Часть 39

Вакир, конечно, все доложил офицерам, и подозреваю, что малость перестарался с описанием ужасов и опасностей. Пришлось прятаться от разгневанного коменданта. В мыльне. Рамат Биттам принадлежал к категории людей, которые гнев или раздражение изживают медленно, методом перманентного мозгоклюйства, если, конечно, не получат отпор. В данном случае мозг должен быть моим. Фигушки ему, не дамся, хоть и чувствую некоторую вину. Сейчас у меня слишком светло на душе. Такое забытое чувство! Уединение и горячая вода — вот моя награда за трудный сегодняшний день. Даже Сара сейчас была лишней — хотелось побыть наедине с воспоминаниями и растянуть удовольствие, свернув время. Подруга не обиделась, куда я от нее денусь?

Вся обратная поездка из деревни прошла под флагом игры «разговори Витто». Аж упарилась поначалу. Магистр явно устал, а еще какая-то — надцатая чуйка нашептывала, что он порядком отвык разговаривать просто так, чтобы пообщаться, а не по делу. Завести разговор про самое важное наше дело — Переправу — было не лучшей идеей, зато переход к проблеме пополнения резерва был оправдан.

— Не стоит беспокойства, Нина. Приедем, выпью зелье и восстановлюсь как-нибудь. Всего-то четверть резерва. Ерунда. — И отвернулся смущенно. Ага, Виттова четверть — это весь наличный ресурс удалого эс-капитана, я помню.

— А давайте поэкспериментируем. — Магическое это слово, оказывается, «эксперимент». Все-таки, как я и думала, Витто в первую очередь ученый.

— И что будет целью исследований? — Действительно, какие исследования в кибитке?

Ха! Будем удивлять.

— Мне любопытны мои возможности, магистр. Как-то не было возможности поизучать собственную магию. Интересно, за сколько времени я смогу пополнить ваш резерв? И методика! Это же очень важно! Давайте попробуем? — и сформировала шарик синенькой.

Конечно, он не устоял! А перекачивать силу сразу из ладони в ладонь оказалось гораздо удобнее, особенно переплетя пальцы. И почти не требовало внимания от потребителя. А я что, я ничего, предоставила доступ, и можно болтать.

О, сколько я всего узнала за эти полтора часа пути! Даже то, что планировала разузнать в деревне и не получилось.

Весны, то есть настоящего тепла, когда уже можно хотя бы морковку сажать, следует ждать недели через три. Совсем скоро придет время холодных ливней. Дождить будет несколько дней, почти постоянно, и если Мокрая неделя будет обильной на осадки, то и урожай стоит ждать хороший. А я все думала, земля сухая, как порох, как в нее сажать? И травы для скота не хватит в степи. А здесь вон как разумно боги устроили. Вопреки всем законам метеорологии. Приятный сухой конец зимы, потом недельку отмучился — и привет, весна. А вот дальше в осадках никакого расписания. Тут Сиштира с Гохом недоработали, да-да.

— Витто, не подскажешь, какие мне артефакты заказать, чтобы устроить оранжерею? Очень хочу! Давняя навязчивая мечта! Я и в столице зелень выращивала. Прямо во дворце. — Недоверчивое изумление собеседника задело. — Вполне успешно, между прочим! — А про картошку я помолчу, чтоб не сглазить!

— Священная твердь Рушата! Нина! Ты только что вполне компетентно рассуждала об экспериментах, и вдруг зелень!

«Разрыв шаблона», — трижды пропело у меня в голове. Ехидненько так.

— Ну, считай, что это тоже эксперимент, только ботанический.

— Какой?

Упс.

— На моей родине науку, которая изучает растения, называют ботаникой. А у вас не так?

— У нас травоведение. — И с интересом на меня поглядывает, не расскажу ли еще чего.

Вот слов нет, точнее есть. Про агрономию и агротехнику, но лучше помолчать.

— Ну так как насчет оранжереи? Мне бы самый простенький купол, можно временный. Но лучше постоянный. Ваен рассказывал, что такие бывают.

— Ваен — это кто? — А голос такой безразличный-безразличный, ага.

— Роллитваен. Он мой лучший друг.

— С ума сойти, у нее принц в лучших друзьях, — пробормотал магистр, отвернувшись, и руку попытался высвободить, — а она зелень собирается в захудалой крепости выращивать!

Руку я, конечно, не отпустила, но пауза повисла долгая и неприятная. Ну не ревнует же он, в самом деле?

— Погоди! — Ой, мама, сколько экспрессии он умудрился впихнуть в короткое слово. — Что значит «постоянный»? Ты собираешься жить в «Лунном пике» долго?

— Ну, не знаю, может, когда-нибудь дом построю рядом с крепостью. Все-таки быть все время на глазах очень утомительно.

Теплицу мне пообещали, осталось только место выбрать. А еще я узнала, кто такой брыщщ! Оказалось, что это не просто употребляемое в обществе ругательство и не аналог мелкого демонического существа, вроде нашего черта или шайтана. Нет, брыщщ — вполне реальное животное. Крыса, в родословной которой потоптались ящерицы и скунсы. Размером с кошку, часть шерсти на боках и хребте трансформировалась в чешуйки, опасные как терка, отсюда эпитет «шершавый». Хвост тоже в броне. Верткие и умные бестии, ловить которых необыкновенно сложно, потому что в минуту опасности и так неприятная чешуя поднималась и становилась кинжально острой. Прямо в руках поймавшего, даже кольчужные рукавицы не всегда спасали. А еще эти твари иммунны к любой магии, кроме огненной. Были. Вывели тварюшек уже лет двести как. Витто рассказывал, что брыщщи чудовищно вонючи, именно в этом их главная опасность. Дом, который пометил крысо-ящер, сжигали. Чучела, которые он, Витто, видел в академии, необыкновенно смердят до сих пор, так что скунсов, хорошеньких и пушистых, я зря обидела. Бесценные экспонаты хранят в специальной защите, чтоб и не портились, и зрителей не травили. А таксидермистов, которые эти экспонаты делали, очень долго лечили за счет академии, и платят им пенсию.

Сколько же я еще не знаю об этом мире, по умолчанию приняв его аналогом Земли! Ага, аналог, только магический.

Так, тему моей невежественности развивать не стоит. Лучше про магию расспросить. Кира все время какие-то комбинации из пальцев складывает, а сам Витто сегодня ни одного значимого жеста не сделал. И молчал все время. Оказывается, заклинания в виде словесных формул применяются в обязательном порядке, только вслух не произносятся. Чем опытнее маг, тем быстрее он выдергивает из памяти нужный код и легче его активирует волевым усилием, часто даже не успевая осознать. Мысль материальна, короче, как и любая энергия. Задача — волевой посыл — результат. Так работают мастера. «Скорострельность» мага и определяется тем, насколько быстро он может добиться исполнения заклинания. Слово «мыслеформа» засело в мозгах беспокойным тромбом. Все время об нее теперь спотыкаюсь, о мыслеформу эту. Может, это подсказка для работы с моей синенькой?

Был еще один момент, воспоминания о котором хотелось прокручивать в мыслях снова и снова.

Когда из-за плавного поворота показалась крепость, Витто неожиданно спросил:

— У тебя такое странное лицо стало сейчас. Мечтательное. О чем ты думаешь?

Да? Интересно, какой он меня видит?

— Не поверишь. О выходном. Завтра накормим твой артефакт, и пойду наверх. Почти три недели здесь, а море при свете дня еще не видела.

Ответный взгляд карих глаз был непередаваем. И настороженность в нем, и опаска, и, кажется, ожидание. Теперь только и остается, что в горячей водичке нежиться и гадать, чего же он ждал от меня? Может, нужно было его с собой позвать? Старая мудрая Николавна пинками выгнала молодку из моего сознания. Кого на верхотуру тащить? Вот того чахлика, который с Переправы возвращается? Смешно!

А вот по поводу завтрашней процедуры появилась идейка. Если бы не играла в воде синенькой, не придумала бы. Осталось магистра на эксперимент уговорить.

Это оказалось ожидаемо непросто. Витто никак не мог поверить, что я не чувствую потерь энергии, когда делюсь синенькой. Совсем-совсем. Даже если устаю, то от физических усилий, но не от магического истощения. Ни тошноты, ни расфокусированного зрения, ни слабости, ни тем более сумеречности сознания. Самое неприятное — это скука. Ну, или поза неудобная. Ведь решение лежало на поверхности — что стоит засунуть руку в эту волшебную пену, которую все называют пеленой, а мне хочется назвать мембраной? Брать меня с собой в «туда» Витто отказался и стоял насмерть. Ну, я не гордая, могу и на мосту остаться, главное, чтобы он руку мою держал, ведь правда же? Сам же говорил, что синенькая его резерв как будто естественным образом пополняет, только быстрее. И никакого чувства распертости в голове, как при потреблении силы из накопителей. Сопротивлялся-сопротивлялся и согласился попробовать, как будто кто-то из богов ему подзатыльник отвесил.

М-да, непередаваемые ощущения. Во-первых, нервировало, что руку, увязшую в волшебной пене почти по плечо, было не видно. Жутковатенько, надо признать. Забавно было только первые три минуты. Во-вторых, похоже, что Витто немного потерял самоконтроль, и приходилось самой держать выскальзывающую ладонь и самой вталкивать в него энергию. Как ловкий повар наполняет эклер кремом из своего кондитерского шприца, только волевым усилием. Удачно, что мы побеседовали об этом вчера, очень помогло. И в-третьих, похоже, магистр пари́л несколько выше уровня моста, потому что моя конечность висела в пространстве подобно тому, как ручка Анизы задрана вверх, если ее ведет высокий Дораш.

Вот сейчас я почувствовала некий дискомфорт от постоянного оттока силы. Живот подводило, как от голода, а от стояния в одной позе на влажном ветру пробирал озноб. Что-то он долго там уже висит. Минут пятнадцать по внутреннему «хронометру». В прошлые разы, помнится, было по два десятиминутных захода. Наверное, я на пару минут выпала из реала, сосредоточившись на «вдох-выдох-втолкнуть», «вдох-выдох-втолкнуть»… Рабочую руку больно дернуло, нарушая концентрацию. Глаза открылись — передо мной стоял Витто. Он улыбался. Как чемпион! Второго захода не понадобится, а он вполне жив! Потом спохватился — мои пальцы все еще сжимали его ладонь. Нежно-нежно, по одному, с уговорами и растираниями, ему все-таки удалось разжать эту хватку. А мне удалось не пикнуть. Интересно, хватит ли мне синенькой, чтобы подлечить искусанные от боли губы?

Часть 40

Выходной захотела, да? Щ-щаз!

Самым спокойным моментом была прогулка от Переправы к крепости. Самой приятной беседой — объяснения усталого, но более чем дееспособного Витто, почему я вдруг почувствовала дискомфорт. Есть хотелось до истерики, прихваченный перекус помог мало. М-да, трудно с умными. Ох уж эти высоконаучные (или магичные?) толкования магистра. Легче с китайцем в унисон спеть, ей-богу! Лучше уж сама себе объяснения придумаю. У меня же нет резерва, как у других магов, мое тело неограниченно берет сырую силу «из везде» и конденсирует в синенькую. В этот раз преобразование получилось в режиме повышающего трансформатора и предельно форсированным. Вот тело, которое трансформатор, и устало. Как-то так. Интересная все же штука, эта магия. Вроде энергия и работает по вполне материальным законам, но всегда, всегда! в этих законах присутствует одна нематериальная составляющая — воля.

Надо было бы послать всех лесом и уйти отдыхать, как Витто. Устала. Но не с моим счастьем. А все потому, что Байдан при поддержке Сары уверенно предсказал дожди через несколько дней. Варная и Нитта об особенностях местного климата знали и подготовились по своему разумению. Слава богам, голод нам не грозил, в деревне маленько овощами и молочкой подзатариться, и то необязательно. Мясо доставят завтра.

В Мокрую неделю жизнь везде замирает, в том числе и движение через Переправу, вот обозы третий день и снуют туда-сюда. Служивым достается. А тут еще я, вечная головная боль эс-капитана, притащилась на заплетающихся ногах. Требовать наряд солдат в деревню — дом старушке починять. Вот уже завтра. Поскандалили, не без этого. Прямо на плацу, при солдатах, глупость какая. Вмешался Витто. Бодренько доковылял до нас, выдал что-то вроде: «Не забывайся, Седир, делай, пока просят, а не приказывают» — и письмо мне подал. С королевской печатью и грифом «лично».

«Нина, дорогая моя, доброго дня!

Думаю, что справедливости ради Вы должны узнать новости из первых рук, а не из официальных бумаг, которые еще не готовы и за которыми Вам вместе господином Юттимом придется лично прибыть в столицу (и не говорите мне, что у Вас нет средств на подобные вояжи. Роллитваен ревностно следит, чтобы Вы получали свой процентик от торговли с рушами. Это не считая положенного Вам жалования. Вы теперь состоятельная женщина, Нина).

Так вот, расследование по делу бывших владельцев «Лунного пика» и прилегающих земель закончено. Род Харшимм лишен права на эту собственность и обязан выплатить господину Юттиму очень солидную компенсацию. Ведь все тринадцать лет именно ему принадлежали доходы с трех деревень и половина от доходов с Переправы. Компенсации от Харшиммов получат и все военнослужащие.

В том, что касается земель. Так как на Переправе присутствие гарнизона неизбежно, то эти территории, включая крепость, переходят под совместный патронат короны (в Вашем лице, дорогая, — это наказание за побег из столицы) и господина Юттима, пока он обеспечивает своей магией работу артефакта. На паритетных началах. Теперь у Вас будут средства на приличное содержание крепости, я полагаю.

Финансовые вопросы Вы обсудите с королевским казначеем, готовьтесь, он захочет узнать о Ваших планах.

Господин Юттим получил полуофициальное уведомление об изменении его статуса, так что у Вас найдутся темы для обсуждения.

Мне, моя дорогая, просто до смерти хочется посмотреть, как этот ученый муж выдержит Ваш деятельный характер. Роллитваен хохочет и говорит, что вы или подеретесь, или поженитесь. Шигеру утверждает, что одно другому не мешает. А мы с моим призрачным советником надеемся, что Вы нас удивите.

Я уже посоветовал магистру изложить на бумаге наблюдения за Переправой и свои прогнозы. Возможно, в скором времени к вам командируют кого-либо из ковена. Простите, Нина, но я запретил обращаться с этой проблемой в академию. Государственные интересы, сами понимаете. Но если станет совсем невыносимо, я сделаю это лично, обещаю.

По-прежнему с нетерпением жду Ваших обидно деловых посланий.

Фрацваен, собственноручно».

Ну, Ванька! Ты еще ставки предложи!

Обсудить с Юттимом, ха! Если я начну приставать к штатному магу с планами на хозяйство, он начнет от меня прятаться. Вы, ФранцИваныч, сначала денег дайте, а потом уж обсуждения провоцируйте. Но кое-что обсудить надо. Витто согласился, что посвящать в наш новый статус пока следует только офицеров. На словах. Никаких писем в руки.

За обедом трапезная гудела. Мой друг Вакир уже второй день был самым популярным человеком среди солдат: вчера рассказывал, как в деревню ездили, а сегодня — слышу, затеял обсуждение, как дом старушки ремонтировать. Он же единственный очевидец, кроме магистра, способный внятно описать проблему. Ведь гораздо интереснее про нормальные мужицкие дела поговорить, чем в пятисотый раз ветер на Переправе обсуждать и товары, которые степняки из столицы тащат. Желающих командироваться в деревню, пусть и за счет личного отдыха, было немало.

— Струмент надо брать, струмент. У деревенских просить — только время провожать, — горячился один.

— И глины по дороге нарыть, всяко подмазать придется…

На этот бубнеж эс-капитан только желваки по щекам гонял. Неужели ему самому не хочется хоть на несколько часов из постылых стен вырваться, пусть и для тяжелой работы?

— Юттим, ты в деревню завтра идешь? — Комендант вел себя так, как будто обсуждаемый стройотряд — вопрос решенный. — Седира возьми с собой, у меня с огнем не очень, тонкой работы от меня не жди.

Вот трепло, а цукаты кто сушил ювелирно? Но молодец комендант, дружку своему смену впечатлений организовать пытается, респект.

— Нина, а ты едешь?

— Нет, Витто, это ни к чему. Только место в кибитке занимать. Дораш справится с закупками без меня, пока вы работать будете. Слушай, а ты про теплицу серьезно говорил? — Офицеры навострили уши.

— Я уже сделал заказ на нужные артефакты. Через день-два придут.

— Тогда надо бы местечко выбрать и земли припасти, пока сухо, — это я больше самой себе говорила, но эс-капитан схватился за голову под смешки товарищей.

— Нам от твоих затей скоро служить будет некогда!

— Не расстраивайся, Седирчик, ты привыкнешь. — Ну как тут от подколки удержаться? Не, не с моим характером.

И вообще, где мои братья? С самого обеда тишина в эфире.

Братья нашлись в кузне, все четверо. И еще пара свободных солдат из ветеранов коменданта. Работа кипела. Присмотрелась — горн фурычит как надо, судя по яркости раскаленной поковки. А поковка очень походит на короткий ломик. Понятно, шанцевый инструмент готовят, в деревню собираются.

Тишка обернулся ко мне со счастливой улыбкой — нравится ему с огнем возиться. Надо полагать, что, пока он здесь, даже самый немудреный инструмент, который будет выходить из этой мастерской, получит невиданные эксплуатационные качества.

— Ти-ишк, а тебе разве можно? Ну, вмешиваться? И в деревне вчера ты сам молебен затеял.

— Когда я бог, то нельзя. А когда человек и поступил по-человечески, то можно, оказывается. Сам удивился. И как маг тоже можно. Это мне сестра подсказала. — Мелкий стоял ко мне спиной, но я знала, что сейчас он хитро щурится.

— А когда Киру всяким огненным штукам учил, ты тогда как маг был?

— Вама, ты глупая? Конечно, как бог! Она же молилась и силу жертвовала. Все как положено. Разве я мог ей отказать? Я же ее шуни!

Вот вам и образчик божественной логики. А вы говорите — женская…

Два сумасшедших дня пролетели как один кошмарный час. Считается, что у авиадиспетчеров дико напряженная работа. Теперь верю.

Мужикам хорошо — свалили в деревню, героический ремонт созидать, а мы с комендантом остались делать все остальное. Зато научилась мыто за проезд рассчитывать. В зависимости от ценности провозимого товара. Бедные степняки, кого они обсчитывать вздумали?! Мелкие погрешности в свою пользу я им прощала, но носом тыкала, чтобы не обманывались, понимали, с кем дело имеют. А вот за наглость пообещала впредь штрафовать нещадно.

И надо же было такому случиться, что именно сегодня пришел обоз с солдатской амуницией. Всесильные боги, какое счастье! А пришлые военные торопятся, хотят успеть до ливней вернуться, и это тоже счастье, не нужно их кормить да на отдых устраивать.

Не знаю, как комендант этого добился, или сыграли роль мои жалобы, но гарнизон снабдили даже новыми постельными принадлежностями, включая тюфяки и подушки. Электорат ликовал. А одеяла, хоть и новые, но уродские, тюремного вида, серые, колючие, я все равно заменю. На качественные. Заказ уже сделан. Говорил же Фарх-ар, что его жены по шерсти мастерицы, осталось дождаться. Но теперь, наверное, после дождей.

Да скорее бы уже дожди эти! У меня уже оперативной памяти не осталось. Уму непостижимо, но в двух других деревнях проведали, что в крепости за продукты платят, и как поперли! Варная с ног сбилась все на хранение пристраивать, теперь это ее забота, черт подери! А я устала с новыми людьми знакомиться. Тишка бурчал недовольно, не нравились ему приезжие. Я так думаю, что ему отвлекаться не нравилось, чтоб за вамой присматривать.

Да я братьев почти и не видела, у них теперь хоть какое-то разнообразие в жизни. И кузня, и Пряжка, и кухня, куда же без нее. И Аниза. Эта козявка не оставила парням выбора, прилипла к Дорашу, и хоть потрескайтесь с досады. Только Сара ее могла отвлечь, забавляя сказками, мать-то на кухне занята.

Еще утром я мечтала о дожде, а вечером уже молила — ну хоть два погожих денечка еще. Витто получил заказанные артефакты для теплицы. О чем и поведал за ужином. А я не готова, ни морально, ни интеллектуально. Даже место не выбрано. Земли не запасено, тары для посадок. Ой, мама…

Феномен сарафанного, тьфу ты, солдатского радио — это нечто. Мы и доесть не успели, а к офицерам уже потянулись добровольцы — за разрешением выйти из крепости, земли накопать. Чуть на шею им не бросилась со слезами благодарности. Ради не пойми какой затеи, по сути — каприза, люди отдыхом жертвуют. Господи, как приятно!

С выбором места выручил Байдан. Все-таки магистры, тем более магистры-артефакторы, бывшими не бывают. Это он придумал сделать теплицу в виде галереи от малой двери склада до задней двери кухни. И вода для полива близко, и во время дождей можно будет посуху перемещаться туда-обратно привычным маршрутом, а не нарезать петли по коридорам, чтобы взять мешочек соли. Отцы-командиры согласились — служебным обязанностям не помешает.

Увлеченный работой Витто — это феерическое зрелище. Брови вызывающе приподняты. На лице азарт и нетерпеливое ожидание, как будто у него вот-вот пасьянс сложится. Вороная грива волос развевается на утреннем ветерке. Из-за хромоты одно плечо выше другого, но это лишь добавляет образу живости. Такой красивый! А хромота — это неважно. Чую высшим образованием, что излечимо. Вот оглянулся, заметил, что я смотрю, просветлел улыбкой — сердце пропустило пару ударов кряду.

Да, наблюдать за Витто, которому интересно, — неописуемое удовольствие. Вот что-то рассчитывает и яростно спорит с Байданом, потом ковыляет укладывать свои камни то в таком порядке, то в эдаком, да еще и Анизу к делу приставил — гоняет ее поправлять. Как же он мне нравится, вот такой. Кипучий. Весь нравится! То, что он замечательно хорош собой, — приятный бонус. Но этот мужчина не вел себя как осознающий свою притягательность красавЭц. Душа чуяла в нем равного, тело сладко томилось, а разум понимал, что этот интеллект и эта воля всегда будут меня восхищать. Осталось только вписать в уравнение горький опыт, которому плевать на весну и просыпающиеся гормоны.

Часть 41

А наш штатный маг, оказывается, не лишен актерского и режиссерского таланта. Собравшихся посмотреть, как будут активировать купол, а это практически все, кроме тройки неудачников, несущих вахту на мосту, он заставил встать в зоне, так сказать, прикрытия. Или покрытия? А, без разницы…

Сбить артефакты не боялись — Дук и Бад обезопасили их решетчатыми колпаками, а комендант Биттам собственноручно врастил ограждения в плиты плаца. Эти десять перевернутых металлических корзинок стали символическим контуром будущей теплицы. Под каждой такой плетенкой — камешек-галька необычного сизого цвета. Разной формы, но приблизительно одинакового размера.

Вот Витто занял ключевое место посередине, картинно выдохнул, передернул плечами, как бы сбрасывая нервяк, встряхнул волосами и встал в позу. Вот честно! Как артист балета, нарочито изящно раскинув руки. Поймал мой взгляд, улыбнулся — все для тебя, дескать, и хоп! С шипением лимонадных пузырьков над всеми нами сомкнулись створки почти невидимой силовой параболы. Вот и все. Никаких спецэффектов. Просто стало безветренно. И звуки. Такое чувство, что прикрутили громкость жизни вокруг. Купол не впечатлял и не выглядел серьезной преградой. Так, ерунда какая-то — едва заметный полиэтилен пищевой пленки, который скорее угадывался по глянцу, чем был реально виден. Этакий прозрачный вагон электрички, если не подлиннее, но явно ниже — Дораш инстинктивно пригибается.

Предварительный инструктаж был предельно прост: не хотите пострадать — не прикасайтесь.

Щупать полезли все!

А потом с оханьем, кряхтением, а то и короткими вскриками отдергивали своевольные конечности.

Витто демонически ухмылялся, Байдан досадливо качал головой, а маги-офицеры внаглую ржали. Они-то знали, что будет. Лично у меня было ощущение, что цапнула пчела, а я только пальчиком! Это потом противный магистр по секрету рассказал, что специально так настроил привязку купола к возможным посетителям. Осторожнее будут, уж очень много энергии требуется на восстановление целостности, если, скажем, кто-либо пройдет сквозь «энергопленку». Вот ведь! Проще банальные ограждения сделать, металлическим хламом две трети мастерской завалено. Под потолок!

Ну вроде все, можно расходиться, даже расплакавшаяся от «укуса» Аниза уже успокоилась. Но все ждали чего-то еще, как будто чувствовали, что пьеса еще не сыграна. И дождались!

Хмурые небеса разверзлись, и хлынуло! Великий Гох от всей души плеснул на нас своим благословением.

Купол держал! По иллюзорной границе потоком лилась вода, как по прозрачному пластиковому спуску в аквапарке. Кто-то присел от неожиданности, кто-то выругался, а я, как и положено нормальной иномирянке, выдала сакраментальное «ва-ау!».

Так начались наши выходные.

Сорок непривычных к безделью мужиков нужно было как-то занимать. Уж не знаю, как Мокрые недели проводили здесь раньше, но у меня без работы не остался никто! На обновленной увеличенной кухне царил деловой ажиотаж: возились с тыквой, запасали лапшу, квасили капусту. Очень пригодились бочонки, в которых мои девочки рыбу привезли. Магией очистили от специфического духа и пустили в дело. Да так все ловко и легко получалось, что на душе райские пташки цвирикали, и не у меня одной. Даже у хронически угрюмого Седира сошла с лица накрепко прилипшая вечная усталость от неизбывной ответственности. До открытой беспричинной (читай: блаженно-придурочной) улыбки, как у меня, еще не дошло, но…

Ветеранам Биттама готовка была не по душе, зато они охотно сортировали металлолом, да и молотом помахать не отказывались. Так моя (ха, кажется, уже не моя!) тепличка обрастала кривенькими, но надежными стеллажами. Ребятки по собственной инициативе просеяли всю припасенную землю, кубометра три, не меньше. Поржали надо мной, когда я затеяла возню с картошкой: подначивали на предмет «своего яду не хватает, так про запас». А мы с братишками весело отбрехивались, типа «не бойтесь, не захотите есть — не ешьте, сами справимся, уж тогда держитесь», и сажали. Уже испытанным методом, в мешки. Поржали служивые мои и заткнулись, когда лук, щедро натыканный в самую нелепую тару с землей, выпустил к следующему утру зеленые, уже пригодные в еду стрелы. Волшебный подарок Рушата не подвел. Эти памятные кусочки каменного крошева я втихаря подсунула во все посаженное, истово моля об урожае.

А стихийные вечерние посиделки?

Виновата Сара! Народ уже вполне с ней освоился. С некоторыми служивыми моя призрачная подруга даже приятельство завела на почве любви к «поболтать». Сюр какой-то: возвышенная леди благовоспитанно «сидит» в окружении солдатни и, вдохновенно трепеща прозрачностью, пересказывает какой-то роман о похождениях удачливого мага-недоучки. Желающих послушать немало. Кто-то просто завис над забытым чаем, а иные мастерят что-то мелкое, как под радиоспектакль.

Дамочки мои тоже там. Галана немного отъелась и на диво похорошела. Я думала, ей к сорока, а ей чуть за тридцать, вот же ж. Они с тетушкой Варнаей превращали привезенное полотно в удобные полотенца и салфетки, Нитта быстрыми невесомыми стежками шила нашей новой подруге платье. Мы так решили на женсовете. Галане нужнее — и точка, она теперь наша.

Все при деле, одна я мучаюсь — сходить за вязанием и тоже послушать сказку или все-таки прогуляться на смотровую площадку, пока моя «братва» занята в конюшне. Давно заметила, что молитва на воздухе очень способствует мыслительной деятельности, вроде как страницу на любимом сайте обновить.

Площадка под шпилем встретила гулом ветра и водяной взвесью в лицо. Ничего, потерплю, я ненадолго. Тем более что молитва планировалась богу воды. А получилось Сиштире, потому что ветер отвлекал, теребил, дергал за плащ, пытался повалить, напрыгивая и выбивая дух. Короче, вел себя как игривый хулиганистый недопесок алабая.

«А ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер, веселый ветер, веселый ветер…»

На диво актуальная песенка для такого насыщенного позитивом дня. И эту песенку, ветродуйка ты мокрая, твоя хозяйка точно не слыхала, ведь правда же?

— Правда…

— О, привет, Сиштира! — даже в мыслях радостно получилось, без настороженности. Настроение и впрямь шикарное, несмотря на непогоду. Хочется им поделиться.

— Делись… хотя не успеешь, но спасибо, мне приятно. Иди, тебя ищут. — Ветер поразительно прицельно заставил сделать пару шагов назад, под защиту стен.

— А… Ой! — Еще шажок — и все, спиной ощутила преграду, которой и взяться-то неоткуда. На плечи деликатно, но весомо легли чьи-то руки. — Ой!

Во даю — ойкаю, как гламурная барышня. Но это больше от неожиданности, чем от испуга. И от удивления, что я и так, оказывается, умею, трепетно.

— Нина! Мы же договаривались, что ты не будешь ходить сюда одна! — Витто сердился, но плечи отпускать не торопился. А у меня слишком певучее настроение, чтобы затевать разборку, сам все поймет со временем. Да такая уверенность в душе, что и поймет, и примет к сведению, и даст себе труд избегать приказных интонаций. Чёт у меня доверчивость сегодня повышенная.

Это хорошо, что магистр прямо сейчас пришел, — послезавтра кормить Переправу, надо бы обсудить методику.

— Подумаешь, я и не выходила почти. Ты прав, затея была не очень. — Ветер действительно зверский. А из-за дождя море от неба не отличить, серое вливается в серое. — Как ты меня нашел? И зачем?

— Тит уверенно сказал, что вама пошла на море смотреть, а искал, чтобы отдать это, — и протянул письмо. От дяди Гунара. С пометкой «срочно». Две строчки:

«Детка, не сердись и не обижайся на краткость. Как только получишь мою записку, без промедления организуй вызов рушам. Это важно».

Молча дала прочесть Витто.

И с чего бы я сердилась? Ох, Николавна, всех-то ты запугала. Фу, стыдно, а еще девочка.

Несмотря на серьезность послания, ощущение праздника не проходило.

— Вама, можно мы не пойдем? Тут интересное… — И видение деревянных кругляшков-шашек на черно-белом клетчатом поле. Научила на свою голову, в уголки режутся, паразитики. Прям прописались в казарме.

Витто, наверное, полагал, что я что-то всерьез обдумываю, и не беспокоил, просто шагал рядом, не позволяя сбросить темп для его удобства. Так, зайти в новую комнату за камнем вызова — и вниз. Это парни хорошо придумали и без моего участия осуществили — переехать на второй ярус и поселиться рядом с нашими друзьями. Там комнаты обставлены и кровати большие, Дораш помещается.

Офицеров решили не звать. Внутренней связи в крепости нет, а бегать — разыскивать, от отдыха отрывать… Зачем? Сказано же — без промедления.

Логика подсказывала: ждать рушей придется довольно долго. Даже если они вот прямо сразу начнут проход открывать, то не раньше чем через полчаса появятся. А уж с грузом или большой компанией — и того дольше. Витто воспринял этот прогноз философски — снял свой китель и предложил устроиться на нем у стеночки. Села не чинясь, Сара мне еще выскажет, что не пококетничала. Ну, чего за шкурой нет — к шкуре не пришьешь, не дано, увы. Зато можем укрыться моим плащом оба, уж это сообразила.

Смотреть, как Витто неловко усаживается и пристраивает поудобнее искалеченную ногу, было больно.

— Как это произошло? — Вопрос вырвался неожиданно и неуместно, но слово не воробей… Смотрит так недоуменно и испытывающе, как будто не верит, что мне интересно. Да ладно, он и впрямь так считает?

— Ты первая, кто за последние четверть века решился спросить так прямо.

А что такого-то? Или это намек, что магистр опасен? Фи. Но у меня появился сопутствующий вопросец:

— А сколько тебе лет?

— Сорок семь. Почему ты так удивилась?

— Забавно просто. Не могу решить, старше ты меня или моложе. — Ха, теперь не только я тут удивленная. — Ниане Корреш был двадцать седьмой год, когда я попала в ее тело, а прошлой мне — пятьдесят пять.

Витто так активно повернулся ко мне, что пришлось ловить сползающий плащ. Аж страшновато стало: вдруг не стоило признаваться так сразу?

— Ах вот почему! — Похоже, кое на кого снизошло откровение. — Меня всегда поражала твоя уверенная опытность во всем. И расчетливая практичность.

О да, диссонанс между поведением пожилой тетки и внешностью почти девушки. Так я еще и мелкая до кучи, а маленькая собака — довеку щенок.

Надо его отвлечь.

— Так расскажешь про травму?

— А что здесь рассказывать? — Витто говорил без горечи и не пытался вызвать сочувствие. — Понимаешь, я с детства, как только понял, что во мне есть магия, бредил перемещением живых в пространстве. Это считается невозможным, почти табу. Тогда я мучился загадкой левитации, уж очень хотелось пари́ть. Годами думал, пытался и однажды придумал. Во сне. Проснулся, открыл глаза и произнес приснившееся заклинание. Потом резко стало прохладно. Попробовал одеяло натянуть, а его нет. И кровати нет. Незабываемое ощущение. Зажег светляка — знакомые трещинки на потолке близко-близко. Потянулся потрогать — почувствовал, что сместился. Вниз глянул и потерял от удивления контроль — грохнулся. Очнулся через несколько часов, уже хромым. У меня был хороший исцеляющий артефакт, никогда его не снимал. Вот эта предосторожность сыграла со мной злую шутку — перелом сросся так, как лежала нога, пока я в беспамятстве был.

Господи, какой ужас! Хорошо, хоть не голову разбил и не позвоночник. А вдруг кровать бы задел, падая?

— А почему тебе никто не помог? Ты же еще студентом был, правильно?

— Второкурсником. Сосед по комнате у подружки ночевал.

— А целители?

— Так это же не на занятиях произошло. — Витто пожал плечом. Не тем, к которому, сама того не замечая, привалилась я. — За магические глупости студенты расплачиваются сами, а моя стипендия уходила на болванки для артефактов. Да и причину травмы я скрыл, не хотел открытием без проверки делиться. Потом, когда получил право продавать свои амулеты, уже привык. Мне это не слишком мешало. Магичить-то мог.

— Вит, ну не ври, а?! Я сама в прошлой жизни хромоножкой была, с тростью ходила. Поверь, я понимаю. — Хотелось увидеть, какое впечатление произвели эти откровения, но заглядывать в лицо почти бесполезно, потому как темно. Подвал же. А светляка я сама попросила повесить в отдалении, чтоб рушей не слепить по забывчивости.

— Как мило у тебя получилось! Вит! Мне нравится.

Зубы он мне заговаривает!

— Не увиливай! Почему ты не вылечился? — спросила и вдруг поняла, как велика моя вера в лекарскую магию.

— Потому что не вылечили. Это максимум, что целители смогли сделать — хожу без костылей. — Ах, вот как! Значит, было еще хуже!

— А ты почему хромала?

— Тоже вылечить не смогли. У нас нет магии, я же рассказывала. Ой, весь день спросить хотела: как твой резерв после теплицы? Подпитать тебя?

— Не стану отказываться.

Блин-оладий, Витто! Как же тебе, благородному такому, объяснить, что меня не только за ручку и не только в целях подкормки потрогать можно? Особенно в свете моего давешнего выступления насчет кроватки? У, Нина, ну ты тогда и сглупила!

А подкормка-то идет практически на автомате. Синенькая так и льнет к недогадливому товарисчу, так и льнет, как будто мое желание выполняет. А тебе, дорогая Нина, придется сдерживаться, да-да. И ручки не распускать. Пусть мужчина сам для себя все решит. Тоже задумался, притих. Только дышит размеренно и синенькую тянет. Ласково так, трепетно, а не заглатывая с подсосом, как в прошлый раз.

Минутку тихого единения прервал приближающийся гул. Руши уже близко. Как Витто встал, я и не заметила, такое впечатление, что вспорхнул и мягко утвердился на ногах. А я как сидела, так и сижу, только рот открыла — это как так?

— Сегодня не стану поднимать тебя левитацией, руку давай. — Ишь, как доволен произведенным впечатлением. — Но если захочешь довериться…

— Не сомневайся, захочу. Только рядом с чем-нибудь мягким.

Договорить не успела — начал открываться тоннель. Еще минута — и появился Рорир. А за ним — глазам своим не верю! — Гунар. Какое счастье, дождалась!