- 22 Ива -

Когда муж уходит, я оседаю на пол, тупо смотря перед собой какое-то время. Что он там говорил? Пожалею?

Я уже жалею. Жалею, что поверила, что придумала себе что-то. Жалею, что вообще пошла в тот в клуб!

Будь проклят отец и все эти его идеи! Да и пусть бы его шантажировали тем видео!

Ян в очередной раз отказал мне. Не знаю, почему, но я была уверена - в этот раз он не уйдет.

Дура. Какая же я дура…

В гулкой тишине квартиры я особенно остро ощущаю свое одиночество. Никого рядом.

Абсолютно никого.

Каждый, кого я считала близким человеком, к кому тянулась и с кем хотела быть рядом, меня оттолкнул или предал.

Вот такой вот незавидный итог двадцати лет жизни.

В памяти всплывают слова тети. Каждое будто выжжено во мне.

Они старались… Старались…

Господи, бедная моя мама! Как же ей было больно! Она же так верила обоим. Вспоминаю, как любила семейные вечера, когда к нам приезжала тетя. Мы собирались за одним столом - отец тогда обязательно возвращался пораньше, даже если был очень занят на работе.

Я думала, потому что тоже ценил семейные традиции. А выходит, просто хотел лишний раз увидеть свою любовницу.

Сколько раз я натыкалась на Аню рядом с кабинетом отца за последние дни, но ни разу мне не пришло в голову, что они…

Захлебываюсь рыданиями. Глухими. Беззвучными.

Боль раздирает, мешает дышать. Все предали меня. Все…

Поднимаюсь на ноги, подхожу к столу и, не раздумывая, делаю еще несколько глотков прямо из бутылки. Хочу анестезию. Хочу перестать чувствовать.

Хочу просто перестать все это…

Я настолько оглушена, что не замечаю хлопка двери. Так и сижу, одурманенная болью.

- Ого, винишко, - присвистывает Макс.

Медленно поднимаю на него взгляд. Сын моего мужа хмурится.

- Эй, ты чего? Что-то случилось?

У меня лишь нервный смешок вырывается в ответ. Как ему объяснить? Оголить душу? А зачем?

- Ива, ты чего? А отец где?

- Ушел. По делам. У него же их полно, - снова не могу удержаться от едкого замечания.

- Ну, давай тогда повеселимся сами, - фыркает он.

Чего-то такого я от него и жду. И, может быть, это не самый плохой варинат - оставаться одной и скулить от боли я тоже не хочу. Но пока не понимаю, как перебороть то, что живет во мне.

Не могу просто перестать вспоминать, не могу заткнуть голос тети в ушах.

Так и слышу на перемотке, как они пытались удержаться, как обманывали маму, как она признается, что из-за них она умерла.

- Вина хочешь? - предлагаю ему.

Макс кривится и уходит из кухни. Но лишь для того, чтобы вернуться с бутылкой виски и двумя бокалами.

- Вот это получше будет, - заявляет он, ухмыляясь.

- Тебе отец шею за это не намылит? - спрашиваю, наблюдая, как ловко парень разливает янтарный напиток.

- Мне? С чего бы? - нагло улыбается он. Подмигивает. - Забыла, что я самостоятельный парень?

- Тебе еще нет восемнадцати, - напоминаю, осаживая нахала.

И естественно, тот ожидаемо бычит.

- И что? Тебе, вон, есть, и сильно это тебе помогло? Сидишь тут в одиночестве, винишко глушишь.

- Может, у меня есть повод.

- Например?

Я тут же жалею, что вообще огрызаться стала. Повелась на провокацию. Не впервые уже замечаю, что Макс часто тупо косит под дурачка. Слишком уж прикольный у него взгляд.

- Отец в больницу попал с инфарктом, - выбираю максимально нейтральную причину.

Максим перестает скалиться. Кивает сдержанно.

- Сочувствую. Но уверен, он - мужик крепкий. Вроде бы батя про него так говорил. Выкарабкается.

Наверное, надо бы согласиться, пожелать папе именно выздоровления и прочего. Но у меня нет на это никаких моральных сил.

Мне снова больно. Снова перед глазами, как он сидит на диване, а верхом на нем - тетя.

За что они так? Почему? Почему не признаться во всем честно?

Зачем врать? Зачем предавать?

Я никогда не пойму этого. Никогда…

- Давай за его здоровье, - предлагает Макс. Вручает мне один из бокалов, даже заставляет чокнуться. Пью, и тут же меня бьет кашель. Горло дерет, а глаза, кажется, просто вылезут из орбит.

- Ой, закусывать надо же, - спохватывается Макс. Замечаю, что он вообще-то тоже кривится, но держит лицо. И это смешит меня так, что боль немного отступает. Глупо хихикаю над ним, чувствуя, как по телу разливается тепло.

- Тоже мне специалист, - подкалываю его. - Что, не умеешь девушку впечатлить, а туда же!

Макс недовольно сопит и лезет в холодильник.

- Не парься, Ива. Я исправлюсь! Еще убедишься, что я хорош!

Я выпила не так много, но ноги слабеют, и я усаживаюсь на ближайший стул. Ставлю локти на стол и наблюдаю, как парень тащит закуску, пытаясь ее даже расставить как-то.

- Тут вот сыр есть, нарезка осталась.

Встречаемся взглядами.

- Уууу, да ты поплыла, - фыркает он. - Слабенько, Ива. Очень-очень слабенько.

- Ничего я не поплыла! - храбрюсь, хотя, конечно, он прав. Меня развозит все больше. Тянусь к сыру и пытаюсь хоть немного притормозить этот процесс.

Макс разливает виски.

- Тебе вообще-то нельзя, - продолжаю его дразнить. - Крепкий алкоголь до восемнадцати не…

Словно назло, парень берет и резко опрокидывает в себя содержимое. Громко ставит стакан на стол и с вызовом смотрит на меня.

- И я даже блевать потом не буду!

Снова глупо хихикаю, смотрю на второй стакан с виски и понимаю, что если повторю за ним, то я-то как раз вполне могу остаться в ванной до утра.

- Как ты это пьешь?

- Нормально, - жмет он плечами. - Даже вкусно.

- Отец тебе уши все же надерет, когда узнает.

- Не надерет, - самодовольно ухмыляется Макс. - У нас с ним идеальные отношения.

- У вас с ним странные отношения. Что это за семья, где подростку можно шляться непонятно где, напиваться, и вообще….

- У вас вообще семьи нет! - огрызается Макс.

- Вообще-то мы с Яном женаты, - обиженно возражаю. - А значит, технически мы семья!

- Хер тебе, Ива, - злится он. - Не женаты вы! У него вообще-то Алиса есть, и вот с ней он женат…

- Что?!

Весь запал спорить резко проходит. Перед глазами чуть плывет, но что странно, соображать я начинаю более четко.

Макс замолкает, чертыхается и отводит взгляд в сторону.

- Что ты сказал? - сиплю. - Что за Алиса?

- Да не слушай меня, я просто так ляпнул от злости, что ты ярлыки тут навешиваешь.

- Что за Алиса? - повторяю вопрос, но уже предчувствую, что мой мир вот-вот снова ждут потрясения.

- Ива, я же сказал - херню ляпнул. Задеть тебя захотелось, вот и придумал.

С трудом поднимаюсь из-за стола.

- Что значит, мы не женаты? Макс, ты сказал, что мы не женаты…

- Прости, - виновато произносит он, ерошит волосы пальцами. - Черт, Ива, я реально не собирался, да и батя…

Медленно разворачиваюсь и иду к дверям. Макс что-то еще говорит, но я уже не воспринимаю его слова.

Ну, сколько же можно, вселенная? За что?

В коридоре потерянно смотрю по сторонам. Взгляд цепляется за дверь в ванную, бреду туда и едва успеваю закрыть дверь перед носом у Макса.

- Ива!

Он бьет кулаком в нее раз, другой. Я же прислоняюсь к двери, медленно сползаю на пол и тихо плачу.

Почему все это случилось именно со мной? Что я делаю не так? За что?

Одни и те же вопросы ходят по кругу, но ответов по-прежнему нет.

Я снова и снова прокручиваю все фразы Яна, и теперь все его слова видятся мне иначе.

Да и реакция Макса тоже предстает в ином свете.

Я даже не могла предположить, что …

Господи, а знал ли об этом отец? Для чего весь этот фарс? Просто чтобы убедить всех вокруг в нашем браке и защитить его политическую карьеру?

Раньше бы я сказала, что папа ни за что бы на такое не пошел. Теперь я уже не уверена. Судя по тому, что сказал Макс, посвящать меня в тонкости нашей с Яном свадьбы, похоже, не собирались.

Как вообще такое возможно? Я же видела заявление, документы, подписи. Неужели все подделали ради чьей-то выгоды? Просто использовали меня, чтобы устроить шоу.

Еще одно предательство. Которое по счету?

Я даже не знаю, от чего мне больнее - что отец согласился на такое, или что Ян цинично стал участвовать во всем этом, будучи женатым. Или как минимум несвободным.

Стук в дверь повторяется, что приводит меня в чувство.

- Ива! Открой дверь! Слышишь? Или я ее вынесу!

Макс злится, снова лупит по двери, но та не особенно дергается от его напора. Добротно сделано.

Отмечаю это как факт и поднимаюсь на ноги. На Серебрякова-младшего я даже не злюсь. Отчасти благодарна за то, что он сдал своего отца с потрохами.

Меня ведь даже обманутой женой, получается, не назовешь - раз уж наш брак фальшивый.

Подхожу к ванне и, закрыв слив, настраиваю воду погорячее. Для моей затеи такая и нужна.

Отстраненно наблюдаю за тем, как медленно растет уровень в ванне. Достаю любимую соль для ванны.

С лавандой. И мамина любимая.

Снова укол прямо в сердце. У меня случается коллапс сознания в этот момент - с одной стороны - к ней приучила меня мама, а с другой - этот флакон мне подарила тетя, зная про мою любовь именно к этому виду соли.

Стискиваю флакон в руке.

Ложь. Сплошная ложь. Вокруг только обманщики и предатели.

- Ива! - громыхает за дверью. - Открывай, слышишь?

Наверное, стоило бы его успокоить, ответить, но у меня банально нет сил. Будто вокруг меня стеклянный экран, и я как бы отдельно ото всех.

Не хочу и не могу никого видеть. Я не знаю, как буду жить дальше. Слишком больно. Слишком трудно.

- Не дури, слышишь? Он того не стоит! Ну, хочешь, я на тебе женюсь? Ты только пару лет дождись, и станешь Серебряковой по-настоящему! Клянусь!

Его последние слова заставляют меня замереть. Даже оборачиваюсь на дверь. Надо же, как его проняло, а ведь еще недавно мы с ним воевали.

Наивный. Неужели правда думает, что я так переживаю за свой статус жены?

Горько усмехаюсь, запрокидывая голову, чтобы удержать слезы. Не хочу. Не хочу плакать из-за них!

Пусть горят в аду! А я останусь в своем персональном. Сгорю дотла. Словно меня и не было никогда.

Открыв флакон, высыпаю всю соль в ванну. Вода почти набралась, отхожу и медленно раздеваюсь. Оставшись в белье, разворачиваюсь к зеркалу над раковиной. Внимательно разглядываю себя.

Что со мной не так? Почему я притягиваю только плохое?

Провожу рукой по плечу, вспоминая, как вот точно так же ко мне прикасался Ян. Как смотрел на меня с жадностью, с диким желанием.

Он так и не взял меня. Довел до удовольствия, словно бросил кость надоедливой бродяжке.

А я повелась. Я же горела рядом с ним. Как меня к нему влекло! Так, что все мысли превращались в кисель. Я ведь по-настоящему в него влюбилась. Теперь уже можно признаться хотя бы самой себе.

- Ива, последнее предупреждение! - орет за дверью Макс. Грустно улыбаюсь в ответ.

Вряд ли сейчас со мной сработают угрозы.

Вздыхаю и, заведя руки за спину, собираюсь расстегнуть бюстгальтер, как вдруг дверь с тихим щелчком распахивается, а за ней стоит Ян. Бледный и взъерошенный.

Пораженно смотрю на Серебрякова. Как он открыл дверь? Есть какой-то секрет?

- Ива, ты… - рядом появляется Макс. Он замолкает, а его отец резко отталкивает того и, сделав шаг вперед, захлопывает за собой дверь.

Сам не произносит ни слова, оттягивает ворот своей любимой водолазки и переводит абсолютно неадекватный взгляд на ванну, которая вот-вот перельется. Ян молча закрывает воду, окидывает помещение цепким взглядом, словно что-то ищет. А меня накрывает.

Вот только что я, казалось, отстранилась от всех и вся, спряталась в кокон и даже не крики Макса не реагировала.

А теперь смотрю на Серебрякова, и меня разрывает от эмоций, которые сводят с ума.

И слезы. Опять эти слезы!

- Ты что собиралась делать? - строго спрашивает он. - Отвечай! - повышает голос, когда я так и стою, молча глотая слезы. - Черт, Ива, ты что, реально собралась…

- Хотела ванну принять с солью, - глухо отвечаю. - Это правда, что наша свадьба - фальшивка?

Ян стискивает зубы, молчит. Взгляд его становится острее, глубже.

И темнее.

- Скажи, что это неправда, - прорывается моя боль жалкой просьбой. - Скажи мне, - шепчу, а в следующее мгновение срываюсь на крик: - Скажи, и обещаю - я поверю, Ян! Просто скажи это…

- Все, что тебе стоит знать, я не хотел тебя задеть, - наконец, отвечает он. - Не хотел причинить боль.

Последняя глупая, робкая, фантастическая надежда, что Макс просто так жестоко подшутил, превращается в труху. Как же больно…

- Ива, ты знаешь лишь часть, и… - Ян делает шаг ко мне, но я выставляю руки перед собой, надеясь удержать Серебрякова. Но он же словно танк - сминает мою защиту, хватает за плечи, вынуждая запрокинуть голову и встретить его жадный, темный взгляд. Синева его глаз, которая так манила и очаровывала меня, пропадает. Сейчас там лишь чернильная мгла.

И желание. Дикое, необузданное мужское желание. Я захлебываюсь им. Дрожу, чувствуя эфемерное покалывание на губах, внизу живота тянет, а соски становятся такими чувствительными, что тонкое кружево банально мешает и причиняет ощутимый дискомфорт.

- Пусти, - хриплю ему практически в губы.

- Не могу, - неожиданно заявляет Ян и целует. Первое прикосновение робкое, и я уже собираюсь оттолкнуть его, залепить пощечину, и вообще - отстоять свою свободу! Но уже в следующее мгновение оказываюсь буквально вдавленной в широкую мужскую грудь без возможности даже вдохнуть как следует.

Губы Серебрякова настойчивые и твердые, а его язык бескомпромиссно отвоевывает себе контроль над происходящим.

Это даже не поцелуй - какое-то животное сношение языками. Мои попытки сопротивляться быстро оказываются сломлены. Перед глазами размывается не только из-за слез, но и благодаря алкоголю, который все еще гуляет у меня в крови.

- Я не стану с тобой спать! - отчаянно выкрикиваю, когда Ян дает мне небольшую передышку. Луплю кулаками по его груди, яростно сопротивляясь попытке снова меня поцеловать. Уклоняюсь, стискиваю зубы, не позволяя повторить эту сладостную пытку.

- Ива, девочка моя, - шепчет Ян, словно одержимый. - Ива…

- Я сделаю, как ты! - шиплю на очередной поцелуй. - Раздразню и не дам, слышишь!? Не стану!

Широкая ладонь накрывает мой затылок, надежно фиксируя, вторая рука ложится на поясницу, вдавливая меня в каменную эрекцию.

Боже мой, он снова меня хочет. Хочет так сильно, что…

И снова боль. Снова осознание, что я лишь пешка в чужой игре.

- Я рядом с тобой совсем дикий, - неожиданно признается Серебряков. Смотрит на меня, а у самого, кажется, во взгляде ни грамма адекватности. - Никакого контроля - все летит к чертям. Как ты это сделала, маленькая? Приворожила?

Я могу лишь хлопать глазами. Мысли сейчас вязнут без возможности сформироваться хотя бы в какое-то подобие четкой фразы. Кажется, мы оба больны в этот момент. И никак не выходит перестать реагировать, начать дышать спокойно и прекратить это сумасшествие.

- Помоги мне, - с каким-то невероятным отчаянием в голосе просит Серебряков. - Оттолкни меня! Пошли! Не отвечай мне!

Вроде бы я понимаю его слова, но их смысл ускользает. Я растворяюсь в его темном взгляде, тону в том омуте, который засасывает нас обоих.

- Тебе нельзя, Ива, - яростно шепчет он. - Нельзя в меня влюбляться. Нельзя!

- Я уже… - срывается с моих губ. Зрачки у Яна становятся еще больше, и кажется, теперь от радужки и вовсе ничего не остается. - Помоги мне, - добавляю еще тише.

- Все, что угодно, - слышу хриплый шепот.

- Помоги, - прошу его, понимая, что после будет откат. Но сейчас мне кажется, что другого выхода просто нет.

Как нет и объяснений, почему я не отталкиваю Яна, а наоборот, цепляюсь за него и за этот момент нашей близости.

- Помоги забыть боль. Помоги…

Взгляд Серебрякова неуловимо меняется, но я уже вижу его решение.