- 33 Ива -

Когда пришла в себя и рядом увидела Макса, а не Яна, сильно перепугалась. Подорвалась бежать, но Серебряков-младший практически силой уложил обратно и лишь после этого, обозвав ненормальной, объяснил, что происходит за дверями спальни.

В голове не укладывалось случившееся. Папа сделал все, чтобы его профессия и работа были для меня чем-то далеким. Единственный раз, когда я столкнулась с ее последствиями - смерть мамы.

Теперь же фактически при мне застрелили человека. А я, страшно сказать, не испытывала по этому поводу никаких сожалений.

Ощущение холодного металла у виска все еще было живо.

То ли стресс так сказался, то ли Макс что-то подсыпал мне в воду, которую принес - я снова засыпаю.

А вот новое пробуждение происходит уже куда более спокойно - под внимательным взглядом Яна.

Я не сразу вспоминаю, что случилось, сначала просто наслаждаюсь тем, что Ян не собирается уходить.

Ровно до момента, пока в памяти не всплывают слова Алисы о моем отце.

Я жду, что он заверит меня в том, что все это ерунда и больное воображение его покойной жены.

Однако Серебряков молчит, хмурится, хотя взгляда не отводит. Затем тяжело вздыхает и ложится со мной рядом.

- Боюсь, что доля правды в этом есть, - наконец, произносит он.

Мне хочется зажать уши и ничего не слушать. Я не успеваю подстраиваться под обстоятельства, не успеваю отстраивать свой домик после разрушительных ураганов судьбы.

Я просто хочу спокойствия. Поэтому сейчас малодушно прячусь, не желая ничего узнавать. Пусть это все останется там, где-то далеко.

Но часть меня ясно понимает, что идти дальше со скелетами в шкафу - плохая затея.

- Скажем так, мне и правда нужно было оказаться как можно ближе к Дмитрию - на меня вышли некоторые люди и, пригрозив определенными вещами, потребовали одну услугу. У твоего отца был доступ к сведениям, которые им были нужны.

- Тебе угрожали? - горло перехватывает спазмом. Сегодня я понимаю эти слова совершенно иначе. Раньше это были страшные слова, но за ними не стояло физических ощущений. Теперь все иначе.

- Они думали, что да, - уклончиво отвечает Ян. - Твой отец перешел дорогу продажным депутатам своим неуемным желанием сделать по-своему. Его предупреждали, но он не послушал. Как итог - его заказали слить.

- Почему не устранить? - сама не верю, что это спрашиваю. - Это ведь куда проще.

Озвучиваю очевидное, а у самой мороз по коже. Пусть я злюсь на него, но он мой отец. И я не хочу, чтобы его не стало в этом мире.

- По многим причинам - дослужившись до такой должности, генерал Савицкий тоже оброс связями. Лучшим решением была бы его отставка. Для этого наняли одного из тех, у кого были личные счеты к твоему отцу. Вот он и подошел к заказу творчески.

- Получается, наша с тобой встреча в клубе и все, что после… Все это просто чей-то план?

Чувствую, как напрягается Серебряков. Отстраняется от меня, поднимается с постели и отходит к окну. Он так долго молчит, что я уже не верю в продолжение разговора. А сама просто не знаю, что еще спросить. Все слова кажутся недостаточно четкими как будто.

- Я знал о том, что для тебя готовится провокация. Знал даже, кто примерно окажется в той комнате с тобой. Не уверен, что дело было только в шантаже твоего отца. Подозреваю, затеявший все это хотел унизить генерала, уязвить и запачкать единственную его ценность - тебя.

- Я совсем запуталась, Ян. Не понимаю. Ты помог мне или… Нет?

Он резко оборачивается, смотрит на меня так пронзительно, как ни разу до этого. В этот момент пространство между нами накаляется, и я каждой клеточкой чувствую, насколько решающий сейчас момент. Словно вот-вот мне предстоит сделать самый важный выбор в жизни.

- Не хочу, чтобы все это дерьмо всплыло когда-нибудь потом. Так что да, Ива, я вмешался в ту подставу, решив использовать ситуацию, чтобы подобраться к твоему отцу и выполнить требование шантажистов. У меня был свой план, как поступить в конце, и Дима должен был просто тихо уйти в отставку, тогда как его недоброжелатели наверняка бы убрали его, но после уже, когда все стихло бы. Данные, которые у него есть, невозможно спрятать так, чтобы не нашлось на них желающих. И это хороший рычаг в переговорах. Я собирался забрать их себе. А ты… - он шумно вдыхает. - Ты была частью моего плана, Ива. Изначально я собирался лишь держаться рядом, не более. Не предполагал, что ты станешь для меня…

- Кем? - сипло спрашиваю.

- Станешь той, кого я полюблю.

Кажется, в этот момент я глохну. Даже если бы рядом произошел взрыв, я бы не отреагировала.

- Что?

- Да, Ива, - выдыхает Серебряков. - Влюбился как пацан. Не понял этого, но едва ли не с первого дня меня жестко тянуло к тебе. Тащился от одного взгляда, запрещал приближаться к тебе, напоминал себе, что не собирался трогать.

- Ты обманывал меня… - шепчу.

- Да, - кивает он. - Не горжусь этим. Но жизнь вообще штука несправедливая. Я успокаивал себя тем, что не вмешайся я, и с тобой устроили бы целую оргию.

Он замолкает, устало растирает лицо руками.

- Прости меня, Ива. Я облажался. Не верил в любовь и все это, - он делает неопределенный взмах рукой. - Когда ты живешь в такой среде, как я, перестаешь видеть хорошее. Перестаешь допускать возможность каких-то других чувств, кроме циничного расчета. Такова моя жизнь, и таков я.

- И ты так просто это говоришь?

- Я не стану играть в принца на белом коне, - кривится он. - Не буду делать вид, что лучше, чем есть на самом деле. Но одно ты должна знать - отпустить тебя я тоже не смогу.

- То есть как?

- А вот так, Ива. За те часы, что я провел без возможности связаться с тобой, узнать, как ты и что ты, едва не поседел. Так что у тебя нет обратной дороги, девочка. Ты - моя. Я держался от тебя подальше, но ты сделала все, чтобы пробраться мне под кожу. И теперь ты - часть меня, Ива. А свое я не отдам никому.

Последние слова звучат жестко и бескомпромиссно. Отворачиваюсь, опуская взгляд на свои руки, и замечаю, что пальцы подрагивают.

Не понимаю, как относиться ко всему. Все настолько неоднозначно. Почему нельзя просто поделить на черное и белое?

Рядом прогибается матрас, и буквально тут же Ян притягивает меня к себе, оставляя легкий поцелуй на моей макушке.

- Я не принц, Ива. Но даю слово - со мной ты будешь в безопасности. Я сделаю тебя счастливой. Если понадобится, весь мир к ногам твоим положу.

- Зачем мне мир? - отстраненно спрашиваю, все еще не понимая, как поступить.

Ян вынуждает меня посмотреть ему в глаза.

- А самое главное - я не предам. Никогда. Клянусь.

Судорожно вдыхаю. Как ему удалось найти те самые слова, которые, даже захоти, я не могу вытравить из себя.

Серебряков легко прикасается губами к моим.

- Я никого никогда не любил, - шепчет он. - Макс не в счет. Но теперь… Я одержим тобой, Ива. И другой у меня не будет. Никого. Только ты.

- Звучит как свадебная клятва.

- Это лучше, девочка. Ты - моя, да. Но и я - твой. Навсегда.

Он находит мои пальцы, переплетает со своими.

- Мы как будто сообщники, - замечаю, разглядывая наши руки.

- Потому что идеально подходим друг другу, - ухмыляется Ян. Заваливает меня на спину, а сам нависает сверху.

Сейчас из его взгляда уходит отстраненность, нет больше той дистанции, которую он будто искусственно держал, пока мы обсуждали ситуацию и все подводные камни.

- Мы оба не терпим предателей, так?

Я медленно киваю, завороженно глядя в темнеющую синеву его глаз. Какие же они у него! Мой личный фетиш.

- А еще я схожу от тебя с ума, - хрипит Серебряков, покрывая поцелуями мое плечо. - И это взаимно. Так ведь?