Глава 17

— У меня там жена!

Сом выглядит совершенно невменяемым, рвется вперед, стремясь обойти монументальную фигуру медсестры из приемного покоя роддома. Безуспешно. Такую только трактором сдвигать… И то вряд ли.

Я не мешаю, просто стою чуть в стороне, ощущая себя нереально глупо. Вот не бывал раньше в роддомах, как-то бог миловал. И тут бы пронесло, но Сом после получения оглушительной новости, что его радужная поняшка умотала из родительской обители прямиком в больницу, побледнел настолько сильно, что я чуть было ему самому скорую не вызвал. Вот бы прикол был!

Два придурка в одной больничке.

Одна в роддоме, а второй — в терапии! Или куда там сердечников возят? Не знаю. Тоже как-то бог миловал от этой информации.

Нормально разговаривать Сом не мог, но у меня имеется опыт допроса невменяемых пациентов, так что выяснил причину такой неадекватной реакции.

Ну и пришлось везти этого придурка к роддому. Не отпускать же его одного за рулем? С такими бешеными, мало что соображающими глазами, Сом влегкую мог и не доехать до роддома. А зачем мне минусы в карму?

Смотрю, как Сом, по-прежнему от шока не складывающий нормально слова в предложения, пытается прорваться в недра истинно женского мира, и думаю, что у меня,  после сегодняшнего,  вся карма в плюсах должна быть. И определенно что-то хорошее случится. Может, даже Захарова даст еще раз. Или не раз. Или много-много раз…

Воодушевленный мыслью, что все воздастся по заслугам, решаю стать для вселенной самым лучшим мальчиком, подхожу к медсестре, никак не желающей пропускать Сома к его поняшке, машу у нее перед физиономией корочками, потому как свои Сомик предъявить или не догадывается или тупо не забрал с собой, когда с работы выносился на реактивной скорости:

— Полиция. Пропустите.

— Без бахил и шапочки не пущу! — не впечатляется она, — хоть Господь Бог!

— Да где их взять-то? — рявкает Сом, да так громко, что даже я подпрыгиваю.

— В аптеке, — сурово отвечает медсестра.

— А где аптека?

— На улице, через дорогу!

— А-а-а-а!!!

И только я хочу сказать, что сейчас сгоняю, пусть подождет, как на сцене театра появляются новые лица, а именно родня драгоценная Сомовская.

Отец и сын Солнечные. Игори.

Они топают слаженной командой прямо к медсестре, предусмотрительно одетые во все необходимые девайсы.

— Пропустите, у меня там дочь, — сухо и властно командует Солнечный-старший.

— Только близкую родню, — отвечает вообще не впечатленная тоном Солнечного медсестра. У меня в этот момент ее несокрушимость прямо уважение вызывает. Цербер какой, надо же!

— Я — ее отец, — повышает голос Солнечный, — куда уж ближе?

— У нее муж тут рвется. Его пропущу, если будут бахилы, шапочка. И флюрография свежая!

— А-а-а-а, блять!!!

Н-да… На Сомика страшно смотреть в этот момент.

Мне даже как-то не по себе…

Думаю о том, как именно сейчас буду утаскивать отсюда этого невменяемого придурка, потому что, если бахилы и шапочку еще можно достать, то вот свежую флюшку…

И тут он жестом фокусника достает из внутреннего кармана пиджака паспорт, а в нем… Бумажка с синим больничным штампом!

— Вот! — рычит он, — свежая! Я готовился! Это… Как его… Роды… Партнерские! Вот! Пустите! Она там одна, она боится!

— Бахилы, — несгибаемо командует медсестра, внимательно изучив бумажку с флюрографией, — шапочка.

Сом поворачивается к отцу и сыну Солнечным… И я вижу, как Игореха молча стягивает с башки шапочку и бахилы с кроссовок. И отдает это все Сомику!

Учитывая, что они сегодня, наверняка, много чего друг другу мысленно, а может, и не мысленно, нажелали, поступок прямо вызывает уважение.

Сом без звука натягивает на себя все недостающие детали, и медсестра молча отходит в сторону:

— Налево, вторая дверь. — Коротко инструктирует она его уже в спину. — Ее еще наверх в родзал не отправляли, не торопись.

Не уверен, что Сом слышит хоть что-то из сказанного, так быстро он пропадает из поля зрения.

— И чего торопиться? — бормочет медсестра, спокойно отходя к своему посту, — все равно еще ночь ей ходить…

— С чего вы взяли? — Солнечный-старший холодно и недовольно сдвигает брови, внимательно изучая совершенно невозмутимую женщину.

Она смотрит на него с усмешкой.

— С того, дедуля будущий… С того…

— Дикость какая-то, средневековье… — бормочет Солнечный-младший, отходя в сторону и с выдохом опускаясь на лавку, — приметы всякие бабские… Ненаучно…

— Наука — не всегда панацея, сынок, — уже вполне миролюбиво отвечает медсестра, — есть еще и опыт. Так что идите-ка отсюда, родственники и сочувствующие. Утром приходите, часов в восемь примерно…

— Нет, мы подождем, — сухо отвечает Солнечный-старший, отходя к двери и доставая телефон, — Ларионович? Как оно? Слушай, помнишь я про дочь говорил… Да… Да, вот буквально час назад… Хотел бы, чтоб ты посмотрел… А, ты на смене? И что? Да?... Хорошо… Хорошо… Да как тут не волноваться… Да… Буду ждать…

Он убирает телефон, поворачивается к сыну:

— Все хорошо, Ларионович на смене, оказывается. Раиса пока внизу, ее опрашивают. И этот… Уже там.

Последнее говорится с неудовольствием, и мне становится слегка обидно на Сомяру. Он же нормальный парень,  переживает сильно. Ну, поссорились, бывает…

Наверно, что-то на моей роже такое проскакивает, потому что Солнечный-старший смотрит на меня и выдает, все так же холодно, с угрозой даже:

— Если из-за этого полудурка у моей дочери будут проблемы со здоровьем…

— Пап, хватит уже, — вздыхает Солнечный-младший, — Риска у нас сама хороша. Накрутила себя, а с чего? На пустом месте же… Ее жратву только свиньям кидать, ты же знаешь… А он еще долго терпел…

— Памятник ему за это поставлю! — рявкает Солнечный-старший, и в этот момент становится совершенно очевидно, что он на грани, едва сдерживается, — посмертно!

— Так, мужчины, — вмешивается абсолютно спокойная медсестра, — на выход. У меня еще одна скорая с роженицей. Не мешайтесь тут. Идите отдохните, а утром позвоните. Или вам позвонят.

В дверях и в самом деле появляется пузатенькая молоденькая цыганка в сопровождении, судя по количеству народа,  всего табора, и в помещении тут же становится шумно.

Я переглядываюсь с отцом и сыном Солнечными, и мы, найдя понимание хотя бы в этом вопросе, синхронно покидаем больницу.

На крыльце я немного выдыхаю, только теперь понимая, что, оказывается, ехал за рулем под градусом, на чужой тачке и без прав. Н-да, не сильно я , похоже, отличаюсь от Сомяры, тоже башка отрубается в шоковой ситуации. Хорошо, хоть гаи нас не тормознули. Понятно, что отбодались бы, но потерянное время… Да и вообще, неправильно это, пользоваться служебным положением. Папа не оценит.

Ладно, обратно, значит, придется такси…

— Предлагаю что-нибудь выпить, — неожиданно говорит Солнечный-старший, глядя на нас с Игорехой, — не знаю, как вам, а мне необходимо снять стресс.

Прислушиваюсь к себе и понимаю, что старшее поколение право.

Стресс в наличии.

И его определенно требуется снять.