53

Оливия Салазар

Красное платье! Вот о чём я совершенно забыла, разволновавшись из-за внезапного появления на свет наследника у четы Тартейн. Однако, у меня была верная Медиса, которая ни за что не дала бы мне забыть хоть что-нибудь провокационное.

— Милый, мне необходимо ненадолго отойти, припудрить носик, – улыбнулась я, предупреждая Адриана о причине отлучки. – Займись пока гостями. Я быстро.

Ну, насколько это возможно, с учётом того, что мне предстояло снять один шедевр швейного искусства и надеть другой.

— Ну чего ты капаешься?! Давай я тебе помогу, – зашла мне за спину подруга. – О, боги, кто придумал такую сложную шнуровку?! Э-эх, если бы не необходимость поразить высшее общество, можно было бы эту пытку оставить для герцога. Ему полезно.

— Не переживай. Второе ещё изощрённее, — хмыкнула я.

Мы потратили добрых полчаса, чтобы в результате вызвать немой фурор. Почему немой? Всё просто! В гостиной воцарилась в буквальном смысле мёртвая тишина. Стало слышно, как потрескивают свечи в канделябрах, как часы отмеряют каждую секунду уходящего времени. И всё это произошло в тот момент, когда я вошла в зал. Почему же все гости заметили одновременно? Тут “сработала” леди Лафт, объявив моё возвращение громогласным: “Встречаем очаровательную невесту!” Разумеется, все повернулись ко входу, и в ту же секунду вплыла я в своём красном платье. Онемение, смесь восторга и чёрной зависти на лицах одних, восхищения и ещё чего-то на лицах других, и… самое главное, Адриан! Он смотрел на меня так, будто увидел одновременно все чудеса света в одном месте. Восхищение, счастье, любовь, а ещё какой-то подозрительный огонёк. Но я знала точно, ни на одну женщину прежде он не смотрел так, как на меня. Долго, изучающе, не скрывая улыбки. Морт что-то прошептал другу, но тот даже не отреагировал, просто сделал сначала один несмелый шаг в мою сторону, затем другой. Он всё ещё молчал, но мне и не нужны были слова, чтобы понять, насколько я поразила своего супруга.

— Герцогиня, вы прекрасны! — всё же прорезался голос у мужа. — Я не встречал женщины красивее, счастлив и горд, что это сокровище принадлежит мне! Позвольте пригласить вас на танец! Музыканты – вальс!

Пока длилась эта пламенная речь, Адриан пересёк гостиную и сейчас остановился прямо передо мной.

— Ты же потанцуешь со мной? Как в день нашего первого знакомства?

— Да! — прошептала я, вкладывая свою ладонь в огромную мужскую, и растворяясь в моменте.

Мы кружили по залу, а я ничего не видела и не слышала вокруг. Только его глаза, губы, руки, участившееся дыхание. Горячие мужские пальцы непозволительно близко прижимали меня к телу супруга. казалось, что между нами и вовсе нет никакого расстояния. В любой другой момент я сочла бы подобное пошлым и неприличным, но сейчас… мне хотелось прижаться к любимому ещё сильнее, слиться с ним в единое целое и так замереть навечно.

— Оливия, милая, я готов всех разогнать по домам! — прохрипел Адриан мне в самые губы.

От звука его голоса, что поразительно, я пришла в себя. А ведь ещё секунду назад грезила постыдными вещими. Такими, как прилюдный поцелуй и совершенно нецеломудренные объятия. О, да-а-а-а-а, за сегодня я познала столько граней ласковых прикосновений, что впору было писать книгу о том, как мужчина может воздействовать на женщину путём прикосновений. Что томные взгляды скучающих кумушек по сравнению с вот этими жестами, движениями, которые Адриан, похоже, не мог контролировать. иначе, зачем он прижимал меня к себе столь страстно? Зачем позволил себе немыслимое, опустить ладонь мне на верхнюю часть ягодицы, а второй обнять за лопатки! Где чопорное “одну руку на талию, вторую ладь к ладони”?! А нет их!

– Потише на поворотах, друг мой, – ворвался в сознание голос Морта. — Тебе и так уже завидует вся мужская часть гостей. ты хочешь, чтобы вся женская сгорала от желания оказаться на месте твоей очаровательной жёнушки. Оливия, ничего личного. Вы превосходно выглядите. Признаться, я не думал, что что-то ещё способно расшевелить во мне творца. Но, признаться, вам это удалось! Если бы не явная ревность в глазах вашего супруга, клянусь, украл бы и принудил стать моей… Музой! Богиней! Ну, в крайнем случае, натурщицей. Вас хочется писать!

Я удивлённо приподняла бровь, ощущая, как на талии мужская рука сжалась в кулак.

— Нет, определённо, вы просто обязаны посетить меня утром. Я хочу написать ваш портрет. Вот только, боюсь, Его Сиятельство не скоро сможет отпустить свою добычу! Ха-ха-ха!

— Артель, видят боги, иногда мне дико хочется пересчитать тебе зубы! — прошипел муж, обращаясь к своему другу.

— Не в этот раз. Не-е-е в э-тот ра-а-аз!!! — весело рассмеялся Морт. — Бьюсь об заклад, что ты ещё найдёшь для этого причину или случай. Но не сегодня.

— Да, вы правы, уважаемый. Адриан, Оливия, позвольте от всей души и чистого сердца поздравить вас со свадьбой. Лив, ты превосходно выглядишь, но самое главное, ты счастлива! Я действительно рад этому. Но, прошу понять меня и не поминать дурным словом. Завтра утром я уезжаю, – к нам подошёл Леонис.

— Как это?! — ахнула я, заволновавшись.

— Не помню, чтобы приглашал тебя, — рыкнул мой ревнивец.

— Для того, чтобы попрощаться с другом, мне не нужны ни приглашения, ни разрешения! — в том же тоне ответил граф. — Оливия, не поминай лихом. Желаю тебе душевного равновесия, покоя и тихого женского счастья. Ты заслужила их как никто другой. Верю в то, что не ошибся в суждениях и рассчитываю, герцог, что вы не обидите эту великолепную женщину!

Бидаяри кивнул, развернулся и покинул гостиную. Я хотела побежать за ним, остановить, вернуть, не отпустить… но меня, неожиданно, удержала Медиса.

— Остановись! Теперь у каждого из вас своя жизнь. Не рви ему сердце прощанием. Он прав.

А далее были лживые улыбки, и такие же пожелания. Мы с Адрианом будто отбывали наказание, дожидаясь скорого освобождения. Часы медленно приближались к полуночи, гости стали разъезжаться, чем неимоверно порадовали меня. Никогда бы не подумала, что меня станет тяготить чьё-то общество. Когда за последним, а это был, разумеется, Артель Морт, захлопнулась входная дверь, я выдохнула. О боги, как же я устала за этот длинный и безумно нервный день. На автомате, не задумываясь над тем, что делаю, поднялась по широкой лестнице на второй этаж, прошла по коридору, открыла одну из дверей и вошла в незнакомую комнату. Да, всё здесь было для меня непривычно, чуждо, даже как-то несколько враждебно. А может это просто невероятная усталость. Даже не рассматривая помещения, в которое проникла, подошла к окну и принялась смотреть вдаль. О, герцог сделал очень удачное приобретение! Из окна открывался просто потрясающий вид. И хоть сейчас царила ночь, но полная луна давала достаточно света, чтобы рассмотреть широкую гладь луга или пастбища для выпаса, тёмную таинственность леса, ниточки дорог. А ещё тишина, нарушаемая лишь звуками крыльев ночных птиц, да редким треском ветки, попавшей под лапу зверю.

Задумавшись, перестала воспринимать окружающие звуки. Ещё сегодня утром я думала, что выйду замуж на друга, а любовь похороню навечно. Теперь же мой палец сжимало тоненькое колечко, обещавшее мне много хлопот. Адриан Салазар не был “уютным и удобным” мужчиной. Я понимала, что впереди нас ждёт ещё очень много напряжённых дней, но я искренне любила этого несносного человека, что чуть не разрушил мою жизнь. От горячего дыхания, осевшего на шее, и нежных объятий вздрогнула, как от удара.

— Лив, что ты здесь делаешь? Почему не отвечаешь? Я искал тебя и звал! Ты хоть представляешь. как сложно найти одну неимоверно красивую, хрупкую женщину в этом огромном доме?!

Нет, герцог не ругался. В его голосе сквозило искренне беспокойство.

— Я задумалась и не слышала, — ответила тихо.

— Надеюсь, мечтала обо мне?! — в голосе мужчины теперь сквозили игривые интонации.

— Нет. Размышляла о сложностях судьбы, – не стала подыгрывать я.

— А мне кажется, что всё очень даже просто, – серия лёгких поцелуев пробежалась по моей шее до самого уха. – Вот сейчас мы избавим тебя от этой провокации, и-и-и…

А дальше я замерла, пряча в уголках рта ухмылку, потому что:

— Да кто же так шьёт?! Да как же это распутать?! Да где-же тут конец шнуровки?! — и ещё множество подобных высказывания.

О да, я была права. Медиса бы по достоинству оценила пикантность ситуации. Даже стыд и боязнь предстать перед мужчиной обнажённой, что ещё жила во мне, не перекрывали наслаждения от бессилия Адриана перед платьем.

— Нет! Это форменная пытка! — прорычал он спустя не менее, чем полчаса бесполезных попыток высвободить меня из платья. — Я куплю тебе новое!

С этими словами послышался треск разрываемой ткани. И мне бы стоило испугаться, или оскорбиться, или ещё чего-то… но к тому моменту я уже и сама изнывала от желания поскорее избавиться от этого швейного шедевра. А всё потому, что в попытках найти застёжку, мой любимый супруг неоднократно успел пройтись своими нежными пальцами по невероятно чувствительной в этот момент коже спины, и даже, несколько раз по бокам и передней части лифа, а один раз даже запустил свои руки мне под юбки, разыскивая, видимо, какие-то скрытые застёжки. И хоть все его действия носили сугубо “раздевательный” характер, но возымели странное, до сего дня неведомое для меня действие. Внутри будто зародился пожар, который требовал ещё больше прикосновений, чаще, в иных местах и…

Я жаждала ощущать обнажённой кожей эти прикосновения, а не через одежду. Я желала горячих взглядов, поцелуев, ласк… А тут это чёртово платье! И видят боги, треск рвущейся ткани стал усладой для моих ушей, потому что чуть позже, когда невесомое облако кроваво-красного цвета упало к моим ногам, я получила желаемое.

— Оливия, ты прекрасна! — простонал муж и прижал меня к себе, впившись в губы страстным, заставляющем забыться, поцелуе. — О, как же я давно об этом мечтал!

Его руки скользнули по моей спине, пока одна не остановилась в районе лопаток, прижимая, да что там, расплющивая мою грудь по его торсу с мягкими завитками волос. Что? А когда он успел избавиться от рубашки?! Впрочем, неважно. Так даже лучше. Я потёрлась о эту растительность, как кошка о мешочек с мятой, и это доставило нам обоим невероятное удовольствие, вырвав протяжный стон.

— Горячая! Моя огненная герцогиня! Только моя! — мужская ладонь отправилась гулять по изгибам моего тела, ища самого удобного места расположения, пока, неожиданно, не нашла его в том месте, о котором и говорить-то стыдно. К этому моменту я уже не могла сдерживать стоны, оповещая всю округу через распахнутое окно о том, насколько хорош, как любовник, мой супруг. Я таяла, подобно мороженному в жаркий день, извивалась, подобно блудливой кошке в марте, кричала, плакала, завывала… А Адриан возносил меня на вершины блаженства, раз за разом открывая что-то новое и неизведанное во мне. Наше слияние напомнило о той ночи, и утре в замке… Но теперь оно казалось правильным, единственно верным, законным, и…

— О, боги-и-и-и!

На этот раз, кажется, мы достигли вершины вместе, потому что глубоко в недрах я ощутила фонтан новой жизни.

Утром выяснилось две вещи: первое – я нашла нашу спальню, какая ирония, и второе — я вчера чем-то отравилась! Вот второе меня особенно огорчило, поскольку приступ тошноты застиг прямо в момент поцелуя. А всё почему? Потому что мы так и не закрыли окно, а лёгкий ветерок принёс какой-то ужасно раздражающий запах.

— Дорогая, с тобой всё нормально? Я уже вызвал лекарь! — донеслось из-за двери ванной комнаты, в которой я поспешно скрылась. — А ещё принёс тебе халат и бельё.

Какая предусмотрительность! Но, боги, как же мне плохо!