32

Нарран де'Лавр

Несколько мгновений я смотрел на неё, пытаясь сообразить, что происходит.

Эсмаилья сжалась, свернулась клубком, словно пытаясь спрятать, закрыть от меня странное сияние.

Слишком яркий свет… не удержала магию? Я не чувствовал опасности, но это всё же настораживало.

Эсмаилья.

Прижав её к себе, перекатывал в мыслях имя и то доверие, которое она мне оказала. Отдалась, расслабилась, стала полностью моей.

И понимал, что никуда больше её не отпущу. Моя женщина. Моя судьба.

Надо будет что-то решить и с помолвкой, и с договором, и со всем остальным. Уговорить её побыть здесь, пока…

Наверное, не уговорю. Но это потом, а сейчас разобраться бы.

– Тебе плохо? Что происходит?

– Я… не должна была, – пробормотала она.

– Не смей жалеть. Слышишь?

Девушка сжалась, и я крепче прижал её к себе:

– Я больше не отпущу тебя. Не дам тебя в обиду. Не бойся. Закрою тебя собой, жизнь отдам. Ты моя.

Она всхлипнула, не ответив.

Почему? Я очень старался не взвинтиться. Это было здорово! Безумно, невероятно! Я спал со многими женщинами, но никогда не испытывал такого.

Не задумываясь убью за неё, заслоню её собой. Пусть хоть кто-то посмеет сказать, что любовь к эльфийке – позор!

И теперь…

Почему она не прижимается ко мне с тем же доверием? Почему сожалеет, будто совершила нечто позорное?!

Это бесило, вызывало горечь, желание что-нибудь сокрушить.

Я медленно выдохнул. Всмотрелся в неё.

– Расскажи мне всё, – попросил.

– Не могу.

Сияние утихло. Определить, что это за магия, по-прежнему не получалось. Но я не слишком силён в эльфийской магии. Отец мало чему успел меня научить.

Метка вызова кольнула, обожгла. Кальвер здесь!

Ругнувшись сквозь зубы – как не вовремя! – я коснулся губами виска Эсмаильи.

– Прости, я вынужден ненадолго тебя оставить. Кальвер прилетел. Только выясню, что там, проверю, нет ли за нами хвостов, и вернусь. И мы всё обсудим. Хорошо?

Эсмаилья кивнула. Я ещё раз коснулся губами шёлковой нежной кожи.

Оставлять её не хотелось ни на миг. Снова глянул на грудь – света больше не было. Эсмаилья прикрыла глаза, не давая мне в них заглянуть.

– Я быстро, – шепнул, поднимаясь и накидывая халат.

Удостовериться, что Грантер не идёт по следу. Отправить остров по новому маршруту. И тут же к ней. И тогда не отпущу её, пока она мне всё не расскажет!

Она не смотрела на меня. Сразу за дверью воспользовавшись порталом, я вышел в приёмном холле.

Окинул взглядом полицейскую «осу», на которой прибыл Кальвер. Нахмурился:

– Зря ты притащил сюда чужую технику.

– Прости. Другой не было. «Светляка» подбили.

Я высветил мысленный пульт управления плавучим островом, сверяясь с обзорными телескопами. Вроде бы никого.

Друг приблизился и вдруг опустился на колено, как подобает подчинённому. Склонил голову:

– Я прошу тебя отпустить меня. Как ты и обещал.

– Я исполню своё слово, даже если ты не будешь придерживаться глупого этикета, – проворчал я, не отрывая взгляда от вспыхнувшего экрана. – Рассказывай.

Кальвер поднялся. Оторвавшись на миг от экрана, я покосился на него – глаза оказались непривычно серьёзными.

– Руотаний? – спросил я. – Ты избавился от него?

Стиснул зубы, ожидая ответа. Уверен, Кальвер всё исполнил как надо. Но мне предстоит объясняться с Эсмаильей, которая просила не трогать ушастого.

– Это то, о чём я хотел поговорить.

Ответ несколько напрягал. Но поговорить важнее сначала с Эсмаильей. Поэтому я лишь кивнул и задал вопрос о том, что касалось непосредственно нашей безопасности:

– Грантер?

– Ушёл, едва увидел отряд «ос». Я не стал преследовать его…

Сердце сдавило тисками, не давая дослушать. Все инстинкты взвыли: опасность!

Я крутнулся, наверное, бешено сверкая глазами, пытаясь сообразить, откуда, кто…

Эсмаилья!

Всё внутри взвилось, безошибочно зная, чувствуя: она, моя женщина, в опасности!

Метнулся к порталу.

Кальвер как всегда моментально сориентировался и прыгнул за мной.

Я ворвался в комнату, пропахшую нашей близостью, самой лучшей в моей жизни.

Эсмаилья лежала на кровати. В тонком пеньюаре, который я приготовил для неё, но так и не успел отдать.

Светлые мягкие волосы разметались, руки раскинулись. На предплечье растекалось бордово-сизое пятно.

Яд!

Кто посмел? Откуда?!

Из горла вырвался хриплый, надрывный вой.

Я метнулся к ней, пережал руку, чтобы яд распространялся как можно медленнее.

Попытался сообразить, где ближайшее противоядие…

Залетевший следом Кальвер бросил на нас взгляд, отстегнул небольшой карман с пояса. Люди более подвержены всякой заразе и отравлениям, поэтому он всегда носил с собой небольшой арсенал антиядий.

– Что это? – спросил, и я качнул головой: понятия не имею.

Кальвер на секунду задумался, после вытащил круглый зелёный шарик:

– Самое сильное, с магической добавкой.

Кивнув, я ухватил пилюлю.

– Подержи, – попросил, указывая на Эсмаилью.

Кальвер сжал её предплечье, а я, за неимением ничего другого, всунул шарик в посиневшие губы, еле продавил сквозь сведённые челюсти.

Вскинул руку, чтобы сдёрнуть с пояса друга кинжал. Полоснул себя по ладони, сложил горстью, нетерпеливо дожидаясь, когда набежит кровь.

Кальвер выхватил у меня кинжал, осторожно провёл лезвием по растекающемуся на коже Эсмаильи пятну. И принялся выдавливать прямо на постель яд, пока я заливал свою кровь ей в рот.

В конце концов, большая часть ядов меня не берёт – тоже преимущество, которым одарил предок-оборотень.

Под распахнувшимся вырезом халата на её груди проступала тёмная, словно обожжённая отметина. А мою собственную грудь всё сильнее сжимало тисками. Казалось, если с девушкой что-то случится – я в тот же миг рухну рядом замертво.

Наверное, это взбесило бы меня, если бы ощущение не было слишком ярким, сильным, если бы страх потерять Эсмаилью не перекрывал все разумные доводы и возможные подозрения.

Неужели… артефакт? Тот странный свет – может ли быть каким-нибудь эльфийским артефактом? Невероятно! Внутри неё?

Но ничего другого мне в голову не приходило.

Вспоминая, как брал под контроль Лунный, я изо всех сил попытался настроиться на то, что находилось сейчас в груди моей женщины.

И получил слабый отклик. Будто от некогда сильного, но погибающего создания.

Знать бы, что это, как оно действует! Но я не знал. И поэтому направил всю силу своего желания, вложил в просьбу-приказ:

«Помоги мне! Не дай ей умереть! Возьми моей силы сколько нужно, но пусть она живёт!»

В груди Эсмаильи шелохнулось, сверкнуло отблеском света.

Опустившись на колени, я придерживал её голову, вливая кровь и продолжая взывать к артефакту. Рядом Кальвер яростно сцеживал яд. Выхватил из той же напоясной аптечки тёмный пузырёк, смочил край шёлковой простыни и протирал рану, пытаясь вычистить.

Глянув на плечо, где виднелся уже почти затянувшийся след от укуса оборотня, я влил немного своей крови и в порез на предплечье. А после вернул к губам.

Девушка сглотнула, закашлялась, и я поднял её, перевернул. Крепко прижал к себе, чуть похлопав по спине.

Тяжело дыша, она распахнула глаза. Несколько мгновений смотрела вокруг, словно не понимая, где оказалась, не узнавая никого из нас.

– Что произошло? – шепнула обессиленно. – Нарран?

– Это ты мне расскажи.

Она обхватила меня за плечи, но тут же отшатнулась, глянула с ужасом, словно что-то вспомнив.

– Это ты? Ты ввела себе яд?

Такая мысль казалась кощунственной, и всё же кроме нас тут никого не было. И любые воздействия извне я, казалось обрубил. Коралловый замок не поднимал тревогу, не передавал о чужом присутствии. Продолжал плавно плыть… правда, я вспомнил, что так и не сменил курс.

Эсмаилья попыталась отвести взгляд, обессиленно откинувшись на подушку.

Я повернул к себе её голову, заглянул в глаза.

– Прости, – шепнула она.

По щеке покатилась слезинка.

– Зачем? – рыкнул я.

Девушка молчала, но я не сводил с неё требовательного взгляда. Теперь, когда угроза жизни отступила, я не собирался отпускать её, пока не проясню всё, что только возможно!

Надеюсь, отступила.

Кальвер поднялся, нашёл на столике пыльный бокал и отправился в ванную за водой.

Я подсел на кровать, сжал Эсмаилью в охапку, не представляя, что делал бы, как пережил бы, если бы её не стало.

– Как тебе удалось? – шепнула пересохшими губами. – Это же мгновенный яд!

Переборов желание снова зарычать, я прикрыл глаза. Взял себя под контроль, как научился давным-давно в Нижнемирье.

Принял бокал у вернувшегося Кальвера, и, придерживая голову Эсмаильи, помог ей напиться.

Друг нашёл у себя в той же сумке бинт, смочил настойкой ещё кусок ткани и перевязал её руку.

– Пойду поищу кухню, – хмыкнул, поднимаясь.

– И запасы аптечки пополни, – отозвался я вдогонку.

Давно, больше года назад мы с ним вместе искали этот замок по смутным наставлениям отца. Вместе исследовали его. Кальвер знал, что где находится, просто давал нам время.

За что я был ему благодарен.

– Расскажи мне всё, – произнёс, едва дверь за ним затворилась.

– Я не могу, – тихо отозвалась Эсмаилья.

– Послушай! – я повернул к себе её голову, заставляя смотреть в глаза. Почти физически ощущая, как прорываю стену недоверия, разделявшую нас пропасть. – Нет ничего, что мы не могли бы изменить. Исправить. Нет ничего, что я использовал бы против тебя. Что бы ты ни рассказала, я помогу. Ты мне веришь?

– Даже если… это противоречит всем твоим стремлениям и планам?

И хотелось бы запальчиво крикнуть, что да. Но… не знаю, как бы я поступил, выяснив, например, что её подкупила и подослала мамаша. Маловероятно, и всё же раскидываться громкими обещаниями я не привык.

– Я никогда не причиню тебе вред. И буду искать выход.

Эсмаилья всмотрелась в мои глаза, будто пытаясь что-то вычитать. Огляделась:

– Где мы?

То ли оттягивала момент, то ли наоборот – ждала взаимной откровенности от меня. Но я не стал настаивать на своём:

– Коралловый замок.

И без того широкие синие глаза округлились:

– Ты – сын Лавриутания Иллиниириса?

– Ты его знаешь?

Отец мало рассказывал о своей эльфийской жизни. Поэтому я пристально наблюдал за реакцией.

– Он очень известный техномаг и конструктор, говорят, создал замок, который… – она осеклась, видимо, осознав, где находится. – Он пропал без вести много лет назад! Что с ним случилось? Дроу?

– Да. Отец долгое время находился в плену у королевы Арьяри. Она всё пыталась разузнать его секреты и заставить работать на себя. Многие годы не давала нам даже видеться.

– Что с ним стало?

Я сжал зубы. Болезненные вопросы. Долгое время я считал остроухого отца своим позором. Как и все вокруг. И только под конец, повзрослев и обретя изрядную долю свободы, смог хоть немного понять его. Сблизиться с ним.

– Он пытался бежать. Обещал встретиться со мной тут, в Коралловом замке. Всё, что от меня зависело, я сделал. Но… так его и не дождался. Наказание Ночных дроу страшны, я могу только догадываться, как обошлась с ним королева. Но точно знаю, что он не выдал меня и моих планов.

– Планов?

– Это он рассказал мне об артефакте Жизни. Я не могу иметь детей, видимо, из-за крови оборотня. Мать выяснила это, прежде чем дать клятву, что освободит меня и не станет вмешиваться в мои планы на Поверхность, если у меня появится наследница. Артефакт Жизни – единственная надежда. И королева не знает о ней.