболтали! Я тоже с вами.

Опасаясь хоть что-то комментировать, Джером быстро кивнул и решительно шагнул в арку перехода.

Подгоняемая предчувствием хорошей битвы и суеверным опасением, что портал схлопнется, оставив меня здесь, в западной пристройке, без приключений и битвы, я шмыгнула следом и оказалась в королевском парке.

Место старта никто не знал, поэтому, оказавшись на знакомом участке, мы с Джеромом переглянулись и выдохнули.

Парк не зря считался нашим излюбленным местом для проказ и диверсий. Мы помнили его от и до. За спинами – стеклянная стенка розария; вон за той линией плодовых деревьев площадка с гигантскими шахматами; слева – фонтан с гипсовой фигурой двух влюбленных, спрятавшихся под сияющим медью зонтом; справа моя любимая беседка…

Стоп! Какая сволочь спалила беседку!

– Кошкин хвост! – выругался вывалившийся из портала Лиам.

Не в силах оставить ругательство без своего возмущенного внимания, я удостоила волчонка взглядом и…

У каждого человека появляется момент, когда он хочет выругаться. Вне зависимости от пола, расы, культурного наследия предков, уровня воспитания. У каждого. Этот мог стать моим, но я впервые потеряла дар речи.

– Алекс, иллюзию! Остальные – бегом за розарий! – рявкнул Джером.

Ого, никак у величества восстал из мертвых командирский дух? Или это память предков дала о себе знать?

Тем не менее я ухватила Памелу за холодную руку и бодрой рысью помчалась за стенку розария. Уже оттуда, сдав ойкающую от страха ношу подоспевшему следом Пайпу, осторожно высунулась.

В каких-то пяти метрах от точки выхода нашего портала, прикрытого иллюзией дворфа, из алых росчерков арки перехода появлялись воины, затянутые в темно-красную кожу магически укрепленных доспехов. Все как один тренированные, высокие, увешанные оружием под завязку. И это людское море все прибывало и прибывало, выстраиваясь, группируясь и окружая своего господина.

– Интересно, где Викард нашел столько воинов? – в задумчивости произнес кто-то из аристократов-подпевал Джерома.

– По объявлению! – буркнула в ответ и строго посмотрела на приятеля. – Каков план действий?

Джером быстро облизнул губы и огляделся.

– Добежать до замка не успеем. Викард отрежет нас от цели, заставит воевать с кучкой своих солдат, а сам двинется к замку, – сообщил Король Очевидность и откровенно порадовал: – Маленький отряд сложнее поймать, поэтому делимся так, чтобы в каждой группе был кто-то под моей личиной, и расходимся. Первая группа – Оливер, Энтони, Гуд – идет по ранее запланированному маршруту. Вторая – Грэм и Том – уходит через аллею Славы к запасному входу. Пайп и Памела остаются и портят нервы соперникам. Прикройте Алекса, он сейчас знатно потратился. Остальные со мной. Ши-Ван, я могу рассчитывать…

– …на себя, – отрезал наг, показывая раздвоенный язык. – Рассчитывай на себя.

Крикнув напоследок: «Не облажайтесь уж слишком», всеми «горячо любимый» преподаватель молниеносно скрылся в кустах.

– …что вы не будете нам мешать, – словно в трансе, закончил Джером и встрепенулся: – Готовы? Тогда погнали.

В разумность младшего наследника верилось с большим натягом (я еще помнила наши детские споры и шалости), поэтому можете представить мое удивление, когда я поняла, что принятое Джеромом решение оказалось очень даже.

Первым и самым правильным стало решение не ждать, пока порталы раскроются, и начать действовать незамедлительно. Наш маленький отряд – принц и оборотни – уже успел пробежать через западную часть парка, когда четыре вспышки – зеленая, черная, алая и золотая – погасли.

Вторым удивительно верным решением Джерома стал выбор команды и маршрута. В ушах еще звенел крик несчастного, по-видимому, оказавшегося тем самым неудачником, на котором закрылся портал, отрезав что-то ценное, а мы уже штурмовали стену конюшни, примыкающей к остальным хозяйственным пристройкам.

Пользуясь природной быстротой и ловкостью, оборотни играючи вскарабкались наверх, умудрившись опередить даже отпрыска эльфов. Ох, плохо, плохо его Маккалич подготовил. Сразу видно, щадил и в полную силу не гонял.

Пробежав по крышам конюшни и амбара для фуража, мы успешно добрались до козырька дома конюших и готовились к штурму замковой стены, как вдруг Шархай упал, увлекая за собой меня и принца. Остальные успели спрятаться за трубу дымохода.

– Четверо в засаде, – тихо шепнул приятель. – На парней Викарда не похожи…

– Если не Викард, значит, Толлян.

Джером пару секунд напряженно хмурил лоб, а затем повернулся и сделал несколько знаков ребятам, укрывшимся за кирпичной кладкой дымохода.

Нужно отдать должное, идея создать невербальную систему значительно экономила время, позволяя общаться на больших дистанциях или в условиях конспирации. И это третья придумка Джерома, которая, на удивление всем кошачьим богам, неплохо работала в полевых условиях. А вот чего маменькино высочество учесть не могло, так это наличия новых членов команды.

– Это что за пантомима? – громким шепотом полюбопытствовала Гуля и, оставшись без ответа, продолжила сыпать предположениями: – Ритуальный танец? Раннее проявление старческого тремора?

Джером зло скрежетнул зубами и одними губами выпалил:

– Просто лети за мной!

Дальнейших инструкций не последовало.

Подчиняясь приказу, лиэс с волчонком ловко спрыгнули вниз, под покровом деревьев незаметно переместились на сто шагов южнее и начали отвлекающий штурм замковой стены.

– Тревога! Тревога!

Еще никогда эта команда не казалась сладкоголосой музыкой…

Наша четверка придерживалась изначального плана – войти через черный ход западной башни, подняться по лестнице на чердак и миновать практически большую часть ловушек по крыше.

Пробежка по остывшей за ночь черепице – то еще удовольствие, особенно если под ногами тонкий ледок, со стороны парка в тебя долетают отголоски чьих-то заклинаний, а снизу беснуется орда Бешеных, пытаясь прорваться сквозь парней хитреца Толляна.

– Идем как по расписанию! – воскликнул Шархай, сматывая привязанную к «кошке» веревку.

Мы только-только успели спуститься в одну из церемониальных галерей по веревке, и теперь Джером вертел в руках план здания, пытаясь сообразить, где находится та самая фальш-панель, о которой говорил Глошад. Я любовалась напольной вазой с единорогом (это не ее мы с Джером кокнули во время одной из игр?), а Гуля настороженно оглядывалась.

– Не сглазь! – рыкнула она, пнув тигра когтистой лапой, но было поздно.

Он уже это сделал.

Сперва появился звук. Скрежет, больше подходящий для дома с привидениями, чем для королевской залы. А еще звук перемещался, словно издающее его существо кружило по комнате, оставаясь для нас невидимым.

Хр-р… Хр-р…

Так. Спокойствие, Ноэми, только спокойствие. Боевым пардам неведом страх. Нас не пугают шорохи и потусторонние звуки. Поэтому спокойствие, только спок… Ой!

Темнота накрыла комнату плотным пологом.

– Что со светом? – недовольно буркнул Джером, зажигая на кончике указательного пальца портативный светлячок.

Ему-то хорошо, у него инстинкты не такие сильные, чтобы различить концентрирующуюся во мраке угрозу.

Хр-р… Хр-р…

Скрежет стал нарастать, а интервал – сокращаться. Шерсть на загривке встала дыбом, интуиция требовала рвать когти. Звук стал таким сильным, что начало казаться, будто вся комната предвкушающе рычит.

– Какого хрена… – выдохнул удивленный Шархай, тыча пальцем в ближайшую статую.

И это стало сигналом к атаке.

С потолка посыпались гипсовые змеи, пауки, тараканы и скорпионы размерами с комнатную собаку. Гипсовый плющ, оплетающий колонны, зашевелился и воинственно выставил ветви, как бы намекая: «Ты не пройдешь».

Перейдя в боевую форму, я попятилась, прикрывая собой Джерома, все еще шуршавшего картой. Шархай повторил за мной, опасливо косясь на медленно оживающие каменные статуи богов древности, и только Гуля пришла в приподнято-радостное настроение.

– Братцы, да вы чего?! Я ж своя! Сво-о-оя!

«Братцы» признавать каменное родство не пожелали и ринулись в атаку.

Шархай шумно отбивался двумя короткими кинжалами от гологрудой богини. Я тоже не собиралась портить маникюр, а потому сорвала со стены алебарду кого-то из давно умерших, но увековеченных в этой галерее предков одного из королевских домов, и безжалостно крушила статую бородатого мужика. Гуля вытворяла в воздухе фигуры высшего пилотажа, умудряясь еще и зубоскалить:

– Я те дам на меня огрызаться! Ветки прочь от ценного экспоната! Да я таких, как ты, одним когтем давила! Ах вы, звери гипсовые!

Из всей картины выбивался только младший наследник престола, с упорством улитки, взбирающейся на дерево, продолжающий поиски той самой панели, за которой расположился тронный зал.

– Гипсовые! – внезапно воскликнул Шархай, пыхтящий рядом со мной. В отличие от бородатого, гологрудая барышня оказалась чертовски живучей и приставучей.

– Чем можно разрушить гипс, помимо грубой силы?

– Стихией! – откликнулась я, провожая пинком под крепкий зад упавшего соперника и привечая ударом в лоб другого.

Судя по количеству бородачей, бриться боги древности не любили.

Чертыхнувшись, Джером сунул карту во внутренний карман и подключился к процессу. «Водяной вихрь» отбросил неприятеля к противоположной стене, а «Дыхание зимы» намертво вмуровало в лед мелких нападающих, но вот крупные статуи даже не чихнули, продолжая наступление.

– Огнем! Огнем по этим гадам, раз свою не признали! – выпалила Гуля.

И я полностью поддерживала крылатую представительницу семейства горгоновых, потому что эти гипсовые мужики и дамы плохо рубились и вообще вели себя крайне неприлично, подбирая и приставляя на место отлетевшие части тела.

Последовав совету Гули, наш «без пяти минут король» вскочил на подоконник, чтобы иметь более высокую точку атаки, и принялся сплетать заклинание огненного вихря. Штука энергозатратная и не очень точная, а потому применяемая только в массовых разборках.

– Ложись! – выкрикнула я, предусмотрительно отскакивая и прижимаясь к ближайшей стене.

Глядя на то, как воздух в комнате вспыхивает, собирается вместе, как стена пламени от пола до потолка движется вперед, оставляя после себя только кучки пепла, я с завистью вздохнула. Увы, но меня кошачьи боги магией обделили. Капелька способностей к магии крови, бездна обаяния и целый вагон везения – вот и все, что даровали хвостатые покровители.

Внезапно надежная опора в виде стены растворилась, заставив на миг потерять равновесие, а после чьи-то руки увлекли меня в темноту секретного хода и закрыли рот широкой ладонью.

М-да. Кажется, удачи для бедной маленькой пардочки тоже пожалели.

– Тише, не кричи, – раздался над ухом знакомый шепот, но я и так уже почуяла запах мяты, силы и уверенности. Запах дракона.

– Мими!!! – раздался крик Джерома, а следом в стену передо мной что-то ударилось.

Искренне надеюсь, что маменькино высочество не стало использовать собственную смазливую мордашку в качестве тарана. Что о нем придворные подумают! А какие ужасы молва про битву начнет слагать! Я наш народ знаю, они такого нафантазируют, что самим страшно спать станет!

В стену вновь что-то бухнуло.

– Скажи, что ты попала в ловушку, – шепотом посоветовал Глошад, отпуская.

Какая-то часть меня захотела разыграть спектакль «Ой, а я темноты боюсь! Бери меня на ручки», но я зло осадила малодушный порыв и рыкнула:

– Хватит долбиться! Жива я! Жива!

За стеной образовалась пауза, а потом послышался обеспокоенный голос Джерома:

– Мими! Ты в порядке?

Та-а-ак… До кого-то определенно очень медленно доходит.

– Я в ловушке! – крикнула, заинтересованно поглядывая на Глошада и виднеющиеся за его широкой спиной ступеньки. – Идите дальше. Я в безопасности.

За стеной вновь повисло молчание.

– Ой, да проваливайте! – рявкнула, пока в рядах не послышались выкрики: «Мы тебя не бросим». – Пока мы тут разговоры ведем, Викард и Толлян штурмуют замок. Не знаю, как вы, а я ни одного, ни второго в короне видеть не хочу.

В этот раз тишина продлилась чуточку больше, я даже начала сомневаться, получу ли ответ. Перед глазами возникла впечатляющая картинка того, как Шархай взваливает на плечо протестующего наследника, а Гуля летит сверху и хитро ухмыляется во все клыки.

– Люблю, – раздалось тихое признание, и все стихло.

Я удивленно таращилась на стену с видом «это что сейчас было?». Глошад в задумчивости стоял рядом.

– Порой мне кажется, что любовь похожа на привидение, – после затянувшейся паузы изрек старший наследник.

– А?

– Все о ней говорят, но не все видели. – Принц взял мою руку и потянул к лестнице. – Идем, надо торопиться.

* * *

Глошад прикрыл глаза, контролируя своих подопечных. Сидящий на креплении одного из факелов мышонок повернул голову, и в отражении черных бусинок-глаз, как в зеркале, отразились огоньки чужих факелов.

Пока большая часть его армии воевала наверху, Викард в окружении самых верных воинов шел по туннелю, сверяясь с выданной старшим наследником картой, но на развилке притормозил и нахмурился.

– Господин?

– Чертовщина какая-то…

Слова, подхваченные эхом, разнеслись далеко в глубь трех подземных ходов и стали катализатором. Своды вздрогнули и задрожали, темнота проходов ожила от концентрации древней магии и нанесла удар.

Отбиваясь от вылезших из-под земли кривых корней, отряд попятился к стене. Викард так и не понял, кто и как заманил его в ловушку, а маленький мышонок уже перепрыгнул на плечо среднего наследника престола и вцепился в мочку уха. Блеснула капля крови…

Глошад мысленно кивнул и, не сбиваясь с шага, переключился на другого лазутчика.

Черный мышонок охотно следовал за Толляном. Этот, в отличие от братца по королевской крови, привык хитрить всегда и при любых обстоятельствах. А потому, если и поверил в инструкции Глошада, то в итоге все равно решил действовать по-своему.

Пользуясь преимуществом, его наемники первыми осадили замок и блокировали все выходы-входы, в то время как сам Толлян медленно, но верно подбирался к дверям тронного зала.

– Я слышал крики, – сообщил лорд Стенд, второй меч Аристалии. Увы, не посмевший так же легко пренебречь собранным на него компроматом, как это сделал Дерен Маккалич.

– Откуда?

Толлян завертел головой.

– Галерея.

Стенд указал на дверь, за которой еще недавно кипела схватка оборотней с ожившим барельефом и статуями.

– Не наши проблемы, – расплылся в улыбке плутоватый принц и подтолкнул копающегося у дверей мага. – Вскрывай! Я должен быть первым…

Глошад так не считал, а посему его исполнитель незаметно вскарабкался по штанине, нырнул за голенище сапога и прямо через ткань брюк прокусил икру принца.

В этот раз каплю крови успели заметить только черные бусинки глаз мышонка.

– Куда мы идем?

Ноэми дернула его за рукав, и третьего приказа к действию старший наследник отдать не успел.

Обернувшись на свою спутницу, он в очередной раз удивился тому, насколько ее внешность экзотична и притягательна. Большие синие глаза, гладкая кожа, черный водопад волос и грация, доступная только кошкам. Ею можно было любоваться часами, что он иногда и делал, пробираясь в спальню пардочки в облике Блоша. Еще больше ему нравилось подглядывать за ней в душе, но интересовала Ноэми не поэтому.

– Мы идем в обход.

– Ну конечно! – с нескрываемым сарказмом воскликнула она, смешно морща носик. – В обход – это же гораздо быстрее. Это мы как раз к ночи и доберемся.

Глошад улыбнулся и, воспользовавшись шириной прохода, пошел рядом. Изредка их руки касались, и он находил в этом какое-то особое удовольствие. В подземелье стояла глубокая тишина. Он привык к тишине и отдал бы многое, чтобы вот так просто идти с Мими, изредка касаясь ее теплой кожи подушечками пальцев, но сейчас требовалось подготовить пардочку к разыгрываемой комбинации.

Лишь бы она поняла все правильно…

– Ты играешь в шахматы?

– Скукота! Я – парда, не забыл? Машина для убийств и все такое. У меня в крови война, а не вот эти ваши… – Она вскинула руки, не находя подходящих слов, а потом припечатала: – тактические ужимки.

– Ошибаешься. – Наследник мягко улыбнулся. – Шахматы – это не что иное, как расширенное единоборство.

– Скажешь тоже!

– Вообрази схватку двух борцов, – предложил Глош, стараясь подстроиться под шаги девушки так, чтобы той было комфортнее. – В поединке каждый из них стремится при помощи физического насилия принудить другого выполнить его волю. Цель каждого – сокрушить противника, сделать того неспособным ко всякому дальнейшему сопротивлению. Шахматы – та же борьба. Борьба умов.

Ноэми покосилась на него с недоверием, как смотрят на несущего бред ребенка, и Глошад с содроганием понял, что ему нравится даже ее скепсис.

Остановившись и встав напротив, он коснулся пальцами ее щеки, погладил шею и, зачарованно глядя на приоткрывшиеся губы пардочки, признался:

– Прелесть шахмат заключается в отсутствии удачи. Только сухой расчет и планирование.

Улыбнувшись, он отстранился и сделал приглашающий жест в сторону скупо освещенного зала. Туда, где в самом сердце, на специальном возвышении поражал своим величием престол Аристалии.