Глава 4

Тимофей Морозов – Вовчик, ну прости меня, – трогаю за маленькое плечико моего мальчика. Он лежит на диване, отвернувшись носом к спинке. Даже не пошевелился, когда я вернулся. И на мое приветствие не отреагировал. В его глазах я предатель и обманщик. Черт, что ж все так сложно то? – слушай. Ну так вышло. Понимаешь? – Я не обиделся, пап, – на меня смотрят припухшие глазенки. Плакал. Мой маленький сын плакал. И это я виноват в его несчастье и его слезах. – Просто… Все не просто. Все очень сложно. Ему нужна мать, забота, нормальное питание. Ему нужно чтобы кто-то был рядом постоянно, чтобы помогал уроки учить, гулял с ним, играл. А я если не на работе, то принимаю блин роды у подобранных на улице чужих баб, вместо того, чтобы бежать домой к мальчику, которому очень нужен. – Вов, так вышло, понимаешь. Там история такая случилась… – Я все понимаю. Ты зарабатываешь деньги, чтобы мы могли нормально жить. Просто… Я просто скучал по маме. Пап, почему она так поступила? Из-за меня? Потому что она устала за мной ухаживать, да? Так пусть вернется, я сам буду все делать. Все при все. Честно. И учиться буду на одни пятерки. И не буду ее огорчать. И не стану ее вещи трогать. – Вовка, ну что ты такое говоришь? – горло словно удавкой стягивает. До боли. С трудом проталкиваю глупые слова успокоения, которые не принесут облегчений ни мне, ни моему сыну. – Просто так иногда случается. И в этом совсем не виноваты дети, понимаешь? – Понимаю. Ужин на столе, – серьезно говорит Вовка. – Иди поешь. Я иду в кухню. В груди огромная черная дыра, заполненная всепоглощающей материей. Тарелка на острове, трогательно покрытая салфеткой. Сэндвичи, немного кривоватые, кажутся мне произведением искусства. И кофе в кофейнике, бледный и прозрачный, наверняка вкуснее я и не пил никогда. Никогда. Не могут маленькие мальчики быть такими взрослыми. Вовка стоит в дверях кухни, смотрит на меня взглядом даже не взрослого, а пожилого и пережившего все, человека. Улыбается, видя, как я заглатываю его стряпню. Маленький, ушастый и трогательный. – Офень фкуфно, – мямлю с набитым ртом. Мой сын хихикает, и ледяные тиски стягивающие мою душу разжимаются. – Ты просто волшебник. – В мультике рецепт увидел, там яйцо, и масло. И еще свежий перечный “пердеж”. Так пес в мультике говорил, представляешь? – дергает плечиком Вовочка, и сейчас он очень похож на свою мать. И я, честно говоря, тоже не понимаю, как можно было самой, вот просто так, отказаться от такого счастья. Ну ладно я… Я оказался не героем ее романа, злом во плоти и просто козлом невнимательным, постоянно работающим. Сам просмотрел, что жене не хватает чего-то, хотя старался именно для нее. Ей всегда всего было мало. Но сын, ребенок. – Смешной был мультик. Пап, ты меня плиту научишь зажигать? Обещаю, я буду осторожным. – Завтра мы поедем, и купим елку и электрическую плитку, и все, что ты захочешь. А потом поедим вредных булок, и сходим в кино, – говорю серьезно и убедительно. – И весь день проведем вместе. А мультик этот какой-то… Ну не “Простоквашино” короче. Но я ведь если запрещу тебе его смотреть, ты же будешь хотеть еще больше? – Точно, дурацкий мульт. Но бутеры вкусные, скажи? – Шикарные, – я говорю истинную правду. Нисколько не кривлю душой. Мой сын счастлив. Улыбается и похож сейчас на себя прежнего. Конопушки аж светятся от удовольствия, и глаза блестят. – А елку не надо уже, – улыбка у Вовасика моего от уха до уха. Гордая и довольная. А я… Я плохой отец. – Мне тетя Глаша принесла маленькую елочку. Правда она пластмассовая, но зато я ее украсил. – Украсил? – Да, я помню куда мама убирала игрушки. Нашел свою любимую, ну ту с бабочкой летающей. Старую, помнишь? Ну ту, твою. Которую тебе подарила бабуля. Пап, ну ты чего? Конечно я помню. Этот шар еще в моем детстве висел на всех елках из года в год. Он единственное, что у меня осталось от родителей и бабушки. Артефакт. – Вов, ты у меня молодец. Я очень тебя люблю. Ты замечательный и… – Я подумал знаешь что? – перебивает меня мальчишка. – А вдруг в праздники Дед Мороз увидит, что я стараюсь и… Я знаю, что он сейчас скажет. Жду с ужасом. Кажется, что задохнусь от боли, словно от удара под дых. Но я не имею права ему мешать мечтать. – Вов, Дед Мороз волшебник, но он не может вернуть того, кто этого не хочет. Это не в его волшебных силах, – вздыхаю я. Да, жестоко. Да, я чувствую себя скотом. Но нельзя давать сыну ложных надежд. Ленка не вернется, у нее свадьба скоро и новый ребенок в животе. И тут уже ничего не поделаешь. Я неделю назад подписал бракоразводные документы, и в них она официально отказалась от мальчика, который так ее ждет. Правда свидетельство о разводе так еще и не получил. И пока по всем бумажкам я все еще муж. Но… Ключевое слово здесь “Пока”. – Зато он может подарить тебе новую жену. Например, Снегурочку. Красивую такую и добрую. Ты будешь счастлив тогда, и я буду не один. А может тогда у меня появится и сестренка. Знаешь, маленькая такая. И нам с тобой… – Пора спать, фантазер, – притворно хмурю я брови. Никто нам не нужен. Он просто не представляет, какими бывают мачехи. Восьмилетний мальчик еще наивен и не понимает многого, хотя умнее многих своих сверстников. Надо же, придумал тоже, Снегурочку. Все Снегурочки ледяные бабы. Зачем нам кто-то ледяной? Да и вообще кто-то. Чтобы потом опять было больно? На фиг надо. В памяти вдруг всплывает лицо моей сегодняшней незнакомки. Измученное и перекошенное от боли. И волосы белоснежные растрепанные. И крошечная малышка, пищащая в моих руках. Не очень то радушно ее принял этот мир. Надо же, мой сын как будто экстрасенс, увидел мой сегодняшний вечер. Черт, да какое мне дело до них? У меня есть о ком думать и заботиться. Никто они мне. И скорее всего уже нашлись родственники этих двух девочек, взрослой глупой и маленькой ничего еще не понимающей. Конечно нашлись, иначе и быть не может. Поди уже все счастливые умиляются на маленькую принцессу и смеются над дурацким приключением мамашки. А я сижу тут и думаю о них, зачем непонятно. Мне нужно сына воспитывать. – Ложись спать, Вовка. А мне еще надо поработать. Но завтра, прямо с утра… – Я хочу в торговый центр. Там можно отдать письмо Деду Морозу, – упрямо супит нос мой сын. Сжал кулачки, аж костяшки побелели. – Папа, ну пожалуйста. – Хорошо, и купим приставку, которую ты так хотел. Ты же ее попросил у старика в письме? – Спать хочу, – вздыхает мой мальчик. Уходит, опустив плечики. Черт, я не могу ему дать, то что ему на самом деле так важно и нужно. И точно уверен, что совсем не про приставку написал он в своем письме. В значит, его новогоднее желание не сбудется. Вот такой я вот фиговый Дед Мороз. Дед Мороз без Снегурочки. Звучит как название идиотской комедии положений.