ГЛАВА 15

Больше не было той тяжести, что давила на плечи. Ноги несли меня дальше от пещеры, от красноволосого, бессознательного эльфа, который, как — то совсем незаметно стал мне родным.

Легкая дымка стелилась по моим следам, мягкая пыль касалась пальцев, даря приятные ощущения, напоминая о том, что я еще жива. Глаза обследовали кусты и овраги, движения и действия за эти три дня постоянных сражений с дикими, доведены до автоматизма. Еще не время, но уже скоро.

Первые признаки тревоги ударили в грудь, сбивая с бега, заставляя захлебываться воздухом. Всего лишь несколько минут, короткое мгновение, страх сжимает горло, а затем все проходит.

Они рядом. Чувствую, знаю, уверена. Готова

Легкое движение руки, тонкие пальцы поглаживают прохладную чешуйку. Ноги, талия, грудь, руки. Подарок Арика. «Прыгнешь с самой высокой скалы, встанешь, отряхнешь одежду от пыли и пойдешь дальше», любил Крох повторять мне эти слова раз за разом. Броня обтекала тело, утяжеляя шаги, не мешая движениям. Тонкие браслеты, созданное мной оружие, мигнули ярким огнем, предупреждая об опасности, уже близко, несколько шагов.

Не большая поляна, кажется, что по ней расплескали жидкое серебро, лунный свет, он преображает все вокруг, словно сглаживая темноту, а вместе с ней и полное отсутствие красок.

Темные силуэты, так много, сегодня они подготовились основательно и снова, страх пополз по спине. Будь у меня способности боевого мага, я бы заметила их раньше, могла бы сама на них охотиться. Ведьминские заговоры тоже хороши, иногда даже лучше, но не в бою, когда нет времени даже на вздох, не говоря уже о шепоте.

Движения рук, удар, запястья об запястье, лунные серпы. Скольких сил и нервов они мне стоили. Но упорство, с которым меня гоняла Тали, дало свои плоды. Одно я уяснила твердо. Есть цель и она должна быть достигнута, чего бы мне это не стоило. Знала бы она, что я срывалась несколько раз и почти все бросала, уговаривала себя, что можно создать другое, менее эффективное оружие. Ведьма устроила бы мне приличную выволочку, с получасовой лекцией.

Дикий рык, секунды ожидания. Круг медленно сжимается, отрезают любую возможность для побега. Один, два, семь, пятнадцать, много, слишком для одной меня. Они напали все, сразу, не давая мне ни шанса, в который раз напоминая, что являются чем-то большим, чем просто звери.

ИНАР

Выйдя из пещеры, вдохнул чистый воздух полной грудью. Сердце в груди пустилось вскачь, она рядом. Ни с чем не сравнимый аромат заполнил мои легкие. Так пахла она, моя желанная и такая недосягаемая незнакомка.

Шумно вдыхал воздух, не мог надышаться, не мог поверить. Именно так она пахла, когда призывала меня к себе. Ни сон, ни призыв. Реальность.

Прежде чем смог подумать, сорвался вслед за запахом. Сквозь ночной лес, до протоптанной, едва заметной тропинке, до ручья, дальше и дальше.

Запах усиливался, значит, она близко. Краем глаза, уловил движение справа. Маленькая, хрупкая. Она бежала, оставляя за собой небольшие клубы пыли.

Грудь сдавило мощными тисками. Знакомая фигурка, знакомая картина. Ее я видел ни раз, в своем самом страшном кошмаре.

Сжал рукой ветку ближайшего дерева. До хруста, до легкой боли в ладони, от острых щепок. Не важно, главное то, что рука не прошла сквозь дерево. Снова сорвался на бег. Не обгоняя незнакомку, любуясь ее легкими, плавными движениями. Пусть ведет, делает то, что считает нужным, а я подстрахую, не позволю причинить ей вред. Теперь я могу. Теперь они не смогут пройти сквозь меня.

Они накинулись на свою цель одновременно. Хрупкая фигурка, голова опущена, она выбрала свою цель, в глазах обреченность пополам с решимостью. Не убежит, не будет даже пытаться, утянет за собой всех, всех до кого дотянутся лунные серпы, что сжимали ее маленькие, но такие сильные ладони.

В груди всколыхнулась злость, сокрушающей волной поднимаясь за моей спиной. На губах растянулась улыбка, злая, с предвкушением, они не уйдут, не сегодня. Когда душа поет, требуя мести, ни кто не смеет поднимать руку на то, что принадлежит мне.

Блеск лунной стали, едва слышный свист, рассекающий ночь. Хрип, сдавленный стон. Улыбка стала шире, волна за спиной застыла в ожидании малейшего движения, безмолвного приказа. Свист, стон. Злая улыбка на ее лице, смертельный танец, грация движений. Прекрасна в своей тихой злости. Ноги едва касаются земли, пропитанной кровью врагов. Тела ложатся у ног маленькой, красноволосой воительницы. Ни грамма магии, лишь она, движения рук, ног, тела. Красивые, смертоносные.

Движение сзади, не замечает, да и не успела бы она в любом случае. Огромные когти касаются обтекаемой брони, застывают, как и все вокруг.

ЯРИНА

Движение сзади, едва заметное касание, поздно. Последний рывок, поверженный противник смотрит стеклянными глазами, медленно оседая на колени. Вот и все, глаза распахиваются в ожидании боли, дикой агонии, от разрываемой плоти, от лезвий когтей входящих в плоть. Семеро, не так уж и мало, я заберу их с собой.

Тали ошиблась, я явно не та, которая смогла бы дать этому миру шанс на жизнь.

Все застывает в один миг, сила, огромная, сокрушительная, сметающая все на своем пути. Взметающая пыль, бросая в лицо, закрывая обзор. Тишина. Звенящая, от которой, по телу пробегает дрожь. Сила, мощь, безудержность. Опасно, слишком. Страх сковывает на месте. Бежать, но ноги словно приросли к земле.

Каждый замер там, где стоял, в неестественных позах, с плескающимся в глазах ужасом и только темная фигура, неспешно, шаг за шагом, с грацией дикого зверя, скользила между застывшим, безвольными оборотнями.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Каждый его шаг оглашался истошным криком, переходящим в стон, а затем и предсмертный хрип. С каждым его шагом, на землю оседала очередное тело дикого. Билось в агонии под пристальным взглядом темных глаз, под раздирающими плоть когтями, что полосовали собственное тело.

Он шел ко мне, прямо, не останавливаясь, красные волосы развивались на ветру, лунный свет бил в спину, очерчивая огромную фигуру холодным, призрачным светом. Бог несущий за собой смерь, не реальный, но рядом, устрашающий без ярости в темном взгляде. А за его спиной, на темную землю падали и затихали тела, изломанными куклами, отмечая кровавыми пятнами пройденный им путь.

Слишком близко, на расстоянии двух шагов. Красивое, лицо, застывшее холодной маской. Взгляд проникает в душу, вливаясь в замершее тело черным серебром. Будоража разум, волнуя сердце. Глаза в глаза, мой испуганный, его холодный, но теплеющий каждую секунду все сильнее. Шаг, взгляд упирается в оголенную шею, скользит по оголенным руками, распахнутому вороту. Второй, глаза расширяются от ужаса, огромен.

Мужчина стоит совсем рядом, между нашими телами всего лишь несколько миллиметров, малейшее движение и я окажусь прижатой к широкой груди. Вдох застревает в горле, сжимая грудь в непонятном томлении. Морозный воздух, так пахнут горные вершины. Манящие, недосягаемые, как и этот мужчина.

Страх оставался, но уже где-то глубоко, страх похожий на трепет. В голове звенящая пустота, есть только этот мужчина, от которого не оторвать взгляд, запах которого дарит свободу, заставляя что-то внутри меня расправить крылья и беспокойно заворочаться. Наваждение. Хочется прижаться к нему теснее, что-то во мне со страстью безумца тянется к красноволосому эльфу. Ища тепла в холоде его взгляда, защиты в его жестокости и безжалостности.

Его пальцы скользят по моей щеке, спускаются невесомыми прикосновениями по руке, пробегают по талии. Огромная ладонь распластана на моей спине, кажется, что жар проникает даже через броню. Рывок, сильный, неожиданный. Не поняла, как оказалась за его спиной, не способная дышать, без его рук, без темного взгляда.

Очередной крик будто вырвал меня из транса, в котором я находилась. Голова звенела, но по крайней мере я обрела способность двигаться. Первым делом отошла на несколько шагов, слегка сместилась в бок и застыла, расслышав голос звенящий злостью, граничащий с ненавистью.

— Зачем? — мужчина стоял, не сводя взгляда с дикого. С непроницаемым лицом, но сжатые в кулаки руки и голос выдавали его злость.

— Слишком опасна. — в глазах дикого плескался настоящий ужас, а голос дрожал от обреченности. Он знал, живым ему не уйти.

Я скорее почувствовала, чем увидела, только и успела зажмурить глаза. Жестокость, к ней я не смогу привыкнуть никогда.

Теплые капли, словно дождь, не сразу поняла, что это было. Воздуха катастрофически не хватало. Глаза распахнулись сами собой. К горлу тут же подступила тошнота, капли, кровь. В голове не укладывалось то, что случилось с диким, в том, что от него осталось, с трудом можно было узнать то, что когда-то было живым телом. Руки потянулись к лицу, в бессознательном жесте, размазывая по коже алую жидкость. Не раз убивала сама и меня это никак не затрагивало, да, было немного жаль, но приходилось выбирать между ими и мной. Так почему же так плохо сейчас, так страшно и жутко?

Не отрываясь, смотрела в черные глаза, что прожигали насквозь. В них не было сожаления, лишь уверенность в своих действиях. Руки с остервенением пытались стереть с лица кровь, ноги пятились назад, несмотря на одеревеневшее тело. Паника с каждым шагом грозила накрыть с головой.

Такой же как брат. Пожалуй, даже более жестокий.

— Не бойся, только не меня, — дернулась от глубокого голоса словно от плети.

Не хочу вот так, лучше бы дикие. Так страшно мне еще никогда не было.

— Маленькая, — невозможно, так быстро, так близко.

Забилась пойманной птицей в сильных руках. Он что-то говорил, кажется, я ему отвечала, но все проходило мимо моего сознания, будто бы и не я, не здесь, не с ним. В той камере, со скованными руками и нависающим надо мной блондином с горящими безумством глазами.

Вода с небес хлынула внезапно, охлаждая вспыхнувшую истерику, смывая кровь с рук и лица. Коричневые ручейки стекали по обнаженной коже. Запрокинула голову, подставляя лицо под крупные капли.

— Не бойся, не обижу, только не бойся, — как в бреду повторял мужчина, пытаясь донести до моего сознания свои слова.

Не бояться, не бояться. Повторяла я про себя, вот только взгляд то и дело возвращался к изломанным телам, напоминая о его жестокости. И тела внезапно вспыхнули черным огнем.

— Не жалей, не их, — обхватил он мою шею руками, скользя большими пальцами по щекам. — Они пытались тебя убить, ты могла быть на их месте, они бы тебя не пожалели.

— Так жестоко…зачем? — голос слушался с трудом, выходило лишь сипеть.

— Ни кому не позволю тебя обижать, — и я верила его словам, верила глядя в его глаза и не находя в них былого безразличия. Лишь беспокойство, решимость, заботу. Это кружило голову.

Не позволит, защитит, почему? Неужели все они были правы и он действительно разглядел во мне пару?

— Зачем? — хотелось спросить его зачем он меня защищает.

Но голос оборвался, выдав одно лишь «зачем». Он понял, в темных глазах полыхнул огонь.

ИНАР

Она напоминала маленького забитого зверька. Билась в моих руках, разрывая мне сердце своим страхом, пыталась стереть с лица капли крови. Она боялась меня, моих действий. А я не знал как ей объяснить, что для нее я не опасен. Что только от мысли о том, что кто-то причинит ей боль, у меня срывало тормоза, хотелось убивать, причиняя боль, доводя до агонии. Такого не объяснишь, она не почувствует. Она моя пара, но я ей никто. Притяжение пар ее не коснулось.

Хлынувший с неба дождь стал неожиданностью, как для меня, так и для нее. Стихия отреагировала на мое желание помочь, смыть с моей девочки следы моего безумства, моего гнева. Нажимаю на чешуйку, снимая с нее броню, освобождая хрупкое тело. Скольжу руками по спине. Такая беззащитная, такая испуганная, что не замечает моих прикосновений.

— Зачем? — шепчут непослушные губы. И я ей отвечаю, говорю то что чувствую, обхватываю ладонями любимое лицо, прошу взглядом поверить, не бояться. Прислоняюсь к ее лбу своим. Безмолвно умоляя. Отстраняется, дыхание сбивается еще сильнее, губы беззвучно открываются, маня своей влажностью.

— Моя, — шепчу касаясь губами ее губ.

Не отстраняется. Впивается пальцами в мои предплечья, комкая ткань рубашки. В глазах растерянность с искорками боли и неверия. И снова страх, страх поверить, довериться. Еще не понимает, но ищет во мне опору, цепляясь за меня словно за якорь.

Мое тело расслабилось, от осознания того, что наша парность, пусть не в полной мере, но все же влияет на малышку.

Притянул ее ближе к своей груди, плотнее обхватил руками. Хрупкое тело моей пары, моей частички, била нервная дрожь и как я не пытался согреть ее своим теплом, дрожь все сильнее усиливалась, а вместе с ней и сияние ее… красных волос?

Нахмурился, перерывая свою память. Было в ней некое несоответствие и только благодаря своей наблюдательности вспомнил. Ее волосы черные! Они всегда сливались с темнотой.

Пропустил сквозь пальцы пылающий локон. Переполнявшая ее энергия была настолько схожа с моей, что это удивляло и поражало.

Малышке становилось все хуже. Она безвольно обвисла в моих руках, закатив свои прекрасные глаза, полные муки и боли. Слегка наклонился, подхватывая ее на руки и грязно выругался.

Мои растрепавшиеся волосы сейчас частично лежали на волосах малышки и они были абсолютно одинакового цвета. Не до конца понимал, что с ней происходит, как она черпает мою энергию? Но в глубине души уже знал, что именно благодаря этой хрупкой девочке мое проклятие отступило, видимо, не без последствий для нее.

Слишком разные у нас энергии. Ведьма и маг. Она просит помощи у природы, я же принудительно использую магические каналы мира. Моя энергия не только отличается своим проявлением, она более агрессивная, более подавляющая.

И будь все проклято, я ничем сейчас не мог ей помочь!

— Дай сюда, — прогрохотало сверху и передо мной появилась, полупрозрачная, голубая лапа дракона.

— Высший, — тут же склонил голову в поклоне, признавая в нем одного из хранителей этого мира.

— Высший, высший, — нетерпеливо проворчал высший. — Кланяться и получать по шапке будешь потом. Чуть мою малышку не угробил. Кому говорю, клади Яринку мне на лапу! — гаркнул так, что я более не задумываясь, сделал как он приказал.

И только когда высший сжал хрупкое тело моей пары в своей лапе, до меня дошли его слова.

— Она моя, — ощерился, выпуская клыки.

Чувствовал, как мелкие чешуйки частично покрывают мое тело, как вытягивается зрачок и отрастают длинные, черные когти.

— Не шипи на меня, — ощерился высший внушительными клыками. — Не дороссс ещщще.

Признавал его правоту, знал, что мне его не победить, но логика сейчас была мне не нужна. От своего я никогда не отступлюсь, буду рвать клыками и когтями со всей силой и отчаяньем. Зачем мне беречь свою жизнь, когда без МОЕЙ малышки я перестану существовать.

— Твоя, говоришшшь? — наклонил он свою огромную морду почти к земле. — Раззз твоя, то долшшен защщищщать, — зашипел на меня и сквозь ощеренные клыки, мелькнул его раздвоенный язык. — Ты пока только доставляешшшь проблемы! Проклятие схлопотал, теперрь убил, накачав малышшку энергией своих шшертв! Ты не доссстоин!!!

— Я был бессилен против ведьмы!

— Часссть себя, — указал он огромным когтем на мою грудь. — Тебе ссачем дал?!

Рука метнулась к груди, пальцы привычно огладили тонкую, прозрачно — голубую чешуйку, что кода — то на нас с братом надел высший.

— Для кого рассспинался? Кому говоррил ссссвать меня в ссслучае опасссности? — продолжал зло шипеть высший. — Одна вытолкала в порртал, вторрые сссабыли о подарке. Я не могу вмешшшиваться в дела сссмертных!

— Но вмешался же, — киваю головой в сторону его приоткрытой лапы, на которой моя пара, свернулась в комочек и спит спокойным сном.

Двинулся в ее сторону. Не без опаски конечно, но будь я проклят если откажусь от своей пары из — за страха перед высшим. ОНА МОЯ!

— Твоя, твоя, — бурчит уже более доброжелательно и с внимательностью наблюдает за тем, как я аккуратно пропускаю через пальцы пряди черно — красных волос. — Я бы и раньше вмешался, — решает все же ответить на мой последний выпад. — Да ведьмочка моя неугомонная решила защитить. Меня! — рычит и возмущенно фыркает, а сам глаза жмурит от удовольствия.

Мне и моему зверю, совсем не нравится то, как собственнически высший относится к нашей паре. Была б возможность, обернулся бы и кинулся на соперника. Да только куда мне непонятному уродцу? Эльф по виду, эльф по магии, принимаю боевой оборот эльфов, правда с небольшим отличием. Вместо черной гладкой кожи, черные, бархатные чешуйки, совсем мелкие. И зверь внутри меня слабый. Только его отголоски и никакой надежды на оборот.

— Спрячь клыки и когти, — мгновенно осаживает меня высший. — В своих бедах сами виноваты. И ты, и брат. Позвали бы меня, все было бы в порядке. А ведьмочке своей отказать в помощи я не могу, — клыкасто улыбается и аккуратно укладывает ее на траву.

Опять начинаю злиться. Она моя. МОЯ ВЕДЬМА!

За пеленой злости, не замечаю как высший уменьшается в размерах и накрывает малышку своим телом, укутывая словно в кокон, прозрачно — голубыми крыльями.

Теряю дар речи от подобной наглости, зверь внутри меня ревет и кажется, еще мгновение и он вырвется наружу. Кинулся к нему, что бы оттащить от своей пары, но просто не успеваю.

Не яркое свечение окутывает их тела. Яркая вспышка и на поляне, свернувшись в клубок мирно спит прозрачный дракон, внутри которого стоит на коленях моя пара.

— Яррина, — прокатываю ее имя на языке.

Она оборачивается ко мне слишком резко и я застываю от ее взгляда. Прямо с ее лица на меня смотрят глаза высшего. Он криво улыбается моему потрясению и растопырив пальцы, вплетает их в прохладную траву.

По рукам Ярины пробегают красные всполохи огня, достигают тонких пальчиков и с них уже срывается синее свечение. За ним тянутся травинки, кажется даже земля стремиться к синему свечению. И через несколько секунд я понимаю почему. Высший не просто сливает с моей пары излишки энергии, он делает ее менее агрессивной и отдает обратно природе, то, что я отнял у нее силой.

— Береги ее, — засмотревшись на происходящее, не сразу среагировал на голос высшего.

Метнулся к лежащей на траве малышке. Подхватывая на руки, прижимая к своей груди.

— И чтоб не слова обо мне, — опускает свою огромную морду, глядя мне прямо в глаза. — Я обычный дракон и просто фамильяр ее ведьмачества, — скалится во все зубы и обдает Ярину и меня, своим теплым дыханием.

Не понимаю, от чего высший скрывает свою личность. Но еще больше ставит в тупит тот факт, что он стал фамильяром ведьмы. Это же как надо быть уверенным в своей ведьме, что бы доверить ей такую мощь и силу. В груди расцветает гордость за мою малышку. Такая маленькая, хрупкая, но способная поставить высшего на колени.

— Объясни ей как меня позвать, — осторожно указывает он огромным когтем на шею моей пары.

Заторможено киваю, смотря как на груди моей малышки покоятся уже две чешуйки, золотая и прозрачно — голубая.

Высший исчезает так же бесшумно как появился, а я вдруг задумался о том, откуда у моей пары золотая броня?

Была бы она драконом, было бы все ясно. Но она ведьма. И не дай хранители я узнаю, что эта желтая ящерица имеет виды на мою пару!