Глава 44

Тамара Леднева. Я Тамара Леднева. Я замужем. У меня есть муж и скоро будет дочь. Обхватываю руками живот. Он плоский. Страшно. – Все будет хорошо, моя девочка, – папа склоняется надо мной. Улыбается, и я его узнаю, но с трудом. – Ты же умер? – господи, что я несу. Какие-то глупости. Папа бессмертен как Кощей. Смешно, даже тихо хихикаю. – Что со мной случилось? Или я тоже умерла? – Ничего, дорогая. Вы с Русланом просто попали в аварию. Но все уже хорошо. И Настенька в порядке. Ты не переживай. Хорошо, что ты пришла в себя, послезавтра поедем на острова. Там долечишься. Мать с малышкой поможет. Она заждалась уже. – А мой сын? – но у меня же нет сына. И дочь… Я не помню, когда родила ее. – Детка. У тебя просто потеря памяти. Замещенные воспоминания. Это пройдет. Когда-нибудь пройдет. Ты все вспомнишь. Но… – Руслан? Отец отводит глаза. Я знаю, что у меня нет больше мужа, но ничего не чувствую. Словно эта проклятая авария во мне выжгла даже воспоминания о том, что у меня был муж. Или, что я его любила. Я совсем запуталась. – Его нет больше, – голос отца равнодушный. И мне совсем не нравится эта его пустота. – У тебя от стресса амнезия. Это все что тебе нужно знать. До отъезда врача посетим. – Но… Я не хочу никуда ехать. Я… У меня чувство, что я должна что-то здесь… Папа, я помню мальчика. Он красивый, и он… – Я пришлю врача. – Не нужно. Прости. Просто голова болит. Где я? Это больница? – Да. Доктор сказал, что вечером я смогу тебя забрать домой. Там наша принцесса тебя ждет. Она уже переворачиваться учится на животик. Я вчера смотрел. Забавно. – Это хорошо, – я не помню даже личика дочери. Перед глазами колышется пелена. Жмурюсь… – Домой хочу страшно. – Ладно, надо дела кое-какие мне закончить, чтобы потом только вашим быть, – отец целует меня в лоб. Пусть он уйдет скорее. Мне нужно одиночество. Попытаться вспомнить. Зачем не знаю, но чувствую, что это важно. Я лежу еще долго, слушаю, как стихают шаги отца за дверью, как где-то в отдалении что-то обсуждает персонал клиники. Медленно поднимаюсь в кровати, борясь с головокружением. Тело ломит все, словно сломанное. Мне срочно надо куда-то. Я это знаю. Выхожу в коридор и иду. Куда глядят глаза. Словно ведет меня кто-то. Прохожу мимо палаты, стеной которой служит прозрачное стекло. Краем глаза вижу мужчину, распластавшегося на больничной койке. Такого родного, такого нужного. Это не мой муж. Этот мужчина, что-то самое важное в моей жизни. Он весь увит проводами и трубками. Он – мой. Я его не узнаю, но чувствую. Прикрываю глаза. Стекаю по стене на пол. – Мама, – тихий голосок в моей голове похож на ангельский. Это мой ангел хранитель. Вовка. Разве ангела так зовут? Я наверняка знаю, что да. А там… Отец мне врал. Отец… Я вдруг проваливаюсь в пучину боли. И вспоминаю, как Тим взлетает в воздух. Он такой из-за меня. Беспомощный. Слабый, неживой. – Беглянка, вот ты где. А я тебя зашел проведать, а ты исчезла. И как ты только доползла до реанимации? – Семен, ты как тут? – А я теперь тут главный врач. Папенька твой подсуетился. Ненадолго. Думаю вернуться в роддом мой, когда тут закончу. А ты вспомнила, значит? И что тебя принесло то сюда? Еле живая ведь? И охрана, мать их… Уволю к чертям. – Он… Тим… – Нет прогнозов. Поэтому Леднев решил тебе не говорить, чтоб не вспомнила. Думал увезет, а там само все рассосется. Да и не пара тебе наш Тимофей, по мнению великого и ужасного, рылом не вышел. А то, что он всех вас спас, это не в счет. Это все деньгами решить можно. Зачем тебе такой? – хмыкнул доктор Сема. – Иди, королева. В чем-то прав твой отец. Тим, скорее всего инвалидом останется глубоким. – А мне плевать, я без него не могу. А Вовка где? С ним все хорошо? Он мой муж, и Вовка… – Пойдем. Я иду за Семеном. Ноги тяжелые. Словно свинцом налились. Тихий писк приборов. И мой мужчина. Мой любимый. Моя жизнь. Дотрагиваюсь легко до его ладони. Пальцы чувствуют огонь кожи. И дыхание его я ощущаю. И дышу с ним в унисон. – Я… Я не могу без тебя. – шепчу я, глядя, как трепещут его ресницы. – Я тебя люблю. Не успела тебе сказать. Я вас люблю. Тебя и Вовку. Сильные пальцы сжимаются на моем запястье. Я точно знаю, теперь все будет хорошо.