ГЛАВА 53

СОНЯ

Денис ленивыми движениями размазывает по мне пену, а затем опускается на колени, массирует ноги, постепенно поднимаясь руками всё выше. Он замирает на бёдрах и прикусывает их с внутренней стороны. Его губы скользят по животу, ласкают грудь. По телу пробегают искры и жаром оседают внизу живота.

— Ах… — тело пылает, я жажду, чтобы он коснулся меня.

— Болит? — его голос наполнен хрипотцой.

— Нет, — стону в ответ.

— Что же ты молчишь? — поспешно смывает с меня пену и вытирает нас.

Он подхватывает меня на руки и бережно относит на постель. Накрывает своим телом. Мы обнажены, разгорячённые нашей любовью, теряем связь с реальностью.

Сейчас важны только наши ощущения.

Целует меня в губы, а я сама раздвигаю ноги, с нетерпением ожидая, когда он войдёт в меня. Нежно водит членом по моему лобку, дразня меня, а затем осторожно входит, пристально глядя мне в глаза. Не услышав жалоб с моей стороны, начинает свои плавные и неторопливые движения. В этот раз они соединяют не только наши тела, но и души. Его толчки вызывают во мне бурю эмоций, что нарастают в груди и оседают внизу живота.

— Непередаваемо, — пожирает меня взглядом, а я сгораю заживо.

Парень медленно раздувает пламя, которое разливается по всему телу. Каждая мышца дрожит от наслаждения. Полностью отдаюсь этому чувству и кричу от нахлынувшего удовольствия. Денис накрывает мои губы, ловя стоны блаженства. Это так невыносимо и сладко…

— Писец… — давится воздухом и кончает мне на живот. — Успел… — говорит и падает на кровать.

Дверь спальни открывается, и я, вскрикнув, прячусь под одеяло с головой.

— Это Люци, — посмеиваясь, произносит Денис.

— И что? – бурчу недовольно из укрытия.

— Вылазь, — скидывает с меня одеяло.

Вы когда-нибудь видели красный спелый помидор? Так вот, я именно такая сейчас!

Кот, запрыгнув на кровать, начинает приветствовать нас. Гладим его в две руки и тихо хохочем. — Ты нас на завтрак пришёл звать? — разговариваю с ним. — Надо в следующий раз закрывать дверь, — показываю на следы семени на животе.

Безмолвно простонав, снова становлюсь румяной. Любимый веселится, видя моё стеснение.

— Вставай, ленивая жопка, — хохотнув, убирает кота. — У нас немного времени собраться и позавтракать. Ты же хотела успеть попасть в балетную школу до обеда.

— Точно, директор только до обеда в школе, а я хотела повидаться.

Торопливо принимаем душ и одеваемся. На мне сегодня тёплый вязаный костюм, который мы купили вместе с бабушкой Дениса, красивого густого серого цвета. Денис же, как всегда, одет во всё чёрное: джинсы и толстовка с принтом мотоцикла на груди.

Вместе с Люци спускаемся в столовую, где за столом уже завтракали Алевтина Петровна и Владимир Геннадьевич.

— Всем доброе утро! — приветствуем сидящих в один голос.

— Привет, ребята. — Бодрого утра, внуки, — старушка смотрит на нас с сияющей улыбкой. – Люсьен, иди сюда, у меня сегодня на завтрак твоя любимая красная икра.

Кот запрыгивает на колени Алевтины Петровны в ожидании лакомства.

Я выбираю пшённую кашу с тыквой, а Денису приносят бургер с двойной котлетой из мраморной говядины. Он с таким аппетитом вгрызается в булку, что у меня, глядя на него, текут слюнки.

— Кусай, — протягивает мне бургер. Я кусаю и от удовольствия закатываю глаза. В ту же секунду готовая поменяться блюдами.

— Кашу я не буду, — догадывается он и смеётся, вытирая соус рукой с моих губ. — Я бы с удовольствием его слизал…

— Тс-с, — оглядываюсь на взрослых за столом, но они, слава богу, увлечены своими разговорами и не замечают нас.

Мы доедаем наш общий бургер, и я с удовольствием ныряю в объятия любимого. Он звенит колокольчиком, позвав прислугу.

— Повторите мне бургер, — делает он новый заказ.

— Внучек, ты же лопнешь, — с удивлением смотрит на него Алевтина Петровна.

— Я не наелся, одна голодная девчонка отняла у меня завтрак, в шоке от её зверского аппетита, — косится на меня.

— Могу компенсировать кашей, — предлагаю я, двигая тарелку к нему.

— Не-е-е, это девчачий завтрак, — морщится он.

Взрослые шутят над нами, и мы смеёмся.

В столовой, громко стуча каблуками, появляется блондинка. Женщина с ухоженной внешностью, одета в дорогое платье. Окидывает нас взглядом и хмыкает, она явно не в настроении.

Настороженно замираю. Что-то в её облике кажется мне смутно знакомым. Она останавливается у дальнего конца стола и кривит губы в неприятной усмешке.

— Здравствуйте, семья, — произносит с брезгливостью, словно слово «семья» вызывает у неё отвращение.

Алевтина Петровна, не сводя с неё холодного взгляда, едва заметно кивает.

— Рита, — медленно произносит старушка.— Не помню тебя в своём графике встреч.

— А я не к тебе, старая маразматичка! — резко выкрикивает женщина. — Я к сыну!

Перевожу взгляд на Дениса, а он, откинувшись на спинку стула, с ленцой рассматривает свою маму.

— О, вспомнила! — скрещивает руки на груди.

Рита почти жалобным тоном начинает говорить:

— Сынок, не слушай их. Они врут всё! Мы так тебя любим! Но она... — пальцем тычет в Алевтину Петровну, обвиняя её во всех бедах, — она мерзавка! Заставила тебя отдать, выкупив за жалкие гроши. — Её голос наигранно дрогнул, и по щеке медленно скатилась одинокая слеза, что тут же размазала тональный крем.

Владимир, не выдержав, встрял в разговор:

— Всего лишь полуострова инфраструктуры на Шри-Ланке! Ничего себе гроши. Не бреши, Рита, сами продали Дениса, потому что он вам не нужен!

Не сдержавшись, охаю и прижимаюсь к любимому. Мне больно за него от слов мужчины… Он моргает, благодаря за поддержку, а я проглатываю слёзы, готовые вырваться из глаз.

Денис играет желваками, смотря на мать. Хочет что-то сказать, но женщина его перебивает и начинает ругаться с Владимиром Геннадьевичем:

— Заткнись, прихвостень госпожи, — злобно проговаривает. — А тебя повысили, уже ешь за хозяйским столом?

— Представь себе, — спокойно отвечает он.–- А тебе даже на пороге этого дома не рады, — холодно осаживает её.

От злости Рита становится серой, покрываясь пятнами, её лицо искажается от ненависти. Я почти не дышу, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает. Хочется исчезнуть, стать невидимой, но уже слишком поздно — она резко поворачивается ко мне.

— А это у нас кто? — сузив глаза, буравит меня взглядом. — Петровна совсем из ума выжила. Инвалидку в снохи выбрала? Не позволю!

Моё сердце замерло. Своими словами она в одно мгновение вытряхнула весь мой внутренний мир, вывернула его наизнанку, обнажив страхи и неуверенность.

— Смотрю, ты хорошо осведомлена о нашей жизни, — холодно отзывается Алевтина Петровна. — Только выбирай выражения. Здесь лишь одна инвалидка — и это ты! Причём на голову!

Старушка бросает салфетку на стол и, опираясь на руки, встаёт, грозно глядя на Риту, от чего та пятиться назад.

Я, закусив губу, пытаюсь закрыться от её слов.

Соня, ты не понравилась маме парня. Катастрофа.

— Да задолбала, — взрывается Денис, вскакивая с места. — Чего припёрлась? Денег с папашей хотите? Хрен вам! Сегодня же всё перекрою за язык твой! О сыне вспомнила, мамочка? А где ты была двадцать три года?

Рита сжимает кулаки и орёт в ответ:

— Я же говорю, это всё твоя бабка!

Но её голос тонет в холодном, грозном рыке Владимира:

— Не ври, Рита. Ты просто пытаешься выжать из этой семьи всё, что сможешь.

— Ненавижу вас! — кричит. — Чтобы вы все сдохли! Подавитесь своими деньгами!

Владимир тоже встаёт, приблизившись к женщине, берёт под локоть и волочит к выходу, несмотря на её сопротивление.

Денис обнимает меня и целует в щеку.

— Соня, прости за этот концерт, — искренне смотрит в глаза, — не слушай Риту, у меня нет родителей, только бабушка! И ты ей очень нравишься! Да, бабуль?

— Души не чаю в нашей Сонечке, — подтверждает с теплотой.

— Госпожа, надо проверить прислугу. Кто-то сливает информацию о происходящем в доме. И пора перекрыть им содержание, они этого не заслуживают.

— Согласна, внучек, — задумчиво проговаривает Алевтина Петровна, глядя на дверь, за которой исчезла Рита. Меня расстроили и обидели слова мамы Дениса. Я и так себя чувствую неполноценной, а её высказывание только усугубило мои сомнения. Что я смогу дать Денису? Зачем ему сломанная кукла?

Когда мы подъезжаем к балетной академии и выходим из машины, чувствую, как по моему позвоночнику пробегает холодок. Это ощущение вернулось ко мне с тех пор, как я вернулась домой.

Всё началось с того самого утра, когда я спустилась в магазин возле дома. Купив необходимые продукты, я возвращалась обратно к подъезду и вдруг почувствовала, что за мной наблюдают. Оглянувшись, никого не увидела и в испуге скрылась в подъезде.

В следующий раз неприятное ощущение посетило меня по дороге в университет. Садясь в такси, я снова ощутила на себе чей-то взгляд, от которого меня охватил ужас.

Вернувшись домой, осторожно спросила у бабушки о том парне из бара, и она рассказала мне всю правду. Моих родителей убили, и теперь я следующая цель психопата, который возомнил себя мстителем.

После рассказа бабушки ко мне вернулась тревожность. Я боюсь выходить одна на улицу, чувствуя опасность за своей спиной. Может, стоит рассказать Денису о своих страхах?

— Сонь, ты чего вся сжалась? Из-за Риты грузишься? — пронзил внимательным взглядом меня.

— Нет, просто волнуюсь перед визитом в школу, — лукавлю, не готовая в данный момент делиться настоящими мыслями.

Мы проходим охрану и поднимаемся к кабинету директора. По дороге встречаем девочек.

— Ой, Соня, привет! — приветливо машет Маша, подходя вместе с Аней к нам. — Директриса сказала, что ты заедешь. Мы не думали, что ты уже ходишь...

— Ждали меня в инвалидном кресле? —бросаю с сарказмом.

Денис обнимает меня за талию, не вмешиваясь, внимательно слушает.

— Ну да... Юля рассказывала, что ты в плохом состоянии, чуть ли слюни в подушку пускаешь,— мелет Аня, не думая о тактичности. — Поэтому она так часто ездила к тебе, из жалости.

— Как видите, слюни не пускаю и хожу, — резко разворачиваюсь и тяну Дениса за собой, раздражаясь от их болтовни.

— Да не дуйся! У нас столько новостей, — тараторит Маша. — Аньку вот отчисляют, в академии узнали, что она беременна. Дурочка, аборт вовремя не сделала, — осуждающе качает головой. — А Юльку выгнали с позором! Представляешь, спала с мужем директрисы, и всё это всплыло наружу, когда её влиятельная подруга раскрыла правду. Такой скандал! Людка накинулась на Юльку, ей сильно досталось... И, говорят, дома мужу тоже влетело, они разводятся и академию делят.

Я стою, ошарашенная этим потоком сплетен, удивляясь, как такие страсти кипят в моей школе. — Весело у вас... Но нам пора. Пока, — поднимаемся по лестнице дальше.

За нашими спинами раздаётся громкий шёпот: — Это Барин с ней, что ли? — Да, вроде он...

Денис смеётся, и прежде чем я успеваю что-то сказать, целует в губы, добавляя поводов для сплетен. — Подруг ты не умеешь выбирать, воробушек, — щёлкает меня по лбу с насмешкой. — Не всем повезло с друзьями, как тебе, — дуюсь обиженно.

Стучимся в кабинет директора и слышим: «Войдите».

— Здравствуйте, Людмила Николаевна, — подхожу и обнимаю её, целуя в щеку.

— Соня, Денис, рада вас видеть! — приветствует нас.

Что-то в её внешности изменилось. Осунулась, нет привычной искры в глазах. Стиль одежды стал мягче — никаких строгих костюмов, на ней вязаные штаны и блузка.

— Сонечка, такая радость видеть тебя в академии. Молодец, девочка, горжусь тобой, — хвалит меня.

— Как вы, тёть Люд? — участливо спрашивает Денис.

И тут её прорывает. Слёзы текут по щекам, а голос дрожит, когда она рассказывает об измене мужа. Оказывается, Юлька давно спит с Виктором, и обо всём рассказала Алевтина Петровна.

— М-да... — вздыхает Денис.

Успокаиваем Людмилу Николаевну, пьём с ней чай с пирожными, пытаемся отвлечь её. Собравшись уходить, на прощание она обращается ко мне:

— Сонь, жду тебя в марте. Есть у меня одна идея, и ты мне нужна.

— Хорошо, приду.

Забрав мои вещи, мы спускаемся по крыльцу и вдруг слышим:

— Сонька, ты, что ли? — к нам лениво приближается Максим.

— Я, — не отпуская руку Дениса, отвечаю. — Максим, мы торопимся.

— Так дело не пойдёт. Давай встретимся, в кино сходим?

Денис напрягается, сжимает мою руку сильнее и рычит на него:

— Слышь, балерун, танцуй отсюда, пока я тебе ноги не переломал. Девочка занята.

Максим, посмотрев на наши сцепленные руки, отвечает: — Извини, чувак, не заметил. Ладно, будь здорова, приятно было повидаться, — сбегает от нас подальше.

— Злыдня, — дразню ревнивца.

— Сейчас кто-то выпросит по жопке, — произносит, подхватывая игру.