38. Громкое сердце
К вечеру я чувствовала себя совершенно разбитой. Наверное, если бы меня сейчас попросили описать свое состояние одним словом, я бы честно сказала: пустая. Плечо ныло после удара о стену. Ребра тоже. Каждый вздох напоминал о сегодняшнем утре. Стоило вдохнуть чуть сильнее — и перед глазами снова вставало спокойное лицо Хорна, его медленно сжимающиеся пальцы и ощущение, что мои ребра вот-вот начнут ломаться одно за другим.
Еще и есть хотелось ужасно. Я же все проспала и не добыла никакой еды, и боялась а порог нос высунуть, а печенье… После прикосновения Хорно оно превратилось в несъедобное папье-маше.
Я несколько раз ловила себя на том, что машинально прислушиваюсь к каждому шороху за дверью, к каждому стуку на крыльце. Но Лили так и не пришла. Не забрала птичку для сына. И не принесла мне ничего перекусить… Хотя она ведь и не должна была этого делать, верно?
За окнами сгущались сумерки. Я уже собиралась запирать дверь, когда она скрипнула… Я вздрогнула.
Но это был не Хорн. Дрейк. Он направился было ко мне, но замер за несколько шагов до прилавка.
— Зоя…
Я поспешно отвернулась.
— Не надо.
— Что не надо?
— Приходить.
Он несколько секунд молчал.
— Я хотел только убедиться, что ты в порядке.
— Я в порядке.
Получилось настолько неубедительно, что мне самой стало неловко. Дрейк сделал еще один шаг.
— Нет.
— Да.
— Посмотри на меня.
Я покачала головой. Не могла. Потому что если посмотрю, то… Нет. Лучше не надо.
— Зоя… — Его голос стал совсем тихим. И таким мягким, заботливым… — Если я чем-то тебя обидел… если сделал что-то не так… скажи мне.
Я почувствовала, как внутри снова начинает дрожать тот самый тугой комок, который весь день не давал нормально дышать.
Сегодняшнее утро. Хорн. Страх. Боль. Голод. Усталость. Все это вдруг навалилось одновременно.
— Я не могу… — прошептала я.
— Что?
— Не могу больше делать вид, что все хорошо…
И вдруг совершенно неожиданно для самой себя разрыдалась в голос. Как будто еще утром не выплакала все слезы.
Дрейк оказался рядом так быстро, что я даже не заметила, когда он успел подойти.
— Тише…
Он очень осторожно обнял меня. Так, словно боялся причинить боль. Я уткнулась лбом ему в плечо. От него пахло прохладным вечерним воздухом, древесной стружкой и чем-то еще — теплым, домашним, удивительно спокойным. Наверное, именно этого спокойствия мне сегодня не хватало больше всего.
— Все хорошо, — тихо повторял он.
Я отрицательно покачала головой.
— Нет.
— Хорошо.
— Нет.
— Будет хорошо.
Я закрыла глаза. Хотелось бы верить. Очень хотелось.
Его ладонь медленно гладила меня по спине, совсем легко, будто успокаивала перепуганную птицу. Дыхание постепенно становилось ровнее. Слезы тоже понемногу заканчивались. Я подняла голову. Совсем чуть-чуть.
Дрейк смотрел на меня так внимательно, что сердце снова предательски дрогнуло.
— Ты не одна, — сказал он шепотом.
И прежде чем я успела что-либо ответить, осторожно коснулся губами моих губ.
Поцелуй оказался неожиданно теплым. Таким теплым, что все остальные мысли словно разом отступили куда-то далеко. Исчезла мастерская. Исчез магазин. Исчез сегодняшний страшный день. Осталось только ощущение, что рядом есть человек, рядом с которым не страшно.
Я сама не заметила, как ответила на этот поцелуй. Пальцы непроизвольно сжали ткань его сюртука. Сердце билось так быстро, что, казалось, сейчас сбежит из груди.
На одно короткое мгновение мне захотелось только одного. Чтобы это мгновение не заканчивалось. Чтобы можно было просто стоять вот так. Ничего не бояться. Ни о чем не думать.Чувствовать разливающийся внизу живота жар и понимать, что в голове не осталось ни одной, ни единой малюсенький мыслишки, и меня волнует только одно: пусть он обнимет меня крепче, пусть прижмет к себе, пусть…
Где-то совсем рядом раздался громкий звон.
Я вздрогнула. Мы с Дрейком отпрянули друг от друга и одновременно обернулись. С верхней полки сорвалась тарелка, ударилась о край витрины и разлетелась по полу десятками белых осколков.
Я резко отступила назад. Будто проснулась. Что я делаю, о чем я думаю…
Я поспешно пригладила волосы, которые непостижимым образом успели растрепаться, поправила воротник платья и зачем-то разгладила совершенно несуществующие складки на переднике. Щеки горели. Наверное, я сейчас была краснее самого спелого помидора.
— Прости… — тихо сказала я.
Дрейк смотрел на меня очень серьезно. Без тени обиды.
— Это я должен просить прощения, если вдруг ты…
— Нет… — Я покачала головой. — Просто… пожалуйста… можешь уйти?
Он долго молчал. Потом медленно кивнул.
Но уже у самой двери вдруг остановился. Обернулся.
— Зоя.
— Что?
Он сделал глубокий вдох. Будто собирался прыгнуть в холодную воду.
— Наверное, все это слишком быстро.
Я невольно улыбнулась. Еще бы.
— Но я все равно скажу. — Он смотрел прямо мне в глаза. — Я люблю тебя.
У меня перехватило дыхание.
— И хочу быть рядом с тобой. Всегда.
Я растерянно покачала головой.
— Но ведь… ты совсем меня не знаешь.
Он улыбнулся.
— Возможно.
— Тогда как…
— Зато я достаточно хорошо знаю самого себя. — Он положил ладонь на грудь. Туда, где билось сердце. И, как я успела убедиться, билось очень быстро и сильно. — И знаю одну вещь.
Я молчала.
— Мое сердце никогда не лжет.
После этих слов он тихо поклонился, открыл дверь и исчез в вечерних сумерках.
А я еще долго стояла посреди магазина, смотрела на разбитую тарелку, потом на закрывшуюся дверь. И никак не могла понять, отчего уже мое сердце бьется так сильно. От страха. Или уже совсем по другой причине.