Глава 10
— Вовчик, ты чего такой бледный?
Я давлюсь от неожиданности блином, кашляю, затем поднимаю взгляд наверняка красных, как у вампирюги, глаз на младшую сестренку. Заботушка, блять, мелкая. Очень вовремя!
— Сынок, все в порядке у тебя? — тут же, вполне закономерно, начинает хлопотать вокруг меня мама, — ты и в самом деле бледненький… Температура, может?
На лоб мне ложится прохладная ладонь, и я невольно подаюсь вперед, подставляясь под ласку. Потому что ты можешь быть хоть сто раз крутым опером и нереальным суперменом, но мама… Она и есть мама.
— Нормально, мам… — мычу я, прокашлявшись, наконец, — подавился…
Мама внимательно осматривает меня, легко гладит по голове, прикрываю глаза от кайфа… И ловлю на себе насмешливый взгляд мужа сестренки, Немого.
Блять…
— Все хорошо, мам…
— Я все же градусничек принесу сейчас, температуру тебе…
Мама, больше не слушая моих возражений о том, что все в порядке и не надо, уходит в комнату, а Немой скалится, уже не скрываясь, и выдает:
— Готовь жопу, Вовчик.
Кошусь на него злобно, а Алька хмурится, стучит ладошкой по деревянной башке своего недоумка-мужа, а затем поворачивается ко мне и непонимающе хлопает ресницами:
— А почему?..
Слово “жопа” моя принцесса-сестричка знает, конечно, и даже употребляет, но, завтракая за столом в доме родителей, явно считает это неуместным.
— Ну так градусничек же… — поясняет непонятно, по какой причине, разговорившийся Немой, — его в задницу вставляют… — и добавляет с нескрываемым наслаждением, — младенчикам.
Делаю себе пометку при следующем спарринге уронить этого урода пару раз головой о пол, чтоб мозги сотряслись и нашлись, наконец-то, в черепушке, и отворачиваюсь. Молча.
Смысла лаяться с ним нет, тем более, что мама скоро придет, вопросы начнет задавать… А ей не надо знать о некоторых особенностях наших с Немым отношений. Она до сих пор не в курсе, что мы раз в неделю, а то и чаще, друг другу рожи чистим с нескрываемым наслаждением.
— Дурацкая шутка, — комментирует моя сестренка, сурово поджав губки и сердито сверкнув глазками, и я откидываюсь на спинку стула, забрасываю в рот зубочистку и готовлюсь наблюдать незабываемое фрик-шоу: “Сконфуженный Немой выпрашивает прощения у принцессы Альки”.
Правда, есть у меня подозрения, что, когда они наедине это шоу репетируют, то роли чуть-чуть другие, да и сама мизансцена чуток меняется, но на эту тему думать упорно не желаю. Сестра, все же.
И без того, когда узнал, что она с Немым спит, чуть в окрошку не покрошил урода… А потому что нехер своими грязными лапами лезть к моей маленькой чистой сестренке. Недостоин ее, придурок. Ее никто не достоин. И прежний ее женишок тоже не был, каким бы сахарочком ни смотрелся, а уж Немой, с его каменной уголовной рожей и повадками гоблина, вообще мимо…
Но любовь зла, и Алька на себе эту поговорку прочувствовала по полной программе.
Проявила слабость, подпустила к себе этого козла, а он, не будь дураком, сходу понял, что за бриллиант моя сестричка, и вцепился в нее с такой силой, что даже отцу не удалось оторвать. А уж он у нас в семье главный дока по отрыванию чужих конечностей… И в прямом смысле тоже.
Немой стал членом семьи, а мы с Мишком теперь развлекаемся, периодически наблюдая, как наша мелкая сестричка ( и когда только вырасти успела, вроде, вот только-только в первый класс ходила, и бантики на голове больше этой самой головы были) строит здоровенного двухметрового лосяру… Очень прикольно это выглядит всегда, удовольствие одно наблюдать. И радоваться, что у нас с братишкой, несмотря ни на что, хребет-то покрепче будет. Не переломишь шпилькой.
Но, с другой стороны, Алька — не просто девочка, а тоже Федотова, а это, я вам скажу, знак качества. Так что у Немого просто шансов не было.
— Принцесса, я совсем не то хотел… — начинается первый акт комедии, Немой, опасливо и предупреждающе сверкнув на меня взглядом, склоняется к уху сестренки, что-то ей начинает бубнить, но она отстраняется, краснеет от гнева.
— Мы к маме приехали, а ты!..
Я не могу сдержать радостной ухмылки, да что там! Скалюсь во все тридать два, гоняя зубочистку по рту. Вот оно — возмездие! Ладно, уговорил, может, и не буду башкой стучать… Все равно мозга там не найдется, его сейчас сестренка весь вынесет.
— Вот, давай посмотрю, — неожиданно появляется мама и наставляет на меня сканер бесконтактного градусника.
Немой тут же прерывает концерт по моим заявкам, Алька выпрямляется, делая лицо спокойным.
Выяснять отношения при маме чревато, она тут же все сдаст отцу. И Немому настанет кирдык. Папа за свою принцессу порвет даже президента.
— Все хорошо… — мама опускает градусник, озабоченно смотрит на меня, — но ты все же бледный… Плохо кушаешь? Вот сколько раз говорила тебе, зачем переехал? Чем тебя не устраивала комната здесь? И питание регулярное…
— Да, — пробубнил все еще не остывший и потому, похоже, потерявший всякий нюх Немой, — и мама под боком…
— Вот! — мама поворачивается к Немому, искренне радуясь поддержке, — вот Захар все понимает!
— Раз Захар такой понимающий, — влезаю я, — может, они с Алькой и переедут сюда? Ну а че? — с наслаждением изучаю еще больше окаменевшую морду спарринг-партнера, явно не ожидавшего такой подставы от меня. А нечего было про градусник в жопе ржать! Получай ответочку, приятель! И попробуй теперь отпинаться от маминой заботы! — Как раз удобно… И Альке отсюда ездить учиться — самое оно…
Алька, ошарашенная переменой разговора в такую сторону, только ресницами шлепает, становясь еще больше похожей на куклу.
Вспоминаю, как она маленькая была, вся в розовом, и глаза эти кукольные… Блять, как все быстро-то…
— Кстати, хороший вариант, — еще больше оживляется мама, поворачиваясь к Альке и Немому, — у нас такой большой дом, а вы все разъехались… Переезжайте! Я так буду рада, если здесь вскоре начнут бегать внуки…
— Какие внуки, мам? — начинает кашлять Алька, — ну ма-а-ам…
— Как какие? — удивляется мама, — маленькие… Вам пора уже… Поженились, надо детишек… У меня в твоем возрасте уже был Мишка… И Вовочка… Ох, такая хорошая идея, милый, — она поворачивается ко мне, улыбается так светло и радостно, что невольно по сердцу теплая волна идет, — надо будет с папой обсудить…
— Не надо… С папой… — неожиданно булькает Немой, наверно, оценивший перспективы своего разговора с тестем.
— Почему? — удивленно поднимает брови мама, — и с твоим папой хорошо бы поговорить… — продолжает она, и Немой отчетливо бледнеет, — может, он тоже захочет приезжать в город… Я, конечно, понимаю, молодая семья, много дел, но у нас в самом деле столько места… А его Ясенька — такое солнышко… И Карине хорошо будет у нас, удобно… А то в деревне вдруг воды раньше времени отойдут… Вот все вместе соберемся, большой дружной семьей… Прекрасная идея, Вовочка…
Она уходит в комнату, по пути набирая отца.
А мы ошарашенно пялимся друг на друга, охреневая от неожиданного поворота в разговоре.
— Прекрасная идея, Вовочка… — передразнивает меня красная от злости Алька.
Немой ничего не говорит, видно, понимая, что именно его необычно длинный язык и послужил причиной сегодняшних траблов. Просто смотрит, и выражение его рожи в другое время я бы заценил и, возможно, даже сфоткал для истории.
Но сейчас как-то не до того. Конечно, от себя опасность я отвел, но все равно слегка стремновато.
Вдруг заденет по касательной?
Надо слинять с глаз долой, пока не вспомнили…
Звонит телефон, хватаюсь за него, как за соломинку. Работа! Отлично!
— Слушаю, — коротко отвечаю в трубку, и эксперт Вадик бубнит в ответ:
— Федот, подгребай, а… Тут такое дело… Я знаю, что тебе это не понравится, но Захарова…
— Еду, — рявкаю радостно и выбираюсь из-за стола, поясняя сидящим Альке и Немому причины своей неожиданной активности, — работа. Маме привет.
Сваливая из родительского дома, чувствую невероятное облегчение пополам с виной, потому что Альке теперь отбрыкиваться от маминой заботы… Но, с другой стороны, сами виноваты. Нехер было про жопу, градусник и прочее. Пусть попрыгают, для разнообразия.
И, кстати, чего там с Захаровой опять???ДРУЗЬЯ, СЕГОДНЯ СКИДКА 30% НА МОЕГО ВЕСЕЛОГО ОБАЯТЕЛЬНОГО ЗАСРАНЦА КОЛЯНАПРИСТРОИТЬ КОЛЯНАЗАХОДИТЕ, ВАМ ПОНРАВЯТСЯ ЕГО ПРИКЛЮЧЕНИЯ. НАЧИНАЯ ПРЯМО С ПЕРВОГО САМОГО)))))