ГЛАВА 49

ДЕНИС

На аэродроме уже собрались друзья, шумно споря про машины. Боря с Игорем громко сцепились по поводу марки зимних шин. Миша, как обычно, лишь ухмылялся, слушая их. Следом за нами подъехали Тимофей вместе с Егором, что странно, и... удивительно. Эти двое редко контактируют, да ещё и в целости остаются. Наверное, в этот раз снег идёт неспроста — чудеса случаются.

— Бля, как же вас не хватало, — говорю гонщикам, подходя к ним с Соней на руках.

Кресло доставать не стал — не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко среди друзей. Поставив её на ноги, приобнял и поздоровался с парнями, крепко пожимая руки.

— Дэн, рады видеть. Привет, — Игорь поприветствовал Соню.

— Как сам? Как жизнь? — Миша протянул руку для приветствия.

— Парни, и я рад встрече. Знакомьтесь, Соня — моя девушка, — представляю воробушка.

Сонька вспыхивает, как маков цвет, и что ее так смутило в моих словах?

— Вот это новости, — Борис машет рукой моей девочке. — Приятно познакомиться, я Борис, а это Игорь и Миша, – поочерёдно представляет пацанов.

— И мне приятно познакомиться, — расплывается в милой улыбке.

— Ну что, сыграем на ставки? — подходит Тимофей и предлагает с азартом.

— Можно, — потирая руки, соглашается Боря.

— Тим, придержишь Соню? — негромко прошу я, доверяя куклу другу.

Тимофей без слов обнимает Соню, прижимая к себе сильнее, чем хотелось бы мне. Моментально простреливает грудину ревностью. Молодец, конечно, сам попросил, сам и приревновал! Бегу к машине, чтобы достать плед для девушки. Боюсь, что она замёрзнет на скамейке, пока мы гоняем.

Краем глаза замечаю машину Свиридовых. Они только подъехали, и, конечно же, не одни. Задняя дверь открывается, и появляется Аля. Пиздец, сейчас точно устроит шоу. Вспоминаю её поведение на крыльце больницы, и внутри всё горит от ярости. Зубы скрипят при мысли о том, как она тогда осмелилась оскорбить воробушка. Да я... тоже хорош. Наговорил Соньке в ресторане всякого на эмоциях, не подумав, что несу. Друзья, конечно, сгладили ситуацию, но осадок у неё точно остался. А я придурок, даже не извинился…

Аля видит меня, и её глаза мгновенно меняются. Она замедляется, но я делаю вид, что её нет. Закрываю багажник, и, развернувшись, иду обратно. Подойдя, забираю Соню из объятий Тима и целую на глазах у всех. Смакую поцелуй, насытится куклой не могу. Она стесняется, лёгкий вздох оседает на моих губах, а затем неуверенно мне отвечает. Моя милая! Тащусь!

— Денис, ты бы сказал, что любишь втроём. Такому, как Тимофей, я бы дала, не раздумывая. Стоило только предложить разнообразить нашу скучную сексуальную жизнь. А ты, — переводит внимание на Соню и морщится, — такая с виду невинная, а на деле, оказывается, не лучше других, — мерзко хмыкает Аля, вставляя свои пять копеек.

Медленно отрываюсь от Сони, её щёки алеют от смущения, и, поправив капюшон на её голове, поворачиваюсь к Але. Она что, идиотка, раз приняла объятия Тимофея за чистую монету? Совсем ебанутая?

— Не примеряй других по себе, это шлюх не жалко делить… С любимыми так не поступают! — цежу сквозь зубы, пытаясь сдержать злость в узде. — Какого хуя припёрлись?! Не помню, чтобы вас приглашали на сегодняшний заезд.

— Ой ли, трек ведь общий, да и Марат рад нас видеть, — с вызовом отвечает она, поднимая бровь.

— Марата здесь больше нет, — говорит Егор. — А я вас здесь видеть не желаю!

Да, Егор выкупил права на аэродром и гонки. Марат продал по цене дозы, совсем человек опустился на дно. Отца Марата посадили за взятки в особо крупных размерах. Говорят, заказ на него пришёл с самого верха, главнокомандующий наш недоволен растратой бюджета столицы. Рад, если честно, давно пора прекратить беспредел, который творили Гайдулины.

— Мы не против обменяться девочками, — встревает кто-то из братьев Свиридовых. — Любим ебать бабу вдвоём... — Он ухмыляется и ржёт, как идиот.

Делаю резкий рывок к нему, но Соня испуганно вскрикивает. Чёрт, забыл, что она ещё не ходит.

— Я сам, — останавливает меня Тимофей, делая шаг вперёд и всего лишь одним движением ноги попадает прямо в челюсть говорливого урода.

Слышен хруст, и тот падает на колени, кровь моментально окрашивает белый снег.

Второй Свиридов рвётся к Харрингтону, но его сразу тормозят парни. Алька визжит, падает рядом с Толиком. Атмосфера на треке накаляется, все нервничают.

— Вы что творите?! — орёт Лютикова, но на неё никто не обращает внимания, пока она вытирает кровь с разбитого носа одного из ебырей.

— Даже удовлетворения не почувствовал, — разворачивается Тим, усмехаясь. — Тебя, Егор, приятнее пиздить, – кидает он с издёвкой.

— Ой, да звезди больше, — мелкий дразнит, показывая фак лорду. – Ты тоже огребал от меня.

— Ладно, было дело, — неожиданно соглашается Тим, чем меня ошарашивает.

Что вообще происходит? Я кидаю вопросительный взгляд на Егора, он ухмыляется в ответ.

— Поля ему выкатила ультиматум, — делится он с весельем. — Мол, или Харрингтон дружит со мной, или забывает про неё.

— Ай да умница, знает толк в пытках, — качаю головой.

Подружившиеся Тимофей и Егор? Конец света близок.

Чувствую, как в руках дрожит Соня. Вздыхаю, разворачиваю её к себе лицом и тихо шепчу:

— Ты чего, воробушек? – обнимаю, ощущая её напряжение. – Обиделась или напугалась?

— Поехали домой? — жалобно просит она едва слышным голосом.

Я целую её снова, нежно, стараясь успокоить.

— Послушай меня внимательно, — шепчу, прижимая к себе ещё крепче. — Не обращай внимания на слова Лютиковой. Ты для меня самая лучшая! А драка — пустяк, друг просто выпустил пар, всё хорошо.

Подхватываю и усаживаюсь на скамейку, устраивая Соню на коленях. Шепчу ей на ухо, какая она у меня нежная и красивая.

— Зачем я тебе? — вдруг вырывается у неё.

— Что? — в замешательстве смотрю ей в глаза.

— Ну, я... не такая, как они, — неуверенно отзывается.

— Кто? — хотя я догадываюсь, что она сейчас скажет, и от этого внутри неприятно сжимается.

— Юля… Аля… Они же раскрепощённее меня, опытнее, тебе же с ними хорошо было! А я… Я неумеха деревянная.

— Я каждый раз забываю, какая ты у меня ещё малышка. С подругой твоей у нас ничего не было, она спектакль разыграла. А с Алей был только секс, мне двадцать три года, и я просто спускал пар… Всё! Никогда не сравнивай себя со шлюхами, в девушке ценно не сколько членов она собрала, а для кого себя берегла, — сжимаю её в объятиях.

— Дэн, — кричит друг нам.

Я так увлёкся моей девочкой, забыв, что мы на треке.

— Сейчас, — бросаю коротко. — Малышка, ты меня услышала?

— Но она несла нижнее бельё в руках, — недоверчиво смотрит на меня.

— Когда-нибудь я тебе расскажу, как было на самом деле, сейчас ты не готова принять правду. Выкинь из головы свою подружку, соврала она. Сонь, а Аля — прошлое, нет его больше!

Молчит, смотрит на меня большими глазками, вижу страхи в них и сомнения. Но аэродром не место для таких бесед.

— Дашь мне время? — просит меня.

— Пока гоняю, – улыбаюсь и подмигиваю. — Вечером, греясь в ванной, всё обсудим…

— Это мало, — бурчит на меня.

— Больше не выдержу, — смотрю на нее, пожирая глазами.

— Барин, блядь! Иди сюда! — Егор гаркает в нашу сторону.

Ого, да у пиздюка голос прорезался. Кажется, ожидается серьёзный замес.

Братья бросили другу вызов. В их стиле — выдвинуть абсурдные условия и попытаться нас обойти. Тимофеев не из тех, кто отступает. Условие Свиридовых, если выигрывают, то участвуют в гонках без взносов и препятствий. Если выиграет наш гонщик, то им навсегда закрыто участие в заездах Тимофеева.

— Денис, твоя помощь нужна, — смерив брезгливым взглядом Свиридова. — Ты знаешь эту трассу, прокатись от моего имени.

У меня внутри все сжалось. Я давно не катал на высокой скорости… Бросив взгляд на Соню, сглотнул вязкую слюну. Мать вашу, сейчас как никогда мне есть что терять! Но и друга я не брошу!

— Ладно, — выдохнул, ощущая, как сердце замедляет ритм за грудиной. – Прокачусь. — Все понимали: я не отступлю.

На линии старта, руль в руках ощущался непривычным: тяжёлым и мощным. Адреналин хлестал в кровь, разгоняя сердце. Звук разогревающихся двигателей рвал воздух на части. Я знал: честной игры не будет.

— Всё нормально, – шепнул себе, сжав руль. — Не видать им финиша.

Раздался выстрел стартового сигнала, и мы с рёвом сорвались с места. Снег, плотный и хрустящий, летел во все стороны, разрываясь под шинами, когда наши машины рванули по треку.

Свиридов сразу начал бесить. Резко ушёл влево, заставляя меня притормозить, но я отыгрался мгновенно, проскользнув по внешней стороне, догнав, поравнялся с его машиной в считанные секунды. Зубы скрипят от напряжения. Он подрезает меня на поворотах, бросая свою машину на мою, ударяя бампером. Скрежет пластика слышен даже сквозь рев моторов. Сегодня битва без правил. Накатывает волна ярости. Внутри всё кипит — уже давно я не испытывал такого накала. Каждая клетка моего тела кричит: «Урой его!».

Мы приближались к самому опасному участку трассы — затяжной крутой поворот с ледяным покрытием. Ловушка для тех, кто слишком уверен в себе. И это мой шанс. Концентрируюсь сжимая руль, наблюдаю за его машиной — он чуть заносит заднее крыло, подламывая траекторию.

«Вот сейчас!» — выстреливает в голове. Я резко выворачиваю руль вправо, намеренно уходя на более скользкий участок, чтобы сократить дистанцию, а затем рванув руль влево, подрезаю его на выходе из поворота. Свиридов, от неожиданности, резко тормозит, пытаясь удержать контроль над машиной.

Горячий рёв победы вспыхивает в груди. Соперник остается позади. Теперь я мчусь первым, контролируя каждый сантиметр дороги. Пульс гремит в ушах, по телу разливается удовольствие — я победил не только гонку, но и свои страхи.

Финиш близок. Последний рывок, и резкий свист, возвещающий об окончании гонки, перекрывает все звуки. Выиграл! Ура! Внутри всё ебашит от эмоций, блядь, я снова стал собой.

Свиридов, остановивший машину чуть позади, вылетел из неё, уперев руки в капот моего «Мустанга», смотрит зло на меня сквозь лобовое стекло, готовый взорваться. Усмехаюсь. Рыпнется — урою!

— Братан, ты крут! — Тимофей открыв дверь машины, довольно проговорил. — Барин, ты уделал их!

Выхожу из машины, друзья окружив меня, поздравляют и смеются, вакханалия происходит под пробуксовку покидающих нас братьев. Отвязавшись от парней, я приближаюсь к Соне, ожидающей меня на лавочке. — Поздравляю, — тепло улыбнувшись, смотрит так, что я таю у её ног. — Спасибо. Поехали домой, воробушек, — сгребаю девчонку в охапку и топаю к машине. Мне необходимы совсем другие эмоции, и их мне может дать только кукла…