Глава 25

Собственно, пятое июня тоже отметилось в моей памяти. В понедельник у нас прошел последний урок латинского языка. Кое-кто из девиц не на шутку волновался, хотя экзамен по латыни нам не грозил. Но зачет получить у нашей «Воблы» тоже было непросто. Я же с легким опасением ожидал этот урок совсем по другой причине.

В конце занятия Людмила Викторовна огласила список везунчиков, тех, кому зачет шел автоматом. Таких у нас оказалось большинство. Лишь нескольким девушкам придется встретиться с преподавателем еще раз.

Меня же учительница вновь попросила задержаться.

– Витя, вы знаете, ваше средство сотворило чудо! – воскликнула она, когда мы остались вдвоем. – Никогда бы не подумала, что это возможно. Лена страдает псориазом уже восемь лет, но нынешнее обострение было самым тяжелым. А ваша мазь справилась с ним за сутки. Представляете!

В ходе дальнейшего разговора преподавательница начала меня убеждать в том, что я не должен держать в секрете свои знания, ведь тысячи больных нуждаются в подобном лекарстве.

– Так и знал, что этим все закончится, – уныло думал я. – сейчас будет взывать к моей совести комсомольца. Наивная, возрастная девственница. То ли дело Наташка Смолянская, та бы подобной чепухи говорить не стала.

– Людмила Викторовна, так я ничего в секрете не держу, могу сейчас вам в подробностях состав мази расписать. Все эти травы давно известны, веками используются травниками. А ланолин в любой аптеке можно купить, – парировал я слова учительницы.

Та, нам миг замолчала, как бы соображая, что еще сказать и продолжила:

– Виктор, вы все упрощаете, я, хотя никогда не занималась таким делом, но понимаю, что важны детали приготовления лекарства. Ведь именно этому вас бабушка учила?

Вяло, отнёкиваясь, в конце разговора я не удержался от просьбы.

– Людмила Викторовна, надеюсь, что вы ни с кем не будете делиться подробностями лечения вашей сестры. Вернее, можете говорить все, что хотите, кроме того, что именно от меня вы получили эту мазь.

– Хорошо, Витя, я выполню ваши пожелания, хотя мне кажется, что это неправильно, – нехотя пообещала она. – А это вам благодарность от Лены.

С этими словами учительница передала мне симпатичный кожаный кошелек.

Открыв его, я увидел в одном из отделений две бумажки по двадцать пять рублей.

Как не упирался, но подарок мне пришлось взять. Довольная маленькой победой, Людмила Викторовна попрощалась, не забыв взять обещание, при необходимости сделать для неё еще немного мази.

Не знаю, кем работает Елена Викторовна, имеющая возможность дарить пятьдесят рублей и приличный кожаный кошелек. Но мне оставалось утешаться мыслью, что сделала она подарок добровольно, и я в этом нисколько не виноват.

Следующие две недели пролетели незаметно. Подготовка к экзаменам, консультации, а главное разбирательства с летней практикой. Почему-то нас – будущих фармацевтов собирались направить в больницы и поликлиники в качестве санитарок.

А тут еще мама огорошила меня новостью. Они с Маркеловым подали заявление в ЗАГС. И если не ошибаюсь, моя мамочка, похоже, залетела.

Так, что в июле месяце у нас намечается свадьба. Правда, учитывая обстоятельства, гостей на ней много не соберётся.

В принципе, что-то такого от мамы я ожидал. Но рассчитывал, что это событие произойдет не раньше осени. Видимо, не запланированная беременность, заставила парочку поторопиться.

Так, как моей холостяцкой жизни свадьба ничем не грозила, я о ней особо не задумывался. А вот месяц мытья полов в больнице и ухода за больными нисколько не радовал.

Идти штурмом на амбразуры в училище никакого желания не было. Поэтому пришлось решать вопрос обходным путем.

Зайдя в приемный покой больницы, я сразу надел халат, и стал невидимкой для сотрудников. Без проблем, проникнув в хирургическое отделение, зашел в кабинет старшей сестры.

Тетя Маша, слегка удивилась, увидев меня. Узнав же причину моего появления, заявила:

– Витя, думаю, тебе не составит труда попасть на практику к нам в больницу.

А здесь уже мы тебя направим санитаром в больничную аптеку. Все понятно?

– Понятно, – в ответ сообщил я.

– Вот и молодец, соображаешь, – улыбнулась женщина. – А теперь иди, не отвлекай меня. Видишь, – она показала рукой на гору бумаг, лежащих на столе. – Голова кругом идет от этой писанины.

Довольный, что все получилось легче, чем планировалось, я направился в сторону дома.

Экзамены сданы, впереди еще неделя ничего не делания, так что настроение было великолепным. Лениво шагая по проспекту «Ленина» я поравнялся с кинотеатром «Победа».

И тут, почти, как в мелодраматическом кино навстречу мне вышла знакомая пара. Наташа Смолянская в том же платье, что было надето на ней на встрече со мной, шла, взяв под руку невысокого толстячка лет двадцати пяти с комсомольским значком на пиджаке. Они оживленно о чём-то говорили. Я поздоровался с ними. Толстяк в ответ добродушно ответил тем же, а Наташа, скользнув по мне безразличным взглядом, кивнула головой.

– Ага! Вот, оказывается, кто мой соперник, – думал я, шагая дальше. – Виктор Васин, первый секретарь горкома ВЛКСМ. Хех, неужели Наташка хотела ему подлить приворотное зелье? Видимо, не поддаётся её обаянию комсомольский работник.

А вообще, она молодец, нашла двух тезок, Викторов, одного для карьеры, второго просто так для развлечения. Так, что даже в пылу страсти в постели, не перепутаешь. Девчонке всего девятнадцать лет, а умна не по годам. Интересно, она с Васиным второй раз Фантомаса смотреть собралась?

И вроде бы я уже свыкся с мыслью, что со Смолянской нас будет связывать только постель, но после этой встречи моё отличное настроение пошло резко вниз.

Еще больше оно скисло, когда в училище я встретил в коридоре директора.

Тот, заведя меня в свой кабинет, сразу наехал с претензиями, что в Ленинской комнате за июнь так ничего и не было сделано. Мои робкие намеки, что ни красок, ни кистей и прочих расходных материалов я так и не увидел, были проигнорированы. От дальнейшей накачки меня спасло появление Светлова. Тот, вникнув в тему, сразу встал на мою защиту.

– Ты, Игнатьич, парня не ругай. Он ни в чем не виноват. Ты, почему не проконтролировал, чем твоя завхоз занимается? Баба в упор обнаглела, считает, что ей лучше, чем директору знать, на что тратить деньги. Я тебе уже не раз говорил, увольняй её на хер!

Москальченко, кинув обеспокоенный взгляд на секретаршу, обратился ко мне.

– Гребнев, свободен до августа, но первого числа, чтобы, как штык явился в училище. Задачу привести в божеский вид Ленинскую комнату никто не отменял. Все понятно?

– Так точно, – лихо отозвался я и выскочил из кабинета, пока директору не пришла в голову еще какая-нибудь идея.

Закрывая дверь за собой, услышал голос Светлова.

– Витя, подожди меня, надо бы кое-что обсудить.

Ждать пришлось долго, почти полчаса. Но так, как речь должна была пойти о мебели, пришлось запастись терпением.

Наконец, дверь кабинета распахнулась.

– Да пошел ты!.. – раздался оттуда голос Светлова.

Что в ответ крикнул директор, я не расслышал, потому, что полковник-столяр, выйдя в коридор, захлопнул дверь так, что стены задрожали, а с косяков поднялась пыль.

– Не боишься, Григорий Иванович, так с директором разговаривать? – спросил я, когда мы спустились в подвал. – Пожалуй, он тебя раньше завхоза уволит.

– Не уволит, – проворчал Светлов, – Никуда не денется. Ему еще мебель на даче требуется, так, что потерпит. У тебя, я так понимаю, появилось свободное время, может, разберемся с карельской березой?

Тут он хмыкнул.

– Слышал, как Игнатьич ляпнул, мол, в божеский вид надо Ленинскую комнату привести? Это же надо такое сказать, хе-хе!

– Слышал, – нехотя ответил я, подумав:

– Нет, точно, Светлов в контрразведке работал. Без провокационных вопросов ни один разговор у него не обходится. Привычка- вторая натура.

Ехидно улыбнувшись, как будто поняв мои мысли, Григорий Иванович сменил тему разговора.

– В общем, я тут просмотрел твои эскизы, прикинул, сколько материала понадобится. Большую часть уже подобрал. На фабрику твои березовые чураки закинул. Их уже замочили. В ближайшие дни обещали на шпон распустить.

Но, все-таки придется мне в твоей квартире побывать. Большая часть мебели планируется встроенной, поэтому размеры я сам перемеряю, ты уж не обижайся, а то придется, потом по месту подгонять, лишней работой заниматься.

– Так в чем проблема? – удивился я. – Давайте сейчас и сходим. Быстрей начнём, быстрей сделаем.

– Действительно, – Григорий Иванович почесал поредевший от волос затылок. – Только не сходим, а съездим.

Через пятнадцать минут мы с ним ехали в сторону дома в потрепанном, видавшем виде 69 газоне.

– Хорошая машина, – похвалил я на всякий случай этот драндулет. Видимо, сделал это зря, потому, что до самого дома Светлов, рассказывал мне на какой классной машине мы ездим, перемежая рассказ комментариями, как он доставал то одну, то другую дефицитную запчасть. О том, как он ухитрился списать себе военную машину в приличном состоянии, тем не менее, не сказал ни слова.

– А что ничего себе квартирка, – сказал он, обозревая мои «хоромины».

– Клопов только у тебя многовато, – заметил он, когда мы отодвинули диван от стены. Задняя, фанерная стенка дивана была усеяна следами жизнедеятельности этих насекомых.

– Нет у нас клопов, всех вывели давно, – ответил я. – Только следы от них и остались, а мебели этой хрен знает сколько лет. Её бабушка из барака привезла.

– Ага. Ага, – скептически покивал Светлов. – Ты, парень, даже не представляешь своего везения. Я после войны с женой пятнадцать лет по офицерским общежитиям скитался. Такую квартирку и мебель и сейчас мои сослуживцы за счастье бы посчитали.

После того, как мы измерили все, что нуждалось в измерении, я предложил полковнику перекусить.

– Нет, – решительно отказался тот. – Перекус отменяется, супружница дома с ужином дожидается. А вот коньячку мы сейчас с тобой дерябнем.

Я не успел возразить, как он успокаивающе махнул рукой.

– Да не дергайся, я тебе чисто символически налью, пять капель. Неужели думаешь, я юнца спаивать начну? – укоризненно добавил он.

И действительно, мне в рюмку собутыльник плеснул янтарную жидкость, только чтобы закрыть донышко.

– Григорий Иванович, а если ГАИ вас остановит? – спросил я, когда тот налил себе вторую стопку.

– ГАИ меня не остановит, – заявил Светлов, но пить больше не стал.

До этого дня я и не подозревал, что у полковника имеется такой вездеход. Так, что мысли о волокуше, на которой нужно будет тащить березовые чураки километров пять по лесных буеракам, я отставил в сторону и решил задействовать другой вариант.

– Григорий Иванович, вы в Марциальных Водах бывали? – спросил.

– Был как-то раз, – сморщившись, ответит тот. – Жена уговорила, поедем, мол, попробуем водичку, говорят, она на почки хорошо действует.

– Ну, и как, подействовала?

– Ну, и гадость! Как вспомню, до сих пор во рту противно, – с чувством сообщил полковник. – А чего ты о них вспомнил?

– Знаю одно место за Габозером, где можно спилить пару берез. Только без машины там делать нечего, – признался я. – На вашем газике мы туда без труда доберемся.

Видимо, Григорию Ивановичу позарез была нужен этот материал, потому, что он без лишних разговоров согласился поехать со мной, Тем более, как он только что заявил, ГАИ его не останавливает.

– Короче, Витек, ты мне через часик- полтора позвони мне домой из автомата. Я попытаюсь договориться с Москальченко об отгуле на завтра. Если получится, мы завтра с утреца и отправимся на делянку, – с энтузиазмом вещал он мне, прощаясь у дверей.

– Ну, вот и будет чем завтра заняться, – говорил я сам себе. – А то переживал, что дел не хватает.

Как ни странно, наша поездка прошла без сучка и задоринки. Березы росли в каменистом распадке, там же, где и в другой моей жизни.

Погрузив, распиленные на чураки, стволы в машину, мы накрыли их, на всякий случай, брезентом и отправились в обратный путь.

Никакие гаишники к нам не приставали.

– Надо же, – мысленно говорил я себе. – В прошлой жизни, близко ничего подобного не совершал. А тут на тебе, расхитителем народной собственности заделался.

Зато мой подельник угрызениями совести не мучался, наоборот, был весьма доволен прошедшим днем.

– Надо было заехать в Марциальные Воды, воды набрать несколько бутылок, – заметил он, когда мы уже выбрались с лесовозной дороги на шоссе и повернули в сторону города.

– Вы же сами говорили, что вода на вкус ужасная, – улыбнулся я.

– Так, я бы сам и не пил. Супруге пару бутылок выделил бы, на работе кое-кому.

Сам же знаешь, хранить её нельзя, моментально железо в осадок выпадает.

Григорий Иванович первым делом довез меня до дома, наверно не хотел, чтобы я видел, кому он повезет нашу добычу. Мне же это было абсолютно не интересно.

Несколько дней, оставшихся до практики, я бездельничал. Ходил на пляж, загорал, купался. Пару раз меня навестили мама и будущий отчим. Проверив холодильник, мама убедилась, что я не голодаю, меняю вовремя постельное белье, и в раковине у меня не лежит грязная посуда.

В общем и целом она удивление по этому поводу не высказала. Гораздо больше восхищался моим бытом Костя. И даже сказал одну фразу, очень мне не понравившуюся.

– Слушай, Витя, я, пожалуй, тебе на перевоспитание свою Катюху отправлю. Она неряха еще та. А с Валей она пока общего языка не нашла.

При этих словах мама искоса глянула на своего будущего мужа, как будто что-то хотела сказать, но промолчала.

– Ну, ты Костя, совсем дурной, – подумал я. – Надо такое придумать, девочку в разгаре пубертата, отправить перевоспитываться к парню шестнадцати лет. Представляю, как бы они этим занимались. Надеюсь, мама ему мозги вправит. А мне здесь эта пацанка на фиг не сдалась. Пусть в пионерский лагерь едет, там учится кровать заправлять и посуду мыть.

Сам же ничего по этому поводу говорить не стал. Мама сделает это гораздо доходчивей.

Третьего июля я зашел в знакомый приемный покой больницы. В углу тусовалась небольшая стайка моих однокурсниц.

Долго нам общаться не удалось, появилась наша куратор и главная сестра, они быстро раскидали всех девочек по отделениям.

Когда я остался один, Капитолина Григорьевна, с любопытством глядя на меня, заявила:

– Почему-то я совсем не удивлена. Даже не спрашиваю, как ты ухитрился попасть санитаром в больничную аптеку. Ладно, я пошла, если возникнут какие-нибудь вопросы, можешь мне позвонить домой. Я с завтрашнего дня в отпуске, но буду пока в городе.

Оставшись в одиночестве, я посмотрел на свое отражение в зеркале. В санитарском халате с завязками сзади, я казался тоньше и выше ростом. Вспоминая свое отражение в этом же зеркале год назад, я не мог не отметить значительный прогресс. Из шибздика, я превратился в обычного парня своего возраста, возможно, даже симпатичного. Самому о себе судить сложно.

Выйдя на улицу, я прошел в отдельно стоящее кирпичное здание аптеки.

Входная дверь была закрыта. Стучаться пришлось довольно долго.

Недовольная женщина, открывшая, наконец, дверь, рявкнула:

– Чего явился? Не готовы растворы еще, сколько можно вам говорить!?

– Мне растворы не нужны, я на санитарскую практику к вам пришел, – пришлось сообщить мне.

– Аа, на практику, тогда заходи, – дама сменила гнев на милость. А когда я зашел в коридор, она обогнала меня и громко крикнула:

– Соломон Израэлевич, к нам на практику паренек пришел, о котором вы на той неделе вспоминали!