Глава 29. Обрыв.

Эвелина Мэрроу.

Ветки били по лицу.

Снег хлестал в глаза, слепил, забивался под ресницы, таял на коже и тут же превращался в ледяные иглы. Холодный воздух резал лёгкие так, что каждый вдох становился болью, а выдох — рваным, хриплым.

— Остановись! — закричала я, натягивая поводья до дрожи в пальцах. — Пожалуйста… остановись!

Но конь будто не слышал.

Он нёсся так, словно за ним гнался пожар. Словно позади была смерть, а впереди — единственный шанс на спасение. Копыта гремели, мышцы подо мной ходили волнами, и я чувствовала: это не бег — это паника. Чистая, животная, слепая.

Я пыталась удержаться в женском седле, пыталась вспомнить всё, чему учил Говард, всё, что знала о лошадях я сама…

Но сейчас знание было бесполезно.

И внезапно — удар по памяти — всплыло другое воспоминание.

Мне двенадцать. Я маленькая, упрямая, уверенная, что взрослая. Сажусь на Бурана — дикого, необъезженного жеребца, которого запрещали трогать даже опытным ездокам.

«Не смей, Элина!»

«Он тебя убьёт!»

Я смеюсь. Сажусь. Дёргаю поводья.

А потом лечу. Поле, ветер, земля, которая вдруг оказывается слишком близко. Хруст костей, белый потолок, гипс. Почти два месяца боли и стыда.

Вот и сейчас — я лечу. В другой жизни, в другом теле. Но с тем же страхом, который скручивает внутренности и лишает воздуха.

Лес впереди вдруг разорвался. Мы вылетели на поле. Открытое, пустое, ровное. Без веток, без деревьев и преград. На мгновение я подумала — самое страшное позади. И именно тогда увидела его. Чёрную линию впереди.

Обрыв…

— Нет… — выдохнула я, чувствуя, как кровь уходит из лица.

Пальцы судорожно дёрнули поводья в сторону.

— Давай! — закричала я, срывая голос. — Давай же!

Конь не свернул. Он ускорился. Мир сузился до одного — до линии, за которой ничего нет.

Я мысленно попрощалась с жизнью. Со вторым шансом и с надеждой сделать всё правильно. Я снова не справилась.

Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Я уже видела, как земля впереди исчезает. Как мы летим вниз.

И вдруг —

Рядом грохнули копыта. Я резко повернула голову.

Кайрен.

Он мчался во весь опор, низко пригнувшись к гриве, как хищник, который догоняет добычу. Лицо — каменное. Глаза — холодные, сосредоточенные, смертельно спокойные.

— Брось поводья! — крикнул он.

— Она не останавливается! — закричала я в ответ, почти захлёбываясь паникой. — Я пытаюсь!

Он оказался рядом через секунды. Протянул руку, схватил мои поводья, дёрнул. Ничего. Конь будто обезумел окончательно.

— Там обрыв! — закричала я.

— Вижу! — отрезал он.

Я увидела это по его лицу, по взгляду и по тому, как он сжал челюсть.

Решение уже принято.

— Я пересажу тебя на своего коня, — сказал он резко.

— Что?!

— Не спорь!

Спорить? Мы неслись так быстро, что любое движение могло сломать мне шею. Я боялась даже моргнуть.

— Я боюсь отпускать поводья! — выдохнула я.

— Я удержу.

Голос был таким, что сопротивляться стало невозможно.

— Просто отпусти.

Это было не просто. Совсем не просто. Страх сковал меня по рукам и ногам. Меня просили довериться человеку, которого я боялась не меньше, чем обрыва впереди.

Его большая ладонь легла мне на талию. Не оставляющая выбора.

— Сейчас, — коротко сказал лорд Нордхольд.

И дёрнул.

Время исчезло.

Я отпустила поводья и вцепилась в его шею, как утопающий хватается за воздух, мечтая лишь об одном - выжить.

Мир перевернулся…