31

Кэти.

Все эти два дня места себе не находила.

Приехала к маме. Она встретила меня с улыбкой в холле:

— Хитоми моя приехала! Как я рада! — она кинулась было меня обнимать, но потом заметила, что со мной явно что-то не так. — А почему ты с чемоданом? А с лицом что, Кэти?

— Мам, — грустно улыбнулась ей, поставив чемодан у входа. — Ну дай хоть вещи положить, и чаем напои с дороги. Что же мы — на пороге будем беседовать?

— Конечно, милая! Прости, — заломила она руки. — Просто всегда переживаю, когда тебе плохо. А тебе сейчас плохо, я чувствую.

— Я всё расскажу, за чаем. Идёт?

— Хорошо.

— Завари свой вкусный чай, мама. А я пока посмотрю твои цветы в оранжерее. Можно?

— Можно. Что ты спрашиваешь? Ты ведь дома. Я там такой сорт новый вывела, цветки цвета индиго. Иди, посмотри.

Я решила пойти в оранжерею, чтобы оттянуть время разговора. Глупо, знаю, да и не надышаться перед смертью, но всё же я надеялась еще привести нервы в порядок. Мама слишком хорошо меня знает, и чувствует моё разбитое сердце. Она будет допытываться, и случайно сыпать соль на свежие раны.

Ходила между рядов с цветами в горшках, а мысли были вовсе не здесь. Как говорить с мамой на тему Мэтта? Как объяснить ей причины развода? Как идти послезавтра на работу, для того чтобы подать заявление на увольнение? Я не знаю. Мне кажется, что у меня просто не хватит сил со всем этим справиться в одиночку.

— Эй, ты чего тут? — мягко позвала меня Кирстен, положив руку на плечо. — От мамы прячешься?

— Привет, дорогая, — поцеловала в щёку сестру. — Да, прячусь немного. Так заметно?

— Привет-привет, — ответила девушка. — Мне — да. Лицо у тебя такое, будто схоронила хомячка.

— Не смешно, — нахмурила я брови.

Ох уж этот чёрный юмор моей самой доброй в мире младшей сестрёнки! Нашла про кого шутить.

— Ладно, прости, — потянула она меня за руку, усаживая на скамью в центра оранжереи.

— Что случилось, Кэт? Ты с чемоданом.

Наверное, если и есть на свете человек, который понимает меня и чувствует лучше, чем мама — то это пятнадцатилетняя Кирстен. Она мудрая девочка, уже взрослая для своего возраста. Возможно, мне стоит выговориться ей, и станет хоть капельку легче.

— Да вот и мама спросила, чего я с вещами. А я не смогла ей так сходу всё объяснить.

— Она тебя запытает своей любовью. Всё равно придётся рассказать. Потренируйся на мне, — пожала плечами сестра.

— Знаешь, мне действительно нужно высказаться. Тяжело так на душе, — сказала я своим сцепленным на коленях рукам.

— Так скажи, милая, — положила Кирстен на мои руки свои тонкие ладошки. — Ты ведь знаешь, я никогда не осужу и никому не расскажу. Мы ведь с тобой не только сёстры, но и подруги. Забыла?

— Нет, помню, — ласково потрепала её по щеке. — Конечно, помню.

Она ещё юная, но что такое любовь уже представляет себе — у неё уже есть бойфренд, которого одобрила даже строгая мама.

— Я вернулась домой. Мы больше не будем жить вместе с Мэттом, и разводимся. Прости, я не сказала тебе, мне не позволял Донован — брак был фиктивным. И больше он ему не нужен.

— Фиктивным? А зачем? — задумчиво закусила губу она.

— Так нужно было. Он помог мне и Джейсону, а я — ему. Мэтту нужна была фальшивая жена, роль которой сыграла я.

— Понятно. А ты влюбилась, да? Поэтому сейчас такая печальная.

— Да. Влюбилась, дурочка.

— Чего это дурочка? Он такой классный, как в него можно не влюбиться?

Она схватила меня за руку:

— У вас что-то было?

Не уверена, что должна отвечать на такие вопросы младшей сестры. Мы еще никогда о таком с ней не говорили. Но решила всё же не врать.

— Да.

— Тогда почему он тебя отпустил?

— Секс и любовь не всегда совпадают. Особенно, у мужчин.

— И что он сказал? "Уходи, Кэти, домой"?

— Практически так. Моя помощь больше не нужна, и я могу быть свободна.

— Я не верю, что он тебя не любит. Он так смотрел на тебя в день свадьбы.

Я опустила глаза в пол. Больно от её слов и воспоминаний. Действительно, тогда мой будущий муж смотрел на меня с восхищением. Но это всего лишь прошлое.

— Видимо, всё-таки не любит, раз так просто отпустил.

— И что ты намерена делать?

— Ничего, — пожала плечами. — Найду новую квартиру, сменю работу и начну жизнь с чистого листа. Без него.

— И уволишься даже? — подняла вверх брови Кирстен.

— Да, — посмотрела я на нее. — А как мне с ним работать? А представь, он себе новую жену заведёт? Я что же — сидеть и смотреть на это буду? Не смогу. Мне будет больно рядом с ним.

— Ну да. Логично. Что ж, если он такой придурок, хоть и потрясный мужик, что упустил тебя — то он многое потерял. Мама переживать будет. Но лучше ей сказать, что вы пока что просто поссорились.

— Почему поссорились, если мы разводимся? — с непониманием уставилась на сестру.

— Потому что уверена — развода не будет.

— Ты что-то задумала? — с подозрением продолжала смотреть на неё.

— Нет, — невинно смотрела она в ответ. — Ничего. Маме скажи всё-таки, что вы рассорились. Потом скажешь про развод. Позже.

— Ну ладно.

— И про смену работы не говори. Живи пока у нас. И не говори, что уволиться хочешь. А там всё образуется.

— Хорошо. Я и сама не смогу пока сказать, наверное, всё и сразу.

— Девчонки! Там чай уже остыл совсем, а вы тут обе, оказывается, никак не наговоритесь, — в дверном проёме появилась мама. — Идёмте пить чай.

Мы обе встали и вышли вслед за нашей мамой в кухню. Интересно, что она услышала из разговора? Если сейчас я расскажу ей придуманную с Кирстен версию про ссору, а мама слышала правду, она нас обеих убьёт за враньё.

Как и следовало ожидать, она тут же стала задавать вопросы. Я придерживалась истории про скандал двух влюблённых, и мама, кажется, пока удовлетворилась этой версией.

— Оставайся здесь, сколько хочешь, Хитоми, — сказала она мне. — Но не забывай, что у тебя всё так есть муж.

Был. Но да — не забуду.

— Что ж… Давайте тогда курицу запечём? Нас сегодня снова много.

Я с готовностью стала помогать матери заниматься ужином. Любое дело сейчас отвлекало меня от грустных мыслей. Не хочу раскисать.

Я сильная, и я со всем справлюсь.