Глава 7

В деревню мы вернулись с рассветом – молчаливые, задумчивые и напряженно размышляющие каждый о своем. Раньше не смогли: слишком много времени заняло приведение себя в порядок. А потом – пока я обсохла, пока отчистила доспех, пока собралась, пока решила, как поступить с рирзой… в общем, как раз до утра и провозилась.

По закону, чтобы получить оплату за нежить, охотник или рейзер обязан представить старосте доказательства своей победы. К примеру, зуб или клык, клочок шерсти или кусок чешуи. Причем для каждого отдельного случая «доказательство» было определено заранее, в том самом «Приложении» к договору. Скажем, если бы нам на глаза попалась тикса, то следовало вырезать у нее три самых длинных когтя и привезти в деревню, а если медянник, то собрать слизь и вырвать из пасти хотя бы один клык. Однако не просто так. Не для проформы, потому что уже после этого сам наниматель должен был убедиться, что коготь действительно принадлежит тиксе, поскольку лишь после «опознания» мог спокойно оплачивать работу. Но и это еще не все. Потому что затем «доказательство» забиралось старостой, относилось вместе с копией договора в ближайший город (или любое представительство рейзеров), где скрупулезно фиксировалось и заносилось в особый реестр. А после этого староста имел полное право требовать от короля компенсацию за непредвиденные траты.

Поскольку его величество брал на себя содержание рейзеров и Ордена Карающей длани… поскольку на нем по закону лежала ответственность за каждую пропущенную рейзерами Тварь, то убытки деревне он компенсировал полностью. С энными процентами старосте за беспокойство.

Конечно, вы скажете: глупо! Дескать, король – прямо бессребреник какой-то! Ведь скажи кому у нас – не поверят, что такое может быть.

Но, поди же ты – Валлион не только стоял много веков, не только успешно боролся с нежитью, косяками прущей сюда из Невирона, не только спокойно содержал целую армию воинов и всячески поощрял помогающих ей в этом добровольцев, но еще и процветал. А король, взявший на себя столь серьезные обязательства, пользовался заслуженным уважением – как у солдат, так и у простого народа, который на практике ощущал, что монарх не только заботится о благополучии своих подданных, но еще и ошибки, что вообще невероятно, признавать умеет. Поэтому без возражений оплачивает услуги наемников, которые успевали разобраться с Тварями до приезда рейзеров или святош.

А поскольку даже неграмотные крестьяне понимали, что в каждую деревню рейзеры при всем желании не поспеют и что на каждом углу по роте солдат тоже не поставишь, то относились к помощи простых охотников благосклонно. И получалось, что на борьбу с Тварями в Валлионе были брошены силы не только церкви и весьма внушительной армии, но и самых обычных рубак, которые всегда знали, что за хорошо выполненную работу их непременно ждет адекватная оплата.

Короче, молоток его величество. Действенную, надо сказать, политику проводит. Тратятся на это, конечно, бешеные суммы, зато на территории Валлиона Тварей относительно немного, а крестьяне не боятся селиться даже на окраинах… Эх, нам бы таких менеджеров на Землю. Может, тогда и наша страна бы не развалилась.

Вот такие примерно мысли бродили в моей голове, когда мы возвращались с кладбища. А еще я думала о том, что касательно рирзы никто из нас понятия не имел, какую ее часть надо предоставить старосте, чтобы получить свои кровные денежки. «Приложение»-то мне так и не удалось почитать, поэтому совершенно непонятно, что вырезать – зубы, когти, шкуру, головные отростки или вонючую присоску из пасти. Поэтому решили тащить всю, целиком, чтобы не получилось потом, что зазря рисковали. И теперь наша команда представляла собой весьма необычное зрелище: притихший шейри тащил в зубах веревку, которой была обмотана мертвая Тварь, сама Тварь волочилась по дороге, пугая своим жутким видом всех окрестных воробьев. Я сидела в седле, скользя рассеянным взглядом по обочинам, а взбудораженные Тени, едва придя в себя, оживленно обсуждали случившееся.

«Да я понятия не имею, как это вышло!»

Это, разумеется, Ас.

«Сам не думал, что так получится!»

«Ты ж ее едва не столкнул в Тень!» – это уже Гор. Странно, что так горячится – обычно он из них самый сдержанный и рассудительный. Чаще всего молчит, наблюдает, оценивает. Говорит мало, но всегда по делу.

«Вот именно! – поддержал брата Бер. Возбужденный и, как всегда, едва не приплясывающий на месте от нетерпения. – О чем ты думал?! Жить расхотелось?! Как раз тогда, когда мы снова научились это делать?!»

«Я никого не толкал, – недовольно отозвался Ас. – Гайдэ меня позвала».

«Чего?!»

«Как?!»

«Это когда?!»

Я, против обыкновения, не вмешивалась: с того момента, как мы снова разделились, я пребывала в таком же искреннем недоумении, как и мои кровные братья. И с таким же недоверием прислушивалась к себе, пытаясь понять, что с нами случилось и как вышло, что мы на целых полчаса стали одним целым. Причем не каким-то там сверхсуществом, не монстром, не чудовищем, забывшим, кто оно есть и как его звали. Тени не поглотили меня. Нет. Однако в это время мы начали думать как одно целое, принимать решения как один человек, с одинаковой легкостью оперировали доступными нам данными, воспоминаниями, ходили, говорили все вместе, больше не испытывая сомнений… в общем, стали чем-то совершенно непонятным. Чем-то, обладающим намного большими возможностями, чем каждый из нас поодиночке. Мы стали сильнее, это бесспорно. Быстрее. Мы делили одно тело на пятерых, не испытывая при этом дискомфорта. Тени словно растворились во мне, отдав на время лидирующие позиции, открылись, дополнили своими знаниями. Но вместе с тем я отчетливо понимала, что я – это я, а они хорошо помнили, что являются лишь Тенями. Правда, в тот момент они действительно по-настоящему дышали, слышали, видели. Не поодиночке, как в те дни, когда я разрешала занимать свое тело кому-то одному, а снова – все вместе. Один глоток воздуха на пятерых. Одна эмоция, а оттенков целых пять. Мыслишь, словно на пяти разных языках, смотришь на все стороны света одновременно. Слышишь все, что происходит даже под землей. И это было так непривычно, волнующе, что я и сейчас слышала отголоски чужих эмоций. А узнавать Теней могла теперь по одним лишь интонациям, будто образовавшаяся между нами связь так никуда и не делась.

«Я услышал зов, – оправдывался Ас, когда братья дружно насели на него с обвинениями. – И меня потянуло вперед. Почему – не знаю, но Гайдэ не возражала, иначе ничего бы не получилось».

«Ты мог ей навредить!»

«Не мог, – наконец решила прекратить я этот бесполезный спор. – Хватит ссориться».

«Ты приняла нас в себя, – тут же остыл Бер и немедленно потянулся ко мне. Странное такое ощущение: как будто изнутри тебя осторожно обнимают. – И мы тебя приняли, Гайдэ. Наши разумы были едины, и за это время ты успела подарить нам целый месяц жизни».

Я пожала плечами.

«Это ж хорошо».

«Хорошо-то хорошо, – буркнул Гор, тоже подходя ближе и касаясь моего плеча. – Но мы могли тебе навредить».

«Нет, – против воли улыбнулась я. – Вам заклятие не дает».

«А если бы ты опять упала в Тень?!»

«То вы бы меня снова вытащили».

«Гайдэ, это не шутки!» – сердито отозвался Ван, сверкнув из глубины моего разума ослепительно синими глазами.

«А я не шучу, – хмыкнула я. – Ребята, с каких это пор вы научились паниковать? Ничего же не случилось. Вы живы, я тоже… сил у вас прибавилось, причем безо всяких там Тварей… чего вам еще надо?»

Тени слаженно вздохнули.

«Сами не понимаем. Твои мысли так нас взбаламутили, что мы не знаем, как быть: слишком давно не испытывали столько эмоций разом».

«Ничего, какие ваши годы? Привыкнете».

«Да? – с нескрываемым подозрением уточнил Бер. – Это ты к чему сейчас сказала?»

«А ты не понял, глупенький? Я ведь на самом деле ужасно жадная и просто давно ищу предлог, чтобы больше не давать вам свое тело напрокат. А тут и думать не надо – все под моим контролем. Никто не носится голышом по кустам. Никто не царапает мне пятки об упавшие шишки. Никто не крутит сумасшедшие сальто. И я могу больше не бояться, что кто-то из вас во время тренировок ненароком свернет мне шею. Аллилуйя. Теперь я смогу вас отменно «накормить», не рискуя при этом совершенно ничем! Правда здорово?»

«Ты что… собираешься это повторить?!»

«Ага, – жизнерадостно кивнула я. – Все лучше, чем знать, что моим телом безнаказанно пользуются четыре взрослых мужика. Как считаете?»

И вот тогда они, наконец, поняли. А поняв, неожиданно смутились, запоздало сообразив, что и у меня могут быть свои женские комплексы. Не говоря уж о чисто женских проблемах, о которых им как мужчинам знать совершенно ни к чему.

«Мы согласны, – поспешил заверить меня Ас. – К тому же это восполняет наши силы быстрее, чем когда ты впускаешь нас поодиночке».

Я только улыбнулась: конечно быстрее. А вот когда мы в такой тесной компании еще одну Тварь прикончим… мм-м… думаю, дело пойдет гораздо быстрее. И всего через пару-тройку лет я смогу наполнить их резервы если не до краев, то хотя бы наполовину. И смогу своими глазами увидеть, на что же способны Тени в полной силе.

Может, им тогда и Твари будут не нужны?

Уловив мою мысль, братья (говорю же, что связь осталась!) надолго задумались. Но потом все же согласились, что мысль здравая. Гораздо лучше, чем мое недавнее упрямство. Потому что в таком качестве, как этой ночью, толку от нас будет гораздо больше. А риска для меня, соответственно, меньше, ведь во время слияния все их навыки становятся моими. И умения, разумеется, тоже. А когда тело тренировано и готово к подвигам, когда больше кричать мне над ухом не надо, когда чутье много поживших и много повидавших воинов (хотя бы временно!) станет моим…

«Гайдэ, а ведь это выход, – задумчиво обронил прислушивающийся к разговору шейри. – Они сумеют тебе помочь, но силы при этом тратить перестанут, потому что ты будешь убивать Тварей своей собственной рукой. Ты станешь использовать только их память. И значит, они ничего не потратят во время охоты».

«И предупредим тебя, если что-то почувствуем», – подтвердил Гор.

«Она сама это почувствует, – неожиданно не согласился Ас. – И действительно будет в этом случае в безопасности – наши инстинкты выручат. Они подскажут телу, как поступить».

Я прикусила губу.

«Думаете, сработает?»

«Надо попробовать. Давай разберемся со старостой и сегодня же попытаемся. А если все получится… гм… пожалуй, ты станешь одним из лучших рейзеров в Валлионе. Потому что, имея одно тело, будешь владеть навыками сразу четырех человек. А мы… не подумай, что это хвастовство… в свое время считались не самыми плохими воинами».

«Вы – лучшие, парни, – усмехнулась я, наклоняя голову. – Не знаю, как вышло, что вы стали Тенями, но все равно лучшие. И пусть меня только попробуют в этом переубедить».

К деревне мы подъезжали в приподнятом настроении, однако встречать нас, судя по всему, никто не собирался. Покосившиеся ворота были наглухо закрыты, возле них никто не караулил, на стук ни одна живая душа тоже не отозвалась, и только по громкому собачьему лаю можно было догадаться, что деревня обитаема.

Наконец, спустя двадцать минут после того, как псы подняли шум, где-то за оградой хлопнула дверь. Лин раздраженно фыркнул, устав стоять как бедный родственник перед закрытыми воротами, но смолчал – видел, что я еще не готова спокойно сносить его возмущение. За эту ночь он вообще здорово изменился, будто угроза гибели заставила его о чем-то задуматься, поэтому даже сейчас, томясь в ожидании, не позволил себе ничего, кроме нетерпеливого постукивания копытом по камню.

– Кто там? – наконец соизволили проснуться за воротами.

– Мы, – буркнула я, неприязненно покосившись на деревню. – Принимайте свою Тварь: готова.

– Господин охотник, это вы?!

Боже, сколько недоверия в голосе! Как будто никто не верил, что я вернусь!

– Да.

– Действительно вы? – В голосе неожиданно проснулось подозрение.

Я нахмурилась.

– А если я рога вашему старосте поотшибаю, поверите?

Видимо, это была правильная тактика: за стеной загремели ржавые цепи, и кто-то натужно запыхтел, с отчаянно громким скрипом вытаскивая из петель тяжелый засов. Торопился, бедняга, спеша освободить мне дорогу. Хотя, может, это надежда избавиться от козла-старосты на человека подействовала? Может, он посчитал, что мое предложение – это уже и обещание?

Я одарила бородатую физиономию «привратника» внимательным взглядом, но незнакомый мужик, видимо, решил не рисковать – завидев меня, тут же поклонился в пояс. И с испуганным воплем шарахнулся прочь, когда Лин втащил за собой убитую рирзу.

– Святой Аллар! Айри светоносные!..

– Зови старосту, – бросила я, прервав истово творящего охранные знаки мужика. – Скажи: пусть готовит деньги.

Тот поспешно закивал и, бросив открытые ворота на произвол судьбы, бегом кинулся вглубь деревни. Да так прытко и с таким энтузиазмом заколотил в ставни дома старосты, что когда мы приблизились, Стеван уже выскакивал из дверей. Босой, в одной только рубахе, из-под которой торчали кривые волосатые ноги, с зажатым в одной руке помятым сапогом, который он явно собирался надеть, но при виде нашей добычи просто выронил себе на пальцы.

– Ик… – только и сказал Стеван, когда Лин с отвращением выплюнул пропитавшуюся черной кровью веревку и швырнул десятиметровую змеюку ему на крыльцо. – Ик… ч-что… ик… эт-то?..

– Это – рирза, – как можно суше сказала я, не слезая с седла. – Молодая, голодная и едва не начавшая откладывать яйца. За кладбищем мы нашли почти готовую кладку Твари, которой не хватило для завершения всего трех дней работы и одной дополнительной жертвы.

Это была сущая правда: когда Лин сжигал дупло, внутри явно было что-то еще. Что-то плотное, шевелящееся и сильно смахивающее на созревающий кокон. Ас говорил: из одного такого яйца может народиться от одной до трех Тварей, которые способны войти в силу в течение пары-тройки месяцев. Поэтому деревне повезло, что мы проезжали мимо. А нам, соответственно, повезло еще крупнее, потому что только из-за кокона рирза не рискнула вылезти из дупла сразу, и именно это спасло наши шкуры. Кроме того, она была привязана к нему неким подобием пуповины, поэтому долго медлила и не решалась ее разорвать. Из-за чего у меня появилось время прийти в себя, собраться и использовать свое преимущество. В противном случае рирза бы славно поужинала, а через месяц деревня Горечи стала бы лишь печальным воспоминанием.

У старосты, когда он оглядел громадную змеюку, нехорошо вытянулось лицо. Однако причину этого я поняла не сразу – сперва решила, что мужик просто сильно впечатлился. Однако потом он как-то разом собрался, встрепенулся. Понял, видимо, что больше ему ничто не грозит. И посмотрел на меня уже по-новому – дерзко, нагло и с вызовом вздернув подбородок.

– А вы уверены, господин, что это именно рирза?

Это что, шутка?! Или лысый хорек самым натуральным образом издевается?!

– А ты сам не видишь? – Я нехорошо прищурилась.

– Я ничего не понимаю в Тварях, – злорадно сообщил Стеван, как-то по-особенному сверкнув утонувшими под лохматой челкой глазками. – Я же не рейзер. Разбираться в вашем деле не обязан. Что написано в договоре, то и отмечаю.

У меня сжались челюсти: нет, все-таки издевается.

– Хочешь сказать, ты не способен отличить простую тиксу от более серьезной Твари?

– Нет, господин мой.

– А в законе и в «Приложении» к нему ничего по этому поводу не написано?

– Написано, господин, – с готовностью согласился староста, выпрямившись и резко прекратив заискивать. Даже подбоченился гордо, карикатурно выпятив тощую грудь и выставив вперед босую ступню. Император, блин, кривоногий. – Там описано, как выглядят основные виды Тварей, которых могут одолеть рейзеры. Но ни про какую рирзу не упомянуто!

Мать твою… да он же просто платить не хочет!

«Вот же тварь! – с холодной яростью прорычал Лин. – Гайдэ, давай я его съем!»

«Не надо. Отравишься».

Я нахмурилась, не понимая причин столь явного нарывательства со стороны ушлого старосты, и недобро протянула:

– Правда?

– Да! – еще более нагло ухмыльнулся этот мерзавец, и во мне шелохнулось недоброе предчувствие. Стал бы он врать, если бы не был так уверен. И не нарывался бы так открыто, если бы не знал что-то, чего точно не знаю я. Но я ведь проверила! Каждое слово прочла!

– Дай сюда бумагу, – процедила я, уже видя, как по морде Стевана расползается гнусная улыбочка. А когда он не понял (бумаги на Во-Алларе еще не было), глухо рыкнула: – Договор неси! Живо!

– Конечно, конечно, – издевательски поклонился он и на пару минут исчез за дверью, но потом вернулся с двумя кусками пергамента и с еще одним поклоном протянул. – Вот, господин. Извольте ознакомиться. Это – ваш договор, в котором все указано, как вы потребовали. А это – «Приложение», где тоже все… кхм… написано.

На договор я глянула лишь мельком – только чтобы убедиться, что этот гад ничего оттуда не вычеркнул или, напротив, ничего лишнего не приписал. Но все было в порядке – как я продиктовала, так он и накарябал своей кривой лапой. Договор оказался абсолютно чист. Никто его не переписывал и сумму оплаты не менял. Тут привязаться не к чему. Но тогда отчего этот козел так явно сияет?!

Я взяла вторую «бумагу» – почище и явно хранившуюся в герметично закрытом фуляре, чтобы влага не испортила и не покорежила тонкую телячью кожу, а потом развернула и внимательно вчиталась.

«Вот урод! – ахнул Ас, едва увидев первые строки «Приложения». – Знал же, тварь… а мне и ни к чему! Гайдэ, это просто невероятно!»

Я пробежала глазами пергамент до конца и сжала кулаки: действительно, невероятно. И, кажется, у старосты все-таки нашелся повод позлорадствовать. Но мне и в голову не могло прийти, что стандартные Договора заключаются с вольными охотниками только на тех Тварей, которых они теоретически могут прикончить в ОДИНОЧКУ! То есть тех, кто поменьше, попроще и не сожрет одинокого странника (а охотники редко собирались большими группами), как только увидит. Да они и сами не нарывались, не испытывая никакого желания связываться там, где с высокой долей вероятности им грозила смерть. Оставляли на более подготовленных и специально обученных рейзеров, святош или разведчиков-Хасов. Впрочем, нет. Хасы тоже по большей части одиночки. Их дело – выследить и дать весточку остальным. А уж те являлись потом на место большими силами и приканчивали гадину все вместе.

Твою маму… выходит, вот почему Горечи так долго сидели без помощи! Охотники, если и были, едва услышав про кладбище и смерть двух предыдущих добровольцев, просто разворачивали коней и махали деревне ручкой! Справедливо полагая, что если тут уже двое сыграли в ящик, то дело воняет откровенной тухлятиной. Соответственно уезжали, оставляя его профессионалам. Тогда как до них – профессионалов – еще дойти было надо, заявку написать управляющему Берола, потом из собственного кармана (а это немало!) оплатить услуги святош и Хасов, а после сидеть-ждать, пока означенный отряд заявится на работу. Потом, правда, король обещал возместить убытки, но далеко не полностью, потому что убитых односельчан не вернешь и разрушения, учиненные рейзерами в процессе поимки Твари, не восстановишь. Поэтому жадный староста вполне мог ту заявку вообще не отсылать, а несколько месяцев сидеть на попе ровно, надеясь на какого-нибудь заезжего дурака-охотника, который не только пришибет Тварь по минимальным расценкам, но еще и денежку даст ему заработать. Просто по той причине, что рирза являлась одной из опаснейших Тварей и в «Приложении» действительно не указывалась. Потому что никакой идиот не станет на нее охотиться, зная, что гарантированно помрет. Тем более не станет охотиться в одиночку. Так что с моим появлением староста обрел не только избавление, но и преизрядную экономию, потому что совершенно законно имел полное право заплатить лишь столько, сколько прописано в договоре. А там была указана сумма в две серебряные лиры – стоимость одной убиенной тиксы. И не имелось больше ничего, что помогло бы мне стрясти с него хоть один золотой лар.

«Тва-а-арь… – с чувством протянул Бер, свирепо выдохнув и шумно раздув ноздри. – Гайдэ, давай его удавим? Он же, гад, знал, что Тварь – из старших! Знал и не предупредил!»

«Ты не получишь за рирзу ничего, – зло согласился с братом Ван. – Мы даже не знали, что договоры так составлены. Можно, я его убью?»

– Ну что, господин? – торжествующе ухмыльнулся староста. – Убедились?

Я взглянула на его наглую морду и сама не поняла, как слетела с седла. Так быстро, что даже не сообразила, что делаю. Потому что внутри вдруг поднялась такая волна холодного бешенства, что меня самым натуральным образом перемкнуло. Если бы он сказал, сколько тут было охотников до меня… если бы я обратила внимание на слова того мужика и задумалась над тем, почему двое уже погибли… если бы знала нюансы составления договора и удосужилась вытребовать это дурацкое «Приложение»… ни за что бы не сунулась на их гребаное кладбище! Это была работа не для одиночки! И совсем не для простого охотника! Тем более начинающего! Тут как минимум отряд Хасов требовался! Или Орденцев, на худой конец! И этот мерзавец отлично все понимал! Он отправил меня на верную смерть, явно намереваясь поиметь потом какую-то выгоду! Если уж не убийством Твари, то хотя бы вещами моими, конем и каким-никаким, а все-таки оружием!

Неудивительно, что от такой подставы меня скрутило. И неудивительно, что взбешенные Тени даже опомниться не успели, как дружно рванулись вперед вместе со мной, и мы снова, как ночью, слились в одного разгневанного зверя.

– Ты обманул меня, тварь, – прошипела я, почти ничего не видя из-за застившей глаза пелены ярости. – Ты знал, что Тварь орудует тут очень давно. Знал и САМ прятал трупы на кладбище, чтобы люди не догадались и не потребовали отписать в Берол. Это ты их закапывал, когда никого не было рядом! Ты скрывал, сколько народу Тварь успела уничтожить! Ты молчал, когда видел обглоданные скелеты! А потом отправил на смерть двоих охотников, понадеявшись, что у них хватит сил одолеть молодую рирзу!

Мои пальцы сами собой сжались на горле отшатнувшегося старосты, помешав ему сбежать обратно в дом, а потом начали медленно сжиматься, заставив мерзкого урода захрипеть и в ужасе выкатить глаза.

– Ты предал нас, – почти ласково прошептала я, заглядывая в его побелевшее от страха, взмокшее и покрытое липким потом лицо, совсем не замечая, что скрюченные пальцы старосты тщетно пытаются разжать мою руку. – Ты обманул и предал деревню. Людей, которые доверили тебе свои жизни. Если бы ты позвал рейзеров раньше, этих смертей можно было избежать. Но ты пожадничал. Решил, что сможешь урвать кусок. Ты своими руками убил больше дюжины человек. И это ты – настоящая тварь, Стеван. Гораздо хуже, чем рирза, потому что у рирзы нет разума и ей все равно, кого жрать. А ты знал обо всем и наживался на тех, кто тебе доверился!

Тени тихо зашипели на четыре голоса, полностью согласные с обвинениями, а я озвучила их мнение вслух:

– Убийца, трус и предатель!

– П-пощади… – просипел белый как полотно мужик, внезапно впав от моего неподвижного взгляда в какое-то оцепенение. – П-пощади… господин… я не… не хотел…

– Ты променял свою душу на золото, мразь. И ты заплатишь за это. Сполна.

Стеван неожиданно дрогнул, странно затрясся, когда я приблизила лицо к самому его носу, но потом жалобно всхлипнул, как-то резко осев, после чего обвис безвольным мешком, а по его ногами побежали горячие, вонючие струйки.

– Ты будешь гореть в аду, – совсем нежно пообещали мы, с отвращением выпустив дрянного писуна и отойдя на шаг, чтобы опозорившийся староста не облил нам новые сапоги. – И ты будешь искать прощения, мерзавец. Но не найдешь покоя до тех пор, пока не получишь его ото всех, кого успел обмануть. И не оставишь поисков, пока я не освобожу тебя от этого долга. Ты понял?

Стеван только звучно сглотнул.

Я обожгла его еще одним взглядом, от которого он побелел окончательно и в панике схватился за сердце, а затем, отвернувшись, сошла с обмоченного крыльца. Предварительно выдернув из вялых пальцев предателя скомканный экземпляр договора и убедившись, что пергамент не пострадал. Потом быстро огляделась, сморщилась при виде вышедших из своих домов селян, позволивших такому ничтожеству решать судьбу целой деревни, но решила, что и так сделала достаточно, и вскочила в седло.

– Уходим, Лин. Забирай Тварь и поехали отсюда. Я больше не хочу видеть эту деревню.

Демон жутковато оскалил острые зубы, громко всхрапнул, заставив деревенских шарахнуться прочь. После чего одним махом откусил рирзе голову и, зажав ее в пасти, черной молнией метнулся к воротам. Свирепый, огромный и такой же страшный, как мое изменившееся лицо, которого, к счастью, никто из них так и не увидел.