Глава 16

Несмотря на предсказания Теней, по следу раненых Хасов мы бежали вплоть до самого вечера. Потому что они, как оказалось, за сутки успели уйти довольно далеко от места ночных событий. А я, как ни старалась, так и не сумела отыскать проклятое «темное» пятно на своей мысленной карте, чтобы указать Лину более точное направление.

Приходилось идти по дороге, ворчать на повороты, которых, кажется, стало еще больше, чем раньше. До рези в глазах всматриваться в поднимающуюся пыль. А Лину – старательно дышать ртом, постоянно глотая эту самую пыль во время попыток уловить запах недавно пролитой крови.

Было непонятно, в чем дело, ведь раньше я без особых проблем отыскивала тикс, однажды почувствовала осторожную фанру, и даже стокка не смогла скрыться, хотя очень пыталась. А тут – ничего. Как будто не было поблизости никакого кахгара, и как будто я была не я, а какая-то глупая бабочка, которая упорно летела навстречу зажженной лампе, рискуя опалить свои нежные крылья.

«Наверное, ты не чувствуешь его, потому что сейчас день», – в конце концов предположил Ван, когда я совсем отчаялась.

«Да при чем тут это? Раньше-то у меня получалось нормально! И днем, и ночью!»

«Да. Но кахгар – одна из тех Тварей, которая на день не просто уходит под землю, но еще и засыпает до следующей ночи. Он вообще не может передвигаться, пока солнце не зайдет за горизонт. Солнечный свет делает его слабым. Солнце убивает его даже так, сквозь толщу земли. Поэтому на день кахгары впадают в спячку, пытаясь хоть как-то сберечь утекающие силы. Зато когда настает ночь, они становятся практически неуязвимыми».

Я нахмурилась.

«Ты хочешь сказать, что мое второе зрение не может засечь кахгара потому, что сейчас он спит? Думаешь, оно реагирует только на тех Тварей, которые двигаются?»

«Не исключено».

«Блин. Это я, что же, как детектор движения работаю? И пока Тварь шевелится, могу ее засечь, но стоит лишь ей залечь в спячку, как мой „нюх“ тут же отключается?»

«Фанры и тиксы сохраняют подвижность даже днем, – согласился с предположением брата Гор. – Они слабее, чем кахгар, и менее привержены Тени. Соответственно и света не боятся так, как он. Поэтому мы за все время пути и не встречали никого. А рирзу ты тогда почувствовала с трудом. И уже тогда, когда наступил вечер. В то время как мелочь отлично ощущала и поутру. Разве не так?»

«Так, – вынужденно признала я, чувствуя неприятный осадок в душе. – Но тогда получается, что мы за это время могли пропустить немало опасных Тварей, которых я просто не почувствовала?»

«Нет, – успокоил меня Ас. – Такие Твари, как кахгар и рирза, встречаются не так уж часто. И везде, где они появляются, об этом быстро становится известно, потому что они слишком прожорливы и далеко не всегда осторожны. Они нападают почти открыто. Поэтому, если бы мы таких пропустили, то близлежащие деревни непременно заметили бы неладное. А раз там для нас работы не было, значит, пока все спокойно».

Я тихонько перевела дух.

«Уф. Ты у меня прямо камень с души снял. А то я едва не решила, что придется прочесывать юг еще раз. И лучше – ночью, когда Твари начинают шевелиться».

«Учтем это на будущее, сестра. Другого объяснения твоей «слепоты» просто не существует».

Я задумчиво пожевала губы.

«Ладно, я поняла. Хотя предварительно проверить эту версию тоже не мешает. Лин, как у тебя?»

Шейри, несущийся по дороге черным ураганом, покосился за спину и отчетливо сверкнул в надвигающихся сумерках пожелтевшим глазом.

«Думаю, уже близко. След совсем слабый».

«Чей именно? Кахгара?»

«Нет. Кахгара пока не чувствую – он еще спит. А вот кровью пахнет. Это где-то недалеко. Возможно, уже за тем поворотом».

Я с надеждой всмотрелась в вырастающий на горизонте очередной холм, который Тракт огибал по широкой дуге, и попыталась снова посмотреть на него вторым зрением. Просто так, для проформы. На всякий, как говорится, случай. Однако каково же было мое удивление, когда за тем холмом и правда промелькнуло что-то непонятное. Какое-то необычное место, от которого ощутимо тянуло «темнотой», но возле которого, как ни странно, не было привычного чувства холода.

«Лин, туда, – сказала я в каком-то неясном предчувствии, и шейри послушно спрыгнул с укатанной дороги, помчавшись вперед напрямик. – Кажется, там что-то есть: смертью пахнет…»

«Наверное, там Хасы и погибли?» – тихо предположил Бер, выглянув на мгновение через мои глаза.

«Посмотрим», – отозвалась я и надолго замолчала.

Нужное место Лин отыскал быстро – не прошло и получаса, как мы поднялись на казавшийся далеким холм, углубились в густые заросли, окончательно потеряли дорогу и спустя еще час наткнулись на первое поваленное дерево. Минут через пять мне пришлось перешагивать сразу через два таких же – могучих, совсем молодых, но будто подгрызенных у основания, как если бы их изуродовал огромный бобер. Или же озлобленный кахгар, у которого не получилось взять добычу с нахрапа.

Еще через четверть оборота я увидела целый завал из покореженных, опаленных страшным жаром стволов, на которых практически не осталось веток. А когда наткнулась на первый труп, то со всей ясностью поняла, что нашла-таки место гибели пятерых из восьмерки королевских Хасов.

«Они сражались до последнего, – тихо сказал Лин, осторожно ступая за мной след в след. – Смотри: это – работа мага. Он явно пытался остановить Тварь».

«На них напали врасплох, – так же тихо согласился Ас, а потом указал на остатки вчерашнего кострища. – Они не ждали его так рано. Это был обычный лагерь. Они просто не успели отыскать гнездо. А когда кахгар нашел их первым, смогли только отгородиться деревьями. И огнем. Если бы не магия, Тварь убила бы их всех, а так маг, видимо, сдерживал ее до рассвета. Только поэтому хоть кто-то уцелел».

Увидев первое тело, больше похожее на пожеванную собакой тряпку, я едва сдержала рвотные позывы. В том, что лежало сломанной куклой под вывороченным с мясом кустом, уже и человека-то было не узнать: ни рук, ни головы, обе ноги откусаны у самого паха, живот вспорот острыми когтями, оттуда вылезли сизые внутренности, наполняя лесной воздух тяжелым запахом смерти. Прочный доспех, почти целиком состоящий из скрепленных кольцами узких пластинок… тяжелый, конечно, но надежный, как скала… был разорван и прокушен в десятке мест, как будто кахгар, не удовлетворившись простым убийством, сперва долго жевал несчастного. А потом выплюнул и рвал уже когтями, пока не наигрался вдоволь. Только после этого незнакомому храбрецу откусили голову… Крови рядом с обрубком вытекло совсем немного… А затем бросили под кустом, как надоевшую игрушку.

Я поспешила отвернуться и сглотнула подкативший к горлу комок. Затем отошла подальше, перебралась через хаотично наваленные деревья, из которых маг пытался создать хоть какой-то заслон от беснующейся Твари. Молча отметила жженые полосы на каждом стволе возле основания. Покосилась по сторонам, безошибочно отыскав, с какого именно места чародей сумел сорвать заклятием эти громадины. Наконец нашла заваленное ветками и обгоревшими корнями кострище и со смешанным чувством увидела опрокинутый набок котелок.

«Они не ждали его так рано, – печально повторил Лин, оглядев разгромленную поляну. – И не ждали вообще. Они просто остановились на ночлег».

– Как же так? – прошептала я. – Они ведь понимали, что Тварь опасна. Пусть не знали, что это именно кахгар, но не могли же они подумать, что их направили сюда просто так?

«Быть может, они были уверены, что Твари нет поблизости?» – предположил Гор.

– Как я, хочешь сказать?

«Именно».

– А откуда такая уверенность?

«У них был маг, – напомнил Ас. – И довольно сильный: сама видишь, что он успел натворить впопыхах. Без всякой подготовки и не имея под рукой специальных заклятий. Он прожарил землю на пол-локтя в глубину. Он сумел, возможно, даже задеть или ранить кахгара, заставив его на время отступить. Он держал вместе с остальными эту Тварь на расстоянии до самого утра… с учетом того, что к обычной магии кахгар практически нечувствителен, можно предположить, что маг был действительно особым».

– Боевым, что ли?

«Не исключено. Таких, я слышал, в Магистерии специально натаскивают на нежить. И если он владеет заклятием поиска, значит, мог все проверить и с уверенностью пообещать, что хотя бы одна ночь у них в запасе имеется».

– Но он ошибся, – прошептала я, заметив под бревном еще два неподвижных тела. – Он ошибся так же, как и я. Он не заметил ее, потому что на тот момент она спала. А когда проснулась и учуяла запах, стало слишком поздно.

«Гайдэ, тебе стоит быть осторожнее, – нервно заметил Лин, пугливо косясь на быстро темнеющее небо. – Не хочу, чтобы ты попала в ту же ловушку, что и Хасы».

– Пока для Твари рано, – напряженно отозвалась я, оглядывая погибших воинов. – И думаю, за прошлую ночь кахгар наелся так, что до сих пор переваривает.

Шейри с беспокойством посмотрел на обезглавленные, выпотрошенные тела, от которых, как и от первого, почти ничего не осталось, а потом мотнул головой в сторону.

«Там еще один. Такой же».

– И где-то еще пятый. Надо бы… – нерешительно посмотрела я на непогребенные тела, – похоронить их, что ли? Что же они будут лежать вот так, для дикого зверья?

«Потом, – твердо сказал Ас. – Лучше найди последнего и взгляни на его оружие – может, там осталась кровь кахгара? И может, по ней мы отыщем его след?»

Скрепя сердце, я вернулась к трупам и внимательно осмотрела землю вокруг. А потом двинулась дальше в поисках оставшегося оружия. Причем довольно скоро его нашла: два покореженных, изжеванных и явно не подлежащих ремонту арбалета, брошенных в выкопанную кем-то яму. И сломанный у основания меч, на котором виднелись отчетливые следы громадных зубов.

«Наверное, остальное забрали Хасы, – задумчиво предположил Гор. – Меч-то хорош – легкий, прочный, острый… явно с примесью адарона, но мало… слишком мало для того, чтобы противостоять кахгару».

– И что теперь? – Я растерянно огляделась посреди завала.

«Отыщи последнего. Может, у него что найдешь?»

Я только вздохнула. Но, понимая важность этого дела, послушно обошла поляну до конца, заглянула под все кусты, под наваленные беспорядочной кучей деревья, высматривая там искореженное тело последнего Хаса. Потом поднялась. Задумалась. Вернулась к разгрызенному кахгаром стволу. Поискала уже там, полагая, что с последним смельчаком Тварь могла поиграться и подольше. Затем нахмурилась еще сильнее. Прошла в сторону тракта, надеясь, что хотя бы там отыщу следы пропавшего, но везде было пусто. Пятый Хас как сквозь землю провалился. Единственное, что мне удалось отыскать после почти часа непрерывных лазаний по чащобам, так это еще один сломанный куст… примерно в сотне шагов от залитой кровью поляны… А рядом с ней – небольшую лужицу крови, следы отчаянной борьбы, засевший в соседнем дереве арбалетный болт и покореженный, смятый стальными челюстями шлем. Некогда – красивый и покрытый какой-то матово-черной краской, чтобы, видимо, не бликовал в темноте, но теперь – безжалостно раздавленный и уже никуда не годный.

– Что за чертовщина? – Я осторожно присела на корточки и подняла пожеванную железку. – Крови почти нет. И тела тоже. Ас, что скажете?

«Посмотри за кустом».

– Да только что глядела!

«Посмотри еще раз, – настойчиво попросили Тени. – Пожалуйста. Это может быть важным».

Пришлось встать и обойти вывороченный из своего ложа квек по кругу, всматриваясь в примятую траву и ожидая какого-нибудь вердикта.

«Кровь», – вдруг сказал Бер, попросив меня остановиться и снова присесть.

Я прищурилась, потому что темнело тут до неприличия быстро, и осторожно тронула почерневшую травинку. Но быстро убедилась – действительно, кровь. Именно здесь последний Хас встретился с кахгаром, принял бой и… куда-то пропал.

«Он жив, – внезапно сказал подошедший шейри. – По крайней мере, был живым, когда его нашел кахгар. Вот его след – слева. А вот еще – справа, за куском вывернутого дерна: оттуда смертью пахнет. Но не человека – просто смертью. И значит, кахгар пришел сюда, когда человек был еще жив. Ранил его, но почему-то не убил».

«Значит, Тварь забрала его с собой, – странным голосом заключил Ас. – И это значит, что у нее действительно где-то поблизости гнездо. Понимаешь, что это значит?»

– Что вскоре тут разведется целая стая этих гадов, – мрачно отозвалась я. – И что очень скоро гильдии придется слать сюда целую армию.

«Если кахгар понес еду в гнездо, значит, Твари скоро вылупятся, – напряженно добавил Лин. – Им нужно свежее мясо. И еще больше нужна свежая кровь. Поэтому Тварь не убила последнего – она понесла добычу детенышам».

Я прикусила губу, лихорадочно размышляя, а потом вдруг вскинула голову и уставилась на шейри горящими глазами.

– Она понесла туда раненого Хаса, Лин! Возможно, умирающего, но на тот момент он был живым! И значит, его кровь наверняка капала по пути, оставаясь на траве, на кустах, на земле… везде, где прошла Тварь, протащив его в зубах! Лин, ты сможешь найти эту кровь, чтобы привести нас к гнезду?! Сможешь отыскать след до того, как наступит полночь?!

Демон сильно вздрогнул.

«Д-да. Наверное. Но, Гайдэ…»

– Так ищи! – жестко велела я, не обратив внимания на его испуганно округлившиеся глаза. – За ночь кахгар мог успеть уволочь тело очень далеко. Даже если ушел отсюда под утро, то все равно – он умеет быстро бегать. И сейчас может быть где угодно. Но мне пока нужно от тебя только одно: хотя бы примерное направление. А потом он волей-неволей, но пошевелится, и тогда я сама его найду. Нужно лишь успеть с этим до того, как станет слишком поздно!

* * *

По ночному лесу мы неслись двумя страшноватыми тенями – мрачные, молчаливые и отчаянно торопящиеся. Лин был недоволен моим решением, но клятва сковывала его по рукам и ногам, заставляя делать лишь то, что скажу я. За что я немедленно перед ним извинилась, но как можно тверже повторила, что все равно не отступлюсь.

Вот и летели мы теперь, как два сумасшедших демона. Вот и держал Лин нос по ветру, стараясь не упустить ни капли драгоценного времени, которое все равно утекало, как вода сквозь пальцы. Он тоже знал: до полуночи мы кровь из носу, но должны отыскать проклятое гнездо. И выяснить, где созревают эти дурацкие яйца. Потому что если мы не найдем их или Тварь проснется раньше, то процесс вылупления (или как там у них это происходит?) остановить не сможет никто.

«Новорожденные кахгары слепы, глухи и совершенно беспомощны, – сухо и насквозь официально сообщил Ас, когда я вскочила в седло. – Но только на одну ночь. А после этого они ничем не будут отличаться от взрослых особей. Кроме, пожалуй, размеров».

Поэтому мы с Лином спешили. Поэтому я то и дело просила его бежать быстрее. Поэтому же я отчаянно нервничала, страшась, что час икс уже на носу. И я буквально жила надеждой, что это время наступит не сегодня.

Как ни странно, шейри легко взял оставленный Тварью след и двинулся по нему, не испытывая никаких затруднений. Лучше, чем гончий пес. Гораздо лучше, чем любая ищейка. Просто клад, а не помощник. У которого, к сожалению, был лишь один-единственный недостаток – его покладистость, подкрепленная клятвой.

Первое время он угрюмо молчал, не понимая, зачем и почему я так рискую. Не желал разговаривать, шумно фыркал, если я пыталась трогать поводья, и всячески демонстрировал неодобрение. Я истратила весь запас красноречия, пытаясь убедить его, что так нужно. Отболтала весь язык, разозлилась, потом с трудом успокоилась, понимая, что Лин просто боится за меня. Наконец не выдержала этого гнетущего молчания, которое даже Тени не рискнули разбавить, и, низко наклонившись, погладила напряженную шею слегка потеплевшим Знаком.

– Ну прости, мой хороший. Прости, что я тебя не послушала. Но это слишком важно, чтобы я могла позволить себе отступить. Если я стану шарахаться от каждой опасной Твари, то какая из меня тогда Хозяйка? Если я не смогу защитить свой Знак, то что я тогда за Ишта? Если я, даже не попытавшись ничего сделать, сбегу, поджав хвост, то разве смогу потом смотреть людям в глаза? И разве не потеряю я твое уважение, если при первых же признаках опасности буду жаться к деревьям и думать о том, кто бы меня защитил?

Демон угрюмо засопел.

– Тени уже спорили со мной на эту тему, Лин. Ты помнишь, что из этого вышло. Но я все равно считаю, что права, потому что иначе грош мне цена. Ведь человек тем и отличается от зверя, что идет вперед даже тогда, когда знает, что это рискованно.

«Нормальный человек не суется туда, где знает, что точно погибнет!» – не сдержавшись, рявкнул демон.

Я незаметно перевела дух: ну вот, он уже разговаривает. Большой прогресс.

– Неправда. Хасы, к примеру, полезли.

«Им за это платят!»

– А мне – нет?

«А что, да?!»

– Лин, – удрученно вздохнула я. – Неужели ты считаешь, что полученный мной Знак – простая фикция, которая ни к чему не обязывает? Думаешь, все это просто так, и я могу, как раньше, гулять по дорожкам, лениво помахивать веером, развлекаться в свое удовольствие и забыть, что где-то поблизости бродят Твари? Ты думаешь, я могу спокойно спать, если почти каждую ночь слышу крики тех, кого пожирают порождения мрака? Думаешь, могу спокойно смотреть туда, где вижу, что появившееся гнездо, как паук, раскидывает свои сети и день за днем расползается все дальше, становясь похожим на раковую опухоль? Думаешь, я ничему не научилась за последние месяцы? Не слышу, как стонет земля, когда по ней ступают чужие лапы? Или меня не трогает ее боль, когда острые когти разрывают ее плоть пополам?

Шейри сильно вздрогнул.

«Ты никогда об этом не говорила»…

– Я плохо понимала, что происходит. А теперь Знак с каждым днем становится все активнее. И он каждый раз холодит мне руку, если где-то неподалеку открывает глаза новая Тварь. По ночам я часто вижу, как они летают над моей головой, пытаясь выклевать глаза. Я слышу, как они скребутся под землей, прорывая на поверхность новые норы. Ты знаешь, что они так и передвигаются днем – под слоем почвы, под камнями, по подземельям? Знаешь, что в некоторых местах, особенно рядом со Степью, от них… там, внизу… все черным-черно? Знаешь, как противно, когда каждый прожитый день начинается с ощущения, как будто по твоему телу ползают чужие мерзкие лапы? А земля это чувствует, Лин. Вся Равнина чувствует. И я… вместе с ней. Причем чем дальше, тем сильнее, потому что я, кажется… начинаю сливаться с ней мыслями и чувствами. – Я сжала челюсти, впервые озвучивая то, что меня так тревожило по ночам. – Мне иногда кажется, что это меня раздирают на части. Кажется, что это я кричу от боли каждый час. Кажется, что это за мной охотятся Твари. И кажется, что их природа противна самой моей сути. Они – зло, Лин. Потому что уничтожают то, что приносит мне ощущение покоя и радости. Я только в Эйирэ чувствовала себя прекрасно. А с тех пор, как мы вернулись сюда, все начало меняться. И теперь я с каждым днем все лучше чувствую Равнину. Знак заставляет меня ее чувствовать. И из-за него переполненный Тварями Фарлион для меня – как заноза в одном месте. Зудит и зудит, раздражает, заставляет искать способ, как все это прекратить… А ведь это – только начало. Потому что если я срочно что-нибудь не предприму, то сойду с ума, понимаешь? Я просто не выдержу. И не смогу остаться той прежней Гайдэ, которую ты когда-то знал.

Шейри резко остановился и испуганно обернулся.

«Ты что, серьезно?!»

«Более чем».

«И ты поэтому так спешишь?!»

«Да, мой хороший».

«И поэтому говоришь про Фарлион все последнее время?!»

«Да, – покаялась я. – Знаю, что там еще опаснее, чем здесь. Знаю, что Тварей там не в пример больше, но я его уже чувствую, Лин. Почти постоянно чувствую и едва сдерживаюсь, чтобы не бросить все к такой-то матери и не ринуться туда. Мне плохо, Лин. И то, что кахгар вдруг проник на Равнину, тоже плохо. Я просто не могу пройти мимо. Не ради себя, не ради людей, даже уже не ради Теней… а ради этой земли. И ради той боли, которую она испытывает каждый день, пока по ее поверхности бродит нежить. Но этой болью она, жалея меня, пока не наградила так, как должно быть у настоящей Ишты».

«Ты еще – не настоящая, – дрогнувшим голосом сказал Гор, вмешиваясь в наш разговор. – Ты только учишься».

«Это – единственное, что меня спасает. Но с каждым днем мне становится труднее не замечать шепота трав. С каждым днем становится сложнее дышать. Я могу раствориться в Равнине, как кусок сахара, неосторожно брошенный в горячую воду. Могу услышать ее радость, то, как она поет от счастья, почувствовать каждый ветерок и каждую травинку в этом лесу… Но сейчас она не поет и не смеется, брат. Сейчас она может только плакать. А под Фарлионом уже непрерывно стонет. Тогда как Степь… Боюсь, Степь уже просто криком кричит. Если, конечно, я правильно все поняла про Невирон и его жрецов».

Тени пораженно замолкли.

«Хорошо, – деревянным голосом согласился Лин. – Я найду для тебя Тварь. Но если ты погибнешь… если ты не справишься и он тебя поранит… если ты только меня обманешь и на самом деле окажешься не готовой…»

«Ты меня отшлепаешь и отругаешь, – со слабой улыбкой согласилась я. – А потом плюнешь и уйдешь искать себе другую хозяйку. Получше, поумнее и посговорчивее. Я знаю. И принимаю все твои условия».

Он сердито фыркнул.

«Мне не нужна другая хозяйка. Но и видеть тебя мертвой я не желаю».

«Постараюсь тебя не разочаровывать».

«Эх, Гайдэ… да разве в этом дело?! Честное слово, иногда ты бываешь просто…»

«Идиоткой? – усмехнулась я. – Может, ты и прав. Да только по-другому уже не получается. Если я не сделаю ничего сейчас, то и потом меня ничто не спасет. А так… быть может, у этой земли еще есть шанс полностью возродиться? И быть может, если тут станет хотя бы на одного кахгара меньше, я наконец пойму, как сделать так, чтобы они и вовсе больше никогда не появлялись».

Лин только вздохнул. А потом прибавил шагу и уже ни о чем меня не спрашивал.

Поляну с гнездом мы отыскали за несколько минут до полуночи. И то, если бы не кровавый след, протянувшийся за Тварью чуть ли не от самой дороги, вряд ли бы мы додумались залезть в этот овраг и у самого его конца отыскать тщательно укрытый за поваленным деревом вход в глубокую нору. Быть может, только запах смерти и привлек бы сюда какого-нибудь падальщика. Но не сегодня. Потому что лежащее неподалеку от логова человеческое тело даже не успело как следует остыть.

Переведя дух, я осторожно слезла с седла и молча попросила шейри отойти, чтобы не спугнуть Тварь запахом. Немного времени у нас было – на небе пока еще светили две красавицы-луны, вместе с которыми ни один кахгар не рискнул бы показаться из норы. Но вот когда они сойдутся бок о бок, когда встанут на небосводе друг над другом, знаменуя настоящую полночь…

Я зябко поежилась и поспешила к норе.

А она, между прочим, была большая: метра полтора в ширину и черт знает сколько метров или километров в длину. Туда мое второе зрение напрочь отказывалось проникать. Тогда как нос уже учуял слабый запах тления, перебиваемый сильным запахом крови, от которого меня, признаться, едва не замутило.

Осторожно приблизившись к последнему из Хасов, я тихонько вытащила из ножен меч, быстро огляделась по сторонам и бесшумно опустилась на колени, приложив руку к его груди.

Тело было еще теплым, хотя воин уже не дышал. Значит, умер совсем недавно. И умер плохо – от жуткого вида ран на дважды прокушенной груди и зияющей чернотой дыры на животе, которую он в последнем усилии попытался закрыть рукой. Там запеклось много крови, как и на изуродованном до неузнаваемости доспехе. Из-под мертвой ладони свежие струйки уже не сочились: несчастный потерял слишком много крови до этого. Наверное, и умер больше не от ран, а от кровопотери. Но это в любом случае лучше, чем быть заживо съеденным только что родившимися Тварями.

Бросив быстрый взгляд на неподвижное, покрытое сплошной кровяной коркой лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, я попыталась услышать его дыхание, но не сумела. После чего вздохнула, поднялась и отошла в сторонку. Проверять дальше не стала – рискованно оставаться возле логова голодной Твари, нарываясь на стремительный бросок из темноты. Поэтому мы с Лином так же осторожно попятились обратно, не сводя взглядов с черного провала. И только оказавшись от него на расстоянии в двадцать шагов, дружно перевели дух.

«Что собираешься делать?» – задал резонный вопрос шейри.

«Не знаю. Скорее всего, подожду».

«Приманить попробуешь?»

«Чем? Тобой?!»

«Зачем же? У тебя свежий труп под ногами валяется!»

«И что? – мысленно фыркнула я. – Предлагаешь его поднять и бросить внутрь? Вроде как постучаться в дверь и покричать: «Тук-тук! Кто там? Открывайте! Это я пришла, свежий труп принесла?!»

Демон, несмотря на нервозность, не удержался от смешка.

«А что? Неплохая идея».

«Да иди ты!»

«Куда?» – тут же насторожился шейри.

«Тьфу! Да никуда. Это выражение такое… неприличное. Которое по отношению к тебе применять нельзя ни в коем случае. Короче, так: будем сидеть здесь и ждать, пока кахгар не соизволит выйти. Соваться туда сейчас – просто самоубийство».

«Согласен. А если он не вылезет?»

«Но жрать-то ему что-то надо?»

«А ты заметила, что Хасов в отряде было целых восемь, а коней обратно вели в поводу только шестерых?»

«В каком смысле?» – не сразу додумалась я.

«В прямом, – не слишком бодро отозвался демон. – Конских-то тел мы с тобой на поляне не видели. Значит, кахгар их сожрал. А уцелевших Хасы увели с собой. Так что теперь кахгар может быть сыт и способен проспать до завтрашней ночи».

До меня наконец дошло.

«Елки зеленые… Да что ж, нам тут еще сутки куковать? Или лезть внутрь, когда наступает самое его время?»

«Тогда лезть лучше днем, – со знанием дела возразил Лин. – Днем он хотя бы сонный и слабый».

«Нет. До завтра нам ждать нельзя, – вздохнула я. – Вдруг яйца проклюнутся раньше? Не зря же он тащил сюда труп? Не для того же, чтобы каждое утро лицезреть у своих ног разлагающееся тело? Или думаешь, для него это сродни красиво составленной икебане? Или утонченной китайской вазе с роскошными розами, чьим ароматом он обожает наслаждаться в свободное от охоты время?»

Шейри сморщился.

«Не знаю, что ты имеешь в виду, но насчет запаха могу предположить, что кахгару нравится нюхать гнилую плоть. Что же касается остального…»

А вот этого я так и не успела узнать, потому что из глубокой норы вдруг донесся неясный шорох, похожий на шелест осыпающийся под тяжелыми лапами земли. Затем – смрадный выдох, в котором угадывалось приглушенное урчание. Наконец в темноте двумя багровыми огнями свернули крупные, лишенные белков глаза. А потом неподвижное тело у логова слабо шевельнулось, и прерывистый голос тихо произнес:

– Беги… беги, дурак… это – самка. И сегодня как раз ее ночь…