Глава 12

Заречье, как и следовало полагать, мы покинули лишь к вечеру. Ночевать, разумеется, не остались, хотя приглашали очень настойчиво. От обеда и ужина вежливо отказались, потому что я, хоть и хотела есть до спазмов в желудке, совершенно не представляла, как сяду за стол и небрежным жестом сниму свой надоевший до оскомины шлем.

Нет, Кречет – мужик, конечно, нормальный. Но даже он неизвестно как отреагирует на мою неординарную внешность. А если вскроется, что я не просто сумасшедшая, решившая искать славы на стезе истребителя нежити, а еще и ведьма… у-у-у… Как только староста в крепких выражениях сообщил, почему не держит в деревне знахарку, я зареклась представляться настоящим именем. И решила, что еще до ночи слиняю, пока оголодавший демон не начал ластиться, вытягивая необходимую ему силу.

Думаю, нам будет сложно объяснить причину, по которой я сплю в обнимку с собственным конем.

В итоге Кречету пришлось здорово напрячься, чтобы выполнить свое обещание и оказать услугу, которую я запросила. На несколько часов его дом превратился в самый настоящий филиал торговых рядов, потому что «предложения» благодарные селяне несли от каждой семьи, предоставляя мне возможность ковыряться в этих дарах, как вороне – в навозе. Но в итоге я осталась довольна: буквально за один вечер Кречет умудрился решить почти все мои житейские проблемы. И избавил от львиной доли сложностей, о которых я уже начала думать, как о неизбежном зле.

Потому что, во-первых, за это короткое время я сумела обзавестись наконец приличным гардеробом из нескольких мягких, приятно льнущих к телу рубашек – простых, однотонных, немарких тонов, похожих друг на друга, как две капли воды, с глубоким треугольным вырезом спереди, зато без завязочек на рукавах и фривольной вышивки, как на экземпляре Мейра. Я посчитала, что вольному охотнику, которым я буду представляться и дальше, эти цветочки-бабочки совершенно ни к чему. Моя одежда должна быть аккуратной, лаконичной, но в то же время – достойной статуса наемника. Поэтому к рубашкам я выбрала еще и штаны в тон, новые сапоги, кожаный ремень. К ним – новые ножны, выторгованные по смехотворной цене у местного кузнеца, вместе с новыми же ножами, которых от жадности схватила сразу два, с радостью отдав взамен них свои старые, никуда не годные клинки.

Дальше – больше.

Кречет не погнушался упросить супругу (а дама она, как я успела выяснить, была сварливая) заштопать рукав на моей старой куртке. Попытался было обменять ее на новую, но я воспротивилась, потому что совершенно не горела желанием ее снимать и демонстрировать особенности своей фигуры. В итоге сошлись на том, что я беру себе еще и новую куртку в запас, а старую, когда захочу, спокойно пускаю в утиль. Что, разумеется, меня полностью устроило.

Следующим этапом стала попытка лишить меня доспехов. Кузнец, едва увидев, в каком хламе я хожу, воспылал праведным гневом и так злобно посмотрел на Кречета, будто это он всучил мне ржавое старье и в таком виде отправил на убой к тиксам. Насилу убедила, что Кречет тут ни при чем. Зато к вечеру мою легкую кольчугу заменили на такую же по весу, только почти новую и несравнимо более прочную, а тяжелый пластинчатый доспех с боем отобрали и тщательно вычистили, пообещав, что если я останусь хотя бы на пару недель и отдам его в хорошие руки, то получу взамен сильно улучшенный вариант, потому что, дескать, кузнец – мастер своего дела и тяп-ляп никогда ничего не кует.

От щедрого предложения пришлось скрепя сердце отказаться, потому что две недели в Заречье меня не устраивали. А пообещать, что по истечении этого срока я вернусь, было бы несправедливо. Кто его знает, куда нас занесет за эти пару недель? Да и обременять местных своими проблемами не было никакого желания.

В общем, сошлись на том, что можно было сделать здесь и сейчас, а кузнец ушел расстроенный и откровенно разочарованный. Почему – я узнала гораздо позже, когда жена Кречета, разоткровенничавшись, по секрету призналась, что у могучего Вента подрастала красавица-дочка, которая очень выразительно смотрела этим утром на вернувшегося из похода «героя». А батюшка, значит, приметил. Я, как только это выяснила, тут же засобиралась в дорогу, с ужасом представляя, что выбранный образ «охотника» мог принести и совершенно неожиданные проблемы.

Я едва заикаться не начала, когда ставший внезапно угодливым кузнец предложил еще и перековать коня. А потом представила, как Лин от неожиданности засветит ему в лоб неподкованным копытом, и вовсе заторопилась. Благо подарков у нас теперь было немерено, платить за них не нужно было ни гроша. А весь мой громоздкий кошелек, полный принесенными птицами копеек, был без единого возражения посчитан, осмотрен и сменян на нормальные деньги, которых оказалось без малого почти две серебряных лиры. В довесок к тем шести, которые Кречет вручил мне за работу.

Надо сказать, за уничтоженное гнездо я попросила невероятно мало: по моим подсчетам, на вырученные деньги, если бы это было оговорено в договоре, я смогла бы без проблем одеться в шелка, обвешаться брюликами с ног до головы и года два жить в свое удовольствие. Однако мне пока брюлики были без надобности, шелков и так насовали сколько угодно, так что я обошлась приличной кольчугой, новыми ножами, вторым мечом в довесок к моей старой спатхе (к слову сказать, кузнец о ней отозвался с немалым уважением и посоветовал только рукоять заново обмотать). А также – провиантом на неделю вперед, приличным запасом соли и перца, новым комплектом одежды, отменным и очень теплым одеялом, кучей всяких полезных мелочей… и после всего этого деревня все равно оставалась немного должна. Но поскольку наши с Лином запросы были полностью удовлетворены, а моя жадность успокоенно улеглась, то от последнего подарка Кречета я вежливо, но твердо отказалась: запасной конь мне был нужен, как собаке – пятая нога. Тем более что для деревни лошадь являлась единственным транспортным средством. А также трактором, комбайном, автомобилем и тягловой силой, на которой многое держалось и от которой многое зависело. Владелец лошади на Во-Алларе – как держатель элитного гаража в моем мире: уважаемый, богатый и очень почетный гражданин. А владелец боевого коня – как гражданин-миллионер, особенно если при этом он являлся воином и был способен сам за себя постоять. Тут, как оказалось, смотрели в первую очередь не на то, как человек одет. А на то, что висит у него на поясе, и то, на чем он приехал. Тогда как у меня теперь появился повод гордиться и первым, и вторым, о чем я, не стесняясь, и заявила Кречету, когда покидала деревню.

– Прощай, Фантом, – как-то грустно улыбнулся мне старый ветеран, проводив до самых ворот.

– И ты прощай… – У меня что-то шевельнулось внутри и внезапно похолодела левая ладонь. А голос из хрипловатого и мужского на миг стал звонким, чистым, почти прежним и вместе с тем обрел очень странные, несвойственные ему прежде нотки. – Живите спокойно, люди. Пусть Твари никогда не переступят порог ваших домов. И пусть ни одна из них не посмеет коснуться ваших детей. Да хранит вас небо и благословит эта земля.

У Кречета изумленно дрогнуло лицо, но я не стала заострять на этом внимание. Лин тут же сорвался с места и обдал собравшихся густым облаком пыли, в котором мы и скрылись, как два самых настоящих призрака. Потому что, кажется, он исчез из глаз до того, как люди прокашлялись и снова уставились на дорогу. А я едва не вылетела из седла от неожиданности и потом еще долго поминала нехорошими словами некстати развеселившегося демона.

Уезжать на ночь глядя мы не боялись: после стаи тикс и рирзы было бы странно опасаться обычных Тварей. К тому же мне такая встреча была, напротив, весьма кстати. А моим Теням – и подавно. Но крупного тут никого не водилось. Поэтому мы ничем не рисковали, останавливаясь на ночлег возле пустого тракта, и ничего не теряли, отказавшись от мягкой постели и вкусного ужина: все необходимое теперь имелось у нас с собой.

– А все-таки хорошо, – улыбнулась я, улегшись на новое одеяло и с удовлетворенным вздохом вытянув ноги. – Еды полно. Подушку есть из чего смастерить. Одеяло теплое. Ночка светлая. Комары меня теперь не тронут: Знак запретил… Чем не райское наслаждение?

Шейри обогнул весело потрескивающий костер и, свернувшись клубком, как огромный кот, приткнулся у меня под боком, тихонько замурлыкав, когда я по привычке погладила ему уши.

«Хор-р-рошо-о, – простонал он, ластясь, как самый обычный домашний питомец. – С тобой везде хорошо… и сытно».

– Знаю, знаю, – рассмеялась я, теребя короткую шерсть. – Вы же все меня терпите только из-за того, что я вас постоянно кормлю.

«Вот именно! – хором отозвались изнывающие от нетерпения Тени. – И, кстати, ты обещала нас выпустить!»

– Да гуляйте на здоровье, – сладко зевнула я, с легкостью отдавая им свое тело. – Только вернитесь к утру – мне еще Лину надо помочь с крыльями. А то нехорошо получается: наобещала пес знает чего, тогда как сама… мм-м…

После чего закрыла глаза и надолго уснула крепким здоровым сном, в котором, как и все последнее время, не было никаких сновидений.

Я честно надеялась, что до рассвета никто меня не разбудит и ни одна душа не посмеет нарушить моего уединения в уютной комнатке с бежевыми стенами и уже привычным модным диваном. Однако стоило мне только расслабиться и зарыться носом в придуманные мною же простыни, как чья-то твердая рука осторожно коснулась плеча, а спокойный голос Бера негромко позвал:

– Гайдэ, вставай… проснись, пожалуйста: мы наткнулись на Тварь.

Честно говоря, я сперва не поверила. Но потом все-таки открыла глаза, увидела невероятно серьезную Тень, настойчиво смотрящую из темноты, и сон с меня мигом слетел.

– Тварь? Какая? Где?!

– Ас ее заметил, когда пришла его очередь. Ему не спалось, вот и отправился… э… на прогулку.

– В смысле, в ближайшие кусты? – с нескрываемым ехидством уточнила я.

Бер заметно смутился, отчего я едва не расхохоталась в голос: бедняги! Но, имея живое тело, было трудно не испытывать некоторых физиологических потребностей, включая еду, сон и, конечно же, посещение кустиков. А братики, негодяи, уже так обнаглели, что даже меня порой не звали, когда требовалось совершить это интимное действо. Вот и вышло, что Ас, проснувшись от вполне закономерного позыва, тихонько отошел в сторонку… а там увидел (или почуял?) след. После чего просто не удержался от соблазна и, разумеется, полез выяснять подробности.

– Кто на этот раз? – полюбопытствовала я, подходя к «экрану» и всматриваясь в ночую темень через глаза Аса.

– Медянник, похоже. Запах уж больно характерный.

– Нашел его?

– Да, – приглушенно отозвался в моем теле Ас. – Но убивать придется тебе.

Я пожала плечами.

– Без вопросов. Возвращайся.

Мы привычно поменялись местами, уже не комплексуя по этому поводу. Вернувшись на свое законное место, я обнаружила себя лежащей на траве неподалеку от речушки, возле которой мы решили сделать привал. Речушка была мелкой, но быстрой. И только в одном месте ее берега немного раздавались в стороны, образуя небольшую, слегка заболоченную по краям заводь. Возле которой Ас, спустившись к воде, и почуял вдруг сладковатый запах меда.

«Медянник, – тут же сориентировалась я. – Ты прав. Только он умеет так вонять, искренне полагая, что это – привлекательно».

«Он под кустом», – тут же подсказала Тень, но я и без нее уже отыскала странное, неестественное, слегка колыхающееся образование, похожее на густой студень, почти сливающийся с огромным зеленым кустом, который местные жители называли квеком. Не знаю уж, почему такое название, но факт был фактом – квек преспокойно себе был, раз в год цвел крохотными желтыми цветочками и выдавал по осени жутко ядовитые плоды, которые тем не менее частенько использовались ведьмами в составе каких-то сложных сборов. Это мне Лин рассказал, когда я позвала его и шепотом ввела в курс дела, велев заодно притащить сюда мой меч и хотя бы легкую кольчугу.

Шейри, будучи существом исполнительным, послушно доставил все требуемое, но на то, как я поспешно облачаюсь, посмотрел с едва уловимой насмешкой.

«Что? Так и пойдешь против нежити босиком?» – наконец спросил он, когда я закончила с кучей ремешков и застегнула под подбородком ремешок шлема.

Я смутилась.

«Ну…»

Лин тихо вздохнул.

«Сиди уж, великая воительница и гроза безобидных медянников. Сейчас принесу».

И он действительно принес, исправив наш общий с Тенями промах и укоризненно, как-то совсем по-стариковски покачав головой.

«Ну вы даете!»

Я покаянно вздохнула, но от идеи напасть на медянника все равно не отказалась: осознав истинную цену успеха и почувствовав свои силы, я неожиданно поняла, что теперь каждая Тварь для меня – это добыча, поэтому, услышав о нежити, я довольно причмокнула, а мои глаза загорелись жаждой наживы.

«Сейчас мы ее шлепнем»…

«Сперва обмотай лицо какой-нибудь тряпкой, – посоветовал Гор. – Медянники умеют метко плеваться. Убить не убьет, конечно, но ослепить до утра может».

Я послушалась и вскоре стала похожа на киношного злодея, вышедшего на грязное дело в сопровождении подельника.

Проверив застежки и достав меч, я по-пластунски поползла за вожделенной добычей. Вставать не рискнула: медянник был один и сидел слишком близко к воде. А поскольку плавал он, как и всякое… гм, довольно неплохо, то вполне мог уйти. Прыгать же за ним в реку было опасно – вертлявый, гад. Значит, надо прикончить его как можно скорее, а до этого постараться не насторожить.

Извозившись, как свинюшка, я все же сумела подобраться к нему со спины, ничем себя не выдав и не спугнув по дороге ни одну цикаду. Только потом выпрямилась, мимолетно пожалев испачканные коленки, и на цыпочках подкралась к заветному кусту. Поморщилась, конечно: вблизи запах от Твари стал гораздо сильнее и намного приторнее, а потом вообще задержала дыхание. Потому что внезапно забеспокоившаяся нежить вдруг испустила долгий вздох, и на какое-то время меня окружила воистину несусветная вонь. Нос и рот я, конечно, зажать успела, а вот глаза закрыть было нельзя. Но слезились они не очень долго – довольно быстро встревожившийся медянник снова успокоился и застыл кучей отвратительной слизи, внутри которой пряталась немаленькая пасть.

Гор сказал, что желательно ткнуть Тварь прямо в разинутый рот, не дав ей времени плюнуть всякой гадостью. Но как ее заставишь раскрыть рот по доброй воле? Я ж не стоматолог, а она – не пришедший на прием к любимому доктору ребенок, которого только конфеткой помани. Впрочем… а почему бы и нет?

Просияв от неожиданной идеи, я наклонилась и подобрала с земли первое, что попалось под руку – старую шишку. Потом тщательно примерилась и запустила свой снаряд в вязкую, мерно колыхающуюся массу, постаравшись попасть как можно ближе к голове. Если, конечно, у медянника вообще был такой нужный для выживания орган. Конечно, кусок мяса подошел бы лучше, но я его с собой не взяла. Да и потом вряд ли бы нежить не учуяла запах крови, если бы я подобралась вплотную.

От слабого прикосновения слизь на Твари заволновалась, зашевелилась, как-то странно пойдя кругами и словно бы сдвинувшись спереди назад. Потом на том месте, где только была спина, появилась узкая щель. Сочно чмокнув, она распахнулась в приличную, сантиметров тридцать в ширину, пасть, где моя шишка и исчезла… ну, а остальное уже было делом техники.

Едва медянник распробовал угощение и в возмущении разинул рот, чтобы выплюнуть эту гадость, я сиганула через куст и от души влепила ему новый подарочек. И влепила точно – Тварь буквально захлебнулась собственной слизью, когда спатха проткнула ее насквозь и вышла с противоположной стороны. В этот же самый момент моя рука оказалась опасно близко к покрытому вязкой массой телу, медянник, хрипя и давясь, что-то выхаркал из себя, едва не зацепив плевком перчатку. Я тут же отскочила, с немалым трудом выдернув из него оружие, а потом лишь ждала, когда взволнованно качающаяся из стороны в сторону, булькающая и мерзко воняющая туша перестанет дергаться.

«Неплохо, – удивился Ас, когда я с победным видом спросила, как они себя чувствуют. – Знаешь, он довольно сытный. Еще с пол-месяца нам подарил».

– Отлично. Что с ним теперь делать?

«Что хочешь. Но лучше сжечь, чтобы уж наверняка не ожил».

Я тщательно отерла меч о траву, беспрестанно морщась и ругая Тварь-вонючку на чем свет стоит, а потом потопала обратно в лагерь – за тихо тлеющими углями, которые еще следовало подумать, как сюда притащить.

Однако ломать над этим голову мне уже не пришлось, потому что наевшийся до сыто зажмуренных глаз Ас предложил закончить самому. На что я, конечно же, радостно согласилась и мгновенно сбежала в любимую комнатку, где меня по-прежнему ждали мягкий диван и молчаливая, все понимающая темнота, в которую так сладко было проваливаться после трудного дня.

Уже закрывая глаза, я зачем-то подумала, что за эти дни так и не нашла для Лина подходящих крыльев. И в итоге всю оставшуюся ночь мне снились какие-то странные крылатые создания – от самых обычных птиц до каких-то невообразимых, ненормальных, но неизменно летающих существ, рожденных чьей-то больной фантазией и проникших в мою голову из невесть каких далей. Я даже устала раз за разом лицезреть пролетающих мимо птеродактилей и археоптериксов, устала от бесконечного мелькания перьев, чешуи и раздвоенных хвостов. Устала морщиться каждый раз, когда особо наглая тварь проносилась перед самым носом, хвастаясь то ли оперением, то ли размахом крыльев, а то ли желтым чешуйчатым брюхом, к которому я машинально начинала примериваться и искать, как бы половчее вогнать в него меч. Но потом… какое-то озарение накатило, что ли? Или крылья, наконец, примелькались? Или я все-таки начала обращать внимание на то, как они устроены?

Но, так или иначе, поутру, едва открыв глаза и вернувшись в собственное тело, я подскочила с одеяла и с таким громким воплем кинулась рисовать, что проснувшийся от моего крика шейри озадаченно повертел головой, ища причину переполоха, а когда не нашел, то задумчиво почесал нос.

«Гайдэ, что на тебя нашло? Ты не заболела, часом?»

Я не ответила: была слишком занята и, заново пересчитывая все данные, очень боялась что-нибудь забыть.

«Гайдэ? У тебя какие-то неприятности?»

– Нет, – лихорадочно продолжала чертить я, стараясь припомнить сумбурное сновидение. – А нашел на меня ты. Вернее, твои крылья, которые я, кажется, поняла, какими надо создать».

«Что?!» – Сонливость с демона тут же слетела, и он оказался рядом с такой скоростью, что едва не сдул меня поднявшимся вихрем.

– Погоди… не мешай… я сейчас закончу и все тебе покажу… Или нет: смотри сюда и запоминай…

Не знаю, откуда ко мне пришла эта уверенность и откуда я узнала требуемые для Лина пропорции, но почему-то ничуть не сомневалась, что на этот раз угадала верно. Мой сон об этом сказал. И те самые монстрики, у каждого третьего из которых имелись не перьевые, а именно кожистые крылья. Вопрос был только в размерах и центре тяжести. Но если раньше я не могла решить это уравнение с двумя неизвестными, то теперь, увидев, что и как, решила попытаться перенести это на рослого демона.

Лин честно пожирал глазами мои каракули и так же честно слушал сбивчивые пояснения, которыми я пыталась донести до не знающего геометрию шейри эту простую истину. Какое-то время он тихо обалдевал от такого вороха информации. Потом начал задумываться. Затем вздрогнул от моего окрика и очнулся от дум. А еще через полчаса, когда я закончила и в полный рост расчертила схему будущих крыльев, стал потихоньку проникаться. И начал задавать весьма грамотные вопросы, которых я от него, признаться, никак не ждала:

– А какой толщины мне нужны кости? А перепонка? Как сильно она должна быть натянута? Сколько суставов лучше создать: два, три, четыре или десять? Стоит ли гнаться за шириной крыльев? Не проще ли было бы с перьями? Как следует поступить с хвостом? Надо ли облегчить вес при сохранении прежних размеров, чтобы не перегружать крылья? Какие мышцы при этом надо заново нарастить?..

И так далее и тому подобное.

Честное слово, я даже не думала, что мой присмиревший демон все это время, как и я сама, задавал себе кучу разных вопросов. Но если мои были направлены в основном в сторону абстрактных цифр, то его оказались более практичными и заставили меня всерьез поломать голову. Более того, даже Тени решили вмешаться в обсуждение и немало нам помогли, ровняя схему нового крыла и с жаром доказывая, что для перьев мой неопытный шейри пока не дорос и что создать их в нужном количестве ему будет нелегко. Да и сил он потратит на это неоправданно много.

В общем, после долгого обсуждения сошлись на том, что пробовать он будет, как и планировалось, с кожаным крылом, как у летучей мыши, а потом, если это сработает и если он сам захочет, то попытается усложнить конструкцию. Пока же нам чем проще, тем лучше и надежнее. Тем более что реального опыта по крылостроению ни у кого из нас не имелось.

Ввязавшись в спор, мы так увлеклись, что позабыли даже про завтрак и мою утреннюю, обязательную с некоторых пор разминку. Да что там! Мы и обед, забывшись, бессовестно пропустили! А опомнились только тогда, когда солнце начало потихоньку клониться к вечеру, и тени от деревьев накрыли все наши чертежи, заставив удивленно поднять головы и ошарашенно присвистнуть.

«Так, хватит, – властно прервал жаркие дебаты Ас. – Гайдэ, тебе пора заняться собой. Лин, тебе надо попробовать вырастить новые крылья. Пока работаешь, Гайдэ как раз закончит. А мы еще подумаем и, может, сообразим, что можно поправить».

Пришлось со вздохом вставать и влезать в опостылевшую броню, расплачиваясь за кратковременную халяву. Шейри с таким же вздохом отошел в сторонку, чтобы мне не мешать, улегся под дальней сосной и, притихнув, начал потихоньку творить, то и дело поглядывая на чертеж и тщательно сверяясь со схемой.

Когда окончательно стемнело, я наконец выдохлась и с усталым уф-ф! опустила меч, который с каждым днем все привычнее и увереннее ложился в руку. Потом покосилась на такого же уставшего, мокрого от нешуточных усилий демона и отправилась умываться, решив, что до того, как он доберется до нужной ширины (трехметровую длину терпеливо сопящий Лин уже успел осилить), я как раз успею сбегать на речку.

Когда же мы наконец снова собрались и со смешанным чувством оглядели сонного, измученного и почти обессилевшего шейри, на спине которого красовались огромные, тугие, как паруса, и весьма внушительные по весу крылья, то стало ясно, что при любом раскладе летун из него никакой. По крайней мере, до следующего утра. И хотя сам Лин вяло протестовал, пытаясь доказать, что ничуть не умирает от истощения, я твердо отказалась смотреть на то, как он пытается встать, и в приказном порядке велела ему уснуть. После чего Лин благодарно закрыл глаза и тут же обмяк.

Я какое-то время постояла, пристально изучая его вторую попытку стать крылатым, и спустя пару минут с легким удивлением признала, что она оказалась не в пример лучше, чем предыдущая. Потому что эти крылья выглядели действительно серьезными. И просто так они уже не станут выворачиваться наизнанку, страшась даже слабого ветерка.

Чтобы в этом убедиться, я с немалым трудом приподняла одно из полотен, потрогала тугую перепонку, попыталась сложить и снова ее расправить, после чего с еще большим удивлением поняла, что это мне удалось. И не так уж тяжелы на самом деле оказались сами крылья, особенно если попросить Лина уменьшить толщину и плотность костей, сделать их изнутри совершенно полыми, при этом упрочнив до невозможности только самый верхний слой.

Тени, слышавшие все мои рассуждения, тоже согласились, что это должно помочь. Только тогда следует увеличить количество мышц на спине, благодаря которым крылья держатся на месте, а еще подумать над тем, что демон во время полета должен не просто махать ими вверх-вниз, но еще и регулировать высоту и направление полета. Иными словами, прикинуть, какими именно мышцами он должен и может это делать.

Я тихо застонала, пытаясь себе представить, какую же чертову прорву работы мне еще предстоит осилить. Застонала громче, когда поняла, что без этих знаний даже новые крылья так и останутся двумя бесполезными кусками плоти. Но снова посмотрела на измученного шейри и так же тихо вздохнула. А потом подняла голову и наткнулась на уже знакомого ворона, сидящего точно над уснувшим демоном и с нескрываемым интересом следящего за моими опытами.

– Что? – буркнула я, перехватив внимательный взгляд его круглых глаз.

Ворон наклонил голову и уставился еще пристальнее.

– Ну что?! Что ты так смотришь?!

Он хрипло каркнул – как рассмеялся, а затем уставился сперва на крылья, а потом снова на меня.

– Какие есть, – внезапно рассердилась я и тут же снова услышала хрипловатый смешок. – Если ты такой умный, то, может, сделаешь одолжение – покажешь, что не так?! А то сидеть, презрительно поплевывая сверху и ни хрена не делая, любой дурак может! Ты лучше спустись с небес на землю да помоги по-человечески вместо того, чтобы хаять то, что не тобой создано!

У ворона изумленно раскрылся клюв.

– Лин – мой друг, – зачем-то пояснила я, опускаясь возле спящего шейри на колени. – Он мне жизнь спас. И в верности поклялся, ничего не требуя взамен. Может, он еще не сказал этого вслух, потому что я запретила, но ведь главное – это желание, тогда как слова… все они написаны у него на лбу. И мне будет стыдно понимать, что он для меня даже себя не пожалел, а я только и могу, что впустую рассуждать и дарить ему несбыточные надежды.

Какое-то время на поляне было тихо, потому что ворон недвижимо сидел на ветке, не подавая признаков жизни, а я, наклонившись над Лином, ласково погладила его голову, заставив на мгновение проступить на коже отпечаток своего Знака. Почти сразу шестилистник угас, снова погрузив лес во тьму, но ворон неожиданно каркнул, а потом вдруг решился и легкой тенью спланировал на траву.

Я посмотрела на него с удивлением.

– Ты чего?

Вместо ответа он наклонил голову, по-птичьи изучая меня крупными черными глазами. А потом каркнул снова, неуклюже подскочил и, остановившись на расстоянии вытянутой руки, очень медленно, словно все еще сомневаясь, распахнул свои широкие, отливающие густой синевой, поистине совершенные крылья.