19

Лойд уехал на рассвете. Мы с ним даже и не попрощались толком. После ужина я возвратилась в свою комнату и засела за книги. Разбиралась в местной грамоте, выписывая в строчку буквы. Пыталась сложить их в слова, выискивая в текстах знакомые символы.

Я все надеялась застать этим вечером Лойда и поговорить с ним без посторонних. Спросить про эликсир и его дальнейшие планы в отношении меня. Я в принципе не против год отсидеться в его покоях, если родня мажорчика оставит меня в покое.

Столица, дворец, король — я слишком про это мало знаю и навряд ли быстро смогу сориентироваться. Поэтому я его понимаю, светить меня при дворе крайне неблагоразумно. Вот если бы у меня было больше времени для изучения этикета, регламента и дворцовых традиций. За день такое не усвоишь, а попасть в просак мне и самой не хочется.

Когда от усталости и напряжения глаза начали слипаться, наспех умыла лицо и почистила зубы. Улеглась в кровать, накрывшись мягким одеялом. Последняя мысль была: завтра непременно выпрошу эликсир. Мы же еще успеем попрощаться?

— Лиз, — пробудил меня его горячий шепот.

Я слегка разлепила веки, вглядываясь в полумрак. Который час? Судя по окружающей меня тьме самый разгар ночи. Только что тогда делает в моей комнате мажорчик?

Я резко подскочила, зажав одеяло на груди. Всмотрелась в его застывшую темную фигуру, что застыла сидя на краешке моей кровати.

— Что ты здесь делаешь? — в тон ему громко прошептала я.

— Хочу просто сказать, чтобы ты не обижалась на меня. Иногда я себя вел как… в общем, не совсем достойно. А ты молодец, можешь дать отпор. Возможно, мы никогда больше не встретимся. Знай, я не жалею, что выбрал тебя своей женой. Пусть и на время. Будь счастлива, Лиз.

— Ты что какой добренький? — я подозрительно сощурилась. Подспудно ждала на прощание какую-нибудь гадость. За свои резкие слова, что вчера так необдуманно бросила мажорчику в лицо.

— Просто решил сказать то, что чувствую. Я не могу взять тебя с собой, сама понимаешь… В ванной я оставил кристаллы для нагрева воды и еще кое-что, по мелочи. Останешься жить в этой комнате. Можешь начать подыскивать для себя подходящий дом, я распоряжусь, чтобы после развода его перевели на твое имя. Начнешь новую жизнь. А пока я буду присылать деньги, немного, конечно, но на твое содержание хватит.

— Спасибо, — внезапно подкатил ком к горлу. Не хватало только расчувствоваться и признать мажорчика неплохим парнем.

— На благодари, мышь, — усмехнулся он, и мне сразу же за это прозвище захотелось прибить его подушкой.

— Ты невыносим, — фыркнула я и накрылась с головой одеялом, показывая, что не желаю продолжать разговор.

Подумала, что еще пересечемся утром и я успею сказать прощай. И придумаю что-нибудь дерзкое в ответ, если опять с его губ сорвется ненавистное для меня прозвище.

Только утром Лойда уже не было. Как мне сказала вошедшая в мою комнату Ана, он уже как час вместе с Конрадом покинул особняк. У Конрада был портальный камень, что махом перенес их в столицу. Очень удобно. Не надо в карете трястись и коней загонять. А так от нас до столицы не меньше пяти дней пути.

Ана положила поднос с завтраком на столик и принялась готовить для меня одежду.

Сейчас вместо потрепанного платья и застиранного фартука мне полагалась нижняя сорочка и лиф, шнуровавшийся на груди, что позволяло мне одеть его без посторонней помощи. Я все же не удержалась и закатила глаза, взглянув на бабушкины панталоны. Зато тепло и практично. Чулки плотно облегали ногу и защищали от прохлады осенних дней. Платье, пусть было не новое, а из запасов леди Коррины, отнесенное в разряд — мало и вышло из моды, было сшито из добротного материала, а швея довольно удачно подогнала мне его по фигуре.

После завтрака я с нетерпением поджидала учителя. Я так мало знала об этом мире, и у меня накопилось куча вопросов. Да что таить, я жаждала быстрее освоить грамоту и письмо. Без этого чувствовала себя слишком «голой», не защищенной от внешнего мира. В любом королевстве есть свои законы и правила, и я должна использовать их в свою пользу.

Так что буду усердно заниматься и не рассчитывать на волшебный эликсир. У мажорчика я спросит так и не успела, а магистр скорее будет мучать правильным написанием закорючек, вырабатывая у меня каллиграфический почерк, чем сочтет достойной глотка чудодейственного средства.

Дверь отворилась, и появившаяся на моих губах улыбка тут же погасла, когда я увидела дружное семейство своего супруга на пороге комнаты. Выражение лиц Элеоноры и леди Коррины явно говорило о том, что они не просто так пришли справиться, как у меня дела.