ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

    Ответ на свой незаданный вопрос я получила сразу же, как только очутилась в Зале Совета. Он оказался прямо-таки наводнен стражниками, тут же обнажившими оружие. Несомненно, они бросились бы на Редьярда и порубили его в лапшу, но их остановил грозный окрик Дарта:

    - Ни с места!

    Стражники замерли по команде короля, но прятать оружие не спешили.

    - Боишься за свою шлюху? – хохотнул Редьярд. – Правильно.

    И он слегка усилил нажим, так, что по моей коже опять побежали горячие капли. Дарт медленно поднялся с места во главе длинного стола. Все лица – только мужские, что неудивительно – повернулись к нам. Повисла тишина, в которой отчетливо звучали шаги короля.

    - Нет, Дарт! – выкрикнула я.

    Хотела попросить его оставаться на месте, но нажим опять усилился. Снова пошла кровь.

    - Заткнись, дрянь! – прошипел Редьярд. – Молчи, не то хуже будет.

    - Чего ты добиваешься? – негромко спросил Дарт. – Убьешь ты ее или нет, твоя судьба решена. То, что ты подданный Саормина, ничего не изменит. Он откажется от тебя, чтобы спасти свою шкуру. Судить тебя будут по нашим законам. Рассказать, что именно тебе ожидает, или сам догадаешься? Убив мою фаворитку, ты только добавишь себе несколько мучительных дней, проведенных под пытками.

    - Да что с ним церемониться, ваше величество! – не выдержал и выкрикнул седобородый советник, имени которого я не знала. – Пусть стражи схватят его!

    - Всем молчать! Никому не двигаться!

    Советники от крика короля пригнулись к столу. А Редьярд злобно захохотал.

    - Ваш правитель слишком привязан к своей девке, чтобы рисковать ее жизнью. Подумайте, нужен ли вам такой король. Я окажу вам услугу, избавив от него.

    Дарт медленно приближался к нам. Шаг. Еще шаг. Я затаила дыхание. Что же предпримет Редьярд?

    Это я узнала, как только король подошел достаточно близко. Лезвие соскользнуло с моего горла. От сильного удара в спину я отлетела в сторону. А в следующее мгновение Редьярд бросился на Дарта.

    …Я вижу все, будто в замедленной съемке. Дарт тянет руку за оружием. За той самой шпагой. Отмирает застывший было на своем месте Миор, начинает беззвучно шевелить губами и делает странные пассы руками. Но Редьярд все равно быстрее. Занесенный клинок. Блеск стали. Еще только лишь доля секунды и…

    - Не-е-ет!

    С кончиков пальцев срывается пламя. Огненный поток несется к Редьярду, охватывает его. Раздается дикий, нечеловеческий вопль, переходящий в протяжный вой. Я зажимаю уши руками, закрываю глаза и опускаюсь на колени. Скрючиваюсь на полу и всхлипываю. Жутко воняет паленой шерстью и горелым мясом. И меня выворачивает прямо на ковер Зала Советов...

    - Что это?

    - Воин, помоги!

    - Ваше величество, вы в порядке?

    - Да кто она такая? Как это получилось?

    - Спаси нас, Воин!

    - Она – не человек! Нет!

    - Ваше величество! Ваше величество!

    - Всем оставаться на местах! – крик Дарта перекрыл гул встревоженных голосов. – Миор, сюда!

    Чья-то твердая рука взяла меня за плечо.

    - Нийра Лора, вы меня слышите?

    - Да, - прохрипела я.

    - Сможете подняться на ноги?

    - Постараюсь.

    Поддерживая с одной стороны магом, а с другой Дартом, я встала.

    - Ждите моего возвращения! – распорядился король. – И пусть кто-нибудь уберет эту падаль.

    И он брезгливо указал на обгорелые останки, при взгляде на которые меня вновь замутило. Перед глазами повисла густая белесая пелена, голова закружилась, сердце заколотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Я покачнулась и почувствовала, что лечу в черную бездонную пропасть.

    - Нийра Лора! Нийра Лора!

    В ноздри проник противный резкий запах, и я чихнула.

    - Она пришла в себя?

    - Да, ваше величество.

    - Дарт, - слабо позвала я. – Дарт.

    - Я здесь, Лора.

    Он склонился надо мной, нежно провел пальцами по моей щеке. За его плечом я разглядела встревоженное лицо Миора.

    - Ваше величество, Совет…

    - К демонам Совет!

    Мне стало смешно. Надо же, грозный король заставляет весь Большой Совет томиться в ожидании из-за недомогания какой-то фаворитки.

    - Я в порядке, правда.

    Но потребовалось еще некоторое время, чтобы он оставил меня, убедившись, что моему здоровью ничего не угрожает. Тогда он отправился-таки на Совет вместе с Миором, препоручив меня заботам придворного лекаря и встревоженных служанок. Те, охая и ахая, принесли мне успокоительный отвар и сладости – лучшее средство, чтобы позабыть о перенесенных испытаниях, по словам Тодды. Лекарь, понаблюдав за мной некоторое время и велев принимать укрепляющий бальзам каждые полчаса по два глотка, наконец-то тоже удалился.

    - Он ведь убил охранников, этот жуткий тип, представляете, нийра? – округлив глаза, прошептала Рона.

    - Охранников? – удивилась я. – Я видела только один труп.

    Оказывается, еще одно тело обнаружили в нише. Не то смертельно раненый охранник упал туда после удара, не то его запихнул за занавес трусливый Карел, не успевший спрятать второе тело.

    - А что с Белиндой, не слышали? – спросила я.

    Служанки переглянулись, и Тодда робко ответила:

    - Ее величество взяли под стражу. Больше мы ничего не знаем.

    О судьбе Белинды сообщил мне Дарт, пришедший уже глубокой ночью. Он устало повалился на кровать, даже не раздевшись.

    - Белинда умерла, - мрачно сообщил он.

    - Как? – ахнула я.

    - Повесилась. Миор подозревает, что ей помогли.

    - Но кто?

    - Служанка. Скорее всего, у девицы был приказ Саормина устроить принцессе самоубийство, если план по захвату власти не сработает. Допросить прислугу, увы, тоже не получится – после смерти своей хозяйки она выбросилась из окна. Теперь безутешный папаша преступной дочери сможет отпереться от всего. У нас нет никаких доказательств его причастности к заговору. Редьярд хотел захватить власть в Латарии, воспользовавшись влюбленностью в него Белинды. Они оба мертвы и не смогут опровергнуть слова Саормина о том, что он ничего не знал. Не сожги ты этого ублюдка, ему тоже устроили бы, скорее всего, несчастный случай. Саормин – предусмотрительный тип, что неудивительно. Опытный интриган.

    - А Карел?

    - А моего дражайшего кузена никто не посвящал в детали. Ему пообещали трон – и он радостно бросился помогать заговорщикам. Карел даже особо не интересовался подробностями захвата власти. Ему поставили только одно условие – взять в жены мою безутешную вдову. Как ты понимаешь, ни спорить, ни торговаться он не стал.

    - И твой бывший тесть выйдет сухим из воды?

    Дарт усмехнулся.

    - А это как посмотреть. Рудников он уже лишился. Пристроить замуж вторую дочь для него теперь будет затруднительно – ни один из правящих домов не захочет связываться с ней после того, что натворила ее сестра. И еще… Теперь ему придется трястись от страха.

    - Это еще почему? – не поняла я.

    - После того представления, что ты устроила в Зале Совета, сплетни и слухи расходятся, словно круги по воде, обрастая самыми невероятными подробностями. Пока что придворные не могут решить, кто ты – посланница Всеблагой Богини или дочь Огня, которую он послал в дар любимому сыну Воина, то есть мне.

    Несмотря на серьезность ситуации, я не сдержалась и захихикала.

    - А боги благоволят тебе, оказывается. Любимых дочурок не жалеют.

    - Еще бы, - ответил Дарт с улыбкой. – И теперь, раз уж сам бог Огня прислал мне свою дочь, придется на ней жениться. Негоже спустившейся с небес деве оставаться простой фавориткой. Она заслуживает короны.

    Мне неожиданно стало грустно. Казалось бы, вот оно, исполнение мечтаний. Дарт предложил мне стать его королевой. Вот только…

    - Ты женишься на мне из-за реакции твоих подданных?

    - Нет. Я женюсь на тебе, потому что так хочу. Помнишь, я говорил тебе, что не знаю, что такое любовь? Так вот, я до сих пор не уверен, что понимаю тот смысл, который вкладывают в это слово люди. Только знаю, что рядом с тобой мне хорошо и тепло. И сегодня я готов был умереть от удара Редьярда, лишь бы ты осталась жива. Ты – самое ценное в моей жизни. Если это любовь, то я люблю тебя, Лора.

    - Ох…

    Я потянулась к нему, припала поцелуем к его губам. Он сминал меня в объятиях, срывал одежду. Я даже не успела заметить, как мы оба оказались обнаженными. Все тело пылало от неистовой жажды почувствовать его внутри, в себе. Я встречала каждый рывок криками и стонами, комкала пальцами простыни, порывалась вверх, чтобы почувствовать больше, полнее, острее. И утонула в волнах наслаждения.

    Как и предсказывал Дарт, допрос Карела не принес особых результатов. Не потому, что королевские палачи плохо справлялись со своим делом, вовсе нет. Просто Карел действительно не знал подробностей заговора. Так что никаких доказательств причастности Саормина к готовившемуся перевороту получить не удалось. Кузен Дарта имел дело только с Редьярдом, посулившим ему корону. Карел, давно завидовавший двоюродному брату, с радостью ухватился за его предложение. Какими заклятиями пользовался Редьярд, Карел не знал, но показал место в лесу, где тот устраивал жертвоприношения. Там нашлись останки более чем десятка человек. Карел с содроганием рассказал, что и ему пришлось лично перерезать горло нескольким жертвам в то время, как Редъярд читал вслух свиток на неизвестном языке. После этого признания я без сожаления восприняла известие о том приговоре, который вынесли предателю. Леонсия покинула дворец и удалилась в ту самую обитель на севере, куда некогда угрожал сослать ее Дарт.

    Похоже, покойный Редьярд, еще несколько ночей подряд снившийся мне после всех этих событий в кошмарах, был неплохим психологом – пусть и не знал такого слова. Он сумел втереться в доверие к Саормину, влюбить в себя Белинду, сообразил, что я значу для Дарта намного больше, нежели просто постельная игрушка (хотя и Дарт, и я пришли к этому знанию много позже). Каким-то звериным чутьем он умудрился учуять опасность в день возвращения короля во дворец и скрыться перед тем, как за ним пришла стража. И даже спасти от ареста Карела, правда, ненадолго. Одного он не учел – дара королевы Огненного народа. С особым содроганием я вспоминала о том, как ловко безжалостный расчетливый убийца прикидывался глуповатым придворным и как просто обвел меня вокруг пальца, позволив почувствовать себя умнее. Изображал недалеко напыщенного франта, которого можно запугать чтением истории о благочестивой девице. Как же я обманывалась! И какой идиоткой была!

    К счастью, все эти события закончились довольно благополучно (для нас с Дартом, во всяком случае – о Кареле, Белинде и Редьярде подобного сказать нельзя). Габринии грозила за два ее промаха (с моим побегом и с зельем для Миора) такая же ссылка в обитель, как и Леонсии, но Дарт смягчился и выслал ее всего-навсего в южную резиденцию на два месяца. А по истечению оных спешно выдал замуж за придворного мага, велев тому получше приглядывать за супругой. Габриния, похудевшая и побледневшая, несмотря на проведенное под южным солнцем время, лучилась от счастья во время церемонии. Куда более скромной, надо отметить, чем предшествовавшая ей королевская свадьба. Все-таки на свадьбу опальной принцессы оказалось приглашено малое число гостей: Дарт полагал пышное празднование неуместным в данном случае.

    - Ой, да мне все равно! – радостно прощебетала Габриния, когда я спросила, не расстраивает ли ее то, что церемония окажется недостаточно пышной. – Главное, что я наконец-то стану женой Миора. И я согласна даже на то, чтобы не было ни гостей, ни праздничного ужина, ни свадебного наряда. Вот только, ваше величество…

    Она замялась, опустив взгляд. На слегка запавших за время нашей разлуки щеках вспыхнули два ярко-алых пятна. Габриния закусила губу. Я усмехнулась, сообразив, что так волнует счастливую невесту.

    - Ты можешь звать меня по-прежнему Лорой. Так что тебя тревожит?6dfffc

    - Ваше ве… Ой, простите, Лора! Я… я просто боюсь, понимаете? Ведь после свадьбы мне предстоит та самая ночь. Ну, вы понимаете, да? Лора, вы ведь были когда-то фавориткой, может быть, вы мне поможете? Вас ведь обучали в пансионе всяким таким штукам, чтобы вам было приятно в постели с мужчиной, верно? Я знаю, всех фавориток этому обучают. Научите и меня, пожалуйста. Я так хочу понравиться Миору!

    Я посмотрела на нее с усмешкой.

    - Но ведь знатные нийры не должны испытывать наслаждения, исполняя супружеский долг, не так ли?

    Бедная девочка залилась краской почти до ушей. Она схватила меня за руку и крепко сжала.

    - Пожалуйста, прошу вас. Да, это недостойно знатной нийры, воспитанной для роли первой жены, я знаю. Но вы ведь тоже первая жена! Королева! И я сама слышала, как его величество заявил, что больше не возьмет еще одну супругу, мол, младшая жена у него уже имелась, хватит. Вы должны понять меня! Я не переживу, если Миор станет уходить от меня на ночь к другой женщине! Пожалуйста!

    Теперь я смотрела на нее уже с грустью. Бедная, бедная девочка, искалеченное дитя столь жестокого к женщинам мира! Она не имела права любить горячо и преданно, нет, ее долг заключался в том, чтобы покорно принять выбранного главой семьи супруга. Она осмелилась пойти против правил и влюбиться – и этой ее ошибкой тут же воспользовались бесчестные люди. Впрочем, Белинда совершила точно такую же ошибку, позволив себе чувства. Вот только испытывать жалость к погибшей принцессе я не могла. Вспоминала страшный лес, полуразрушенный храм, ночные визиты нежити, соблазнявшей Дарта, жутких монстров – и откуда-то из глубины души поднимались самые темные чувства. Нельзя в угоду своей любви обрекать других людей на гибель. И это не говоря о тех несчастных жителях Севера, что погибли от клыков и когтей возрожденных Редьярдом чудовищ… Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

    - Я попытаюсь помочь тебе. Сейчас, вот только найду одну вещь.

    Удивительно, но он отыскался легко, флакончик с полученным в пансионе афродизиаком.

    - Вот, держи.

    - Что это? – с любопытством спросила Габриния.

    Я подмигнула ей.

    - Чудодейственное зелье, разжигающее страсть. Перед брачной ночью добавишь одну каплю в бокал с вином и выпьешь. Только не принимай его долго. Думаю, трех ночей будет достаточно.

    - Спасибо!

    И непосредственная Габриния радостно сжала меня в объятиях.

    Мне даже не пришлось спрашивать о том, подействовало ли снадобье. Достаточно было посмотреть на утро после свадьбы на сияющие лица молодоженов. Миор то и дело будто невзначай прикасался за завтраком к руке Габринии, а она смущенно вспыхивала.

    Ну и, раз я уже упомянула о пышной церемонии собственного бракосочетания, то придется рассказать и о ней.

    Мне всегда казалось, что день свадьбы должен стать самым запоминающимся в жизни. Ведь именно об этом дне мечтают все девочки, воображая себя невестами в пышных белых платьях. Давным-давно, в прошлой жизни (и в моем случае это вовсе не иносказание) я тоже играла с подругами в свадьбу, представляла себе в деталях и платье, и туфли, и фату, и букет, и даже торт, украшенный марципановыми фигурками. В то беззаботное время казалось, будто это и есть самое главное. Фигура жениха представлялась расплывчато, ведь главная его обязанность – не сводить с невесты обожающего взгляда. Конечно, даже тогда, будучи совсем малышкой, я твердо знала, каким будет мой муж. Разумеется, красивым, добрым, веселым. Похожим на любимых киноактеров. Теперь детские мечты могли вызвать лишь грустную улыбку.

    И действительность совсем не походила на давние мечтания. У меня не было ни белого платья, ни фаты. Традиционное одеяние алого цвета и непокрытая голова, на которую после церемонии Дарт возложил корону. Обилие браслетов на обеих руках – к удаче, как пояснили служанки. Рубины, символизирующие Огонь – версия с дочерью божества прижилась в народе. История чудесного спасения Дарта от подлого нимесийца разошлась по стране и обросла по пути столь причудливыми подробностями, что они вызывали порой даже недоумение: и как только люди могут верить в этакую чушь? Однако же верили. Белошвейка из пригорода, приятельница Тодды, принесла моей служанке даже песню, сочиненную бродячими артистами. Оказывается, я спустилась во время нападения прямо с неба (с потолка, что ли?) и испепелила Редьярда молниями.

    Неудивительно, что посмотреть на королеву божественного происхождения собралась толпа даже большая, чем во время свадьбы Дарта и Белинды. И площадь, и улицы были так запружены народом, что стражи с трудом сдерживали натиск. Дорогу перед экипажем усыпали цветами, а я сама едва не оглохла от приветственных криков.

    В целом же день торжества прошел для меня, будто в тумане. Я мало что запомнила, только какие-то моменты урывками. Утро, когда Рона и Тодда помогают мне облачиться в свадебный наряд – я еще жалею, что Габринии нет рядом, она бы разделила мою радость. Полдень, экипаж, лошади с плюмажами, Миор, протягивающий мне кубок со словами: «Выпейте, нийра, это зелье придаст вам сил». Сияющий взгляд Дарта – даже не представляла, что он может смотреть с такой нежностью и любовью. Главный храм столицы, служители в парадных, расшитых золотом и драгоценными каменьями одеяниях. Среди множества статуй – одна, которую я безошибочно узнаю. Теперь на ее губах совсем иная улыбка, светлая, радостная. Проклятие пало, выдернутая из иного мира фаворитка исполнила предсказанное. Ароматный дым от благовоний в курительницах. Длинная речь служителя – я не запоминаю из нее ни слова. Тонкий золотой обруч в руках Дарта – корона. Я опускаюсь на колени, и этот обруч плотно охватывает мой лоб. А потом Дарт подхватывает меня на руки и несет к выходу. И шепчет, улыбаясь: «Как в твоем мире, верно?» На мгновение удивляюсь, а потом вспоминаю, что сама же рассказывала ему об этом обычае там, в лесу.

    Народ ликует. Вряд ли подобное поведение короля по отношению к другой женщине вызвало бы понимание, не говоря уж об одобрении, но дочери божества положены почести. Я слышу раздающиеся из толпы крики:

    - Да здравствует Спасительница!

    И понимаю, что заполучила новое прозвище, которое, скорее всего, останется в веках.

    Последовавший за церемонией праздничный ужин и вовсе не остался в памяти. Придворные подходили ко мне нескончаемой чередой, поздравляли, выражали свою признательность за спасение государя, желали всяческих благ. Лица слились в сплошной калейдоскоп, имена забывались сразу же после того, как были названы. От волнения и усталости подкашивались ноги. Аппетит пропал напрочь, изобилие изысканных яств на столе вызывало лишь легкую дурноту. Золотой обруч давил на виски, вызывая головную боль.

    Зато последовавшая за застольем ночь искупила все неудобства. Неторопливые ласки Дарта сводили с ума, заставляли стонать и извиваться в его объятиях, кричать, просить еще и еще… И с наступлением рассвета я заснула счастливейшей из женщин на плече своего короля.

    Конечно, нашу дальнейшую жизнь нельзя будет назвать гладкой и безоблачной. Это только в сказках бывает – «жили долго и счастливо и умерли в один день». Нет, у нас не получится избежать ссор, недопонимания, недоразумений как мелких, так и крупных. Более того, у нас возникнут и те трудности, к которым мы не окажемся готовы – все-таки мы из разных миров в самом что ни на есть буквальном смысле. Но… Но мы все сможем преодолеть. Вместе. Вдвоем. И наши чувства, зародившиеся в столь нелегкой ситуации, не только не угаснут с годами, а окрепнут, станут сильнее. Безумное пламя страсти переродится в огонь любви, стабильный, согревающий не только нас, но и наших близких.

    Дар старика Агдена не подвел его и на пороге смерти – первым у нас действительно появится на свет мальчик. Наследный принц Арни, названный в честь любимого брата Дарта. И появится он через восемь месяцев после свадьбы, так что Агден сумел увидеть то, о чем я еще не догадывалась. Спустя два года у Арни родится сестренка, маленькая принцесса Анна – так звали мою маму. И я пойму, что настало время для реформ – моя девочка не будет бессловесным придатком к собственному супругу. Разумеется, нововведения воспримутся обществом с недовольством – и здесь придется вновь напомнить жителям Латарии (а заодно и соседних держав), что дочь Огня – это вам не простая смертная. К счастью, Всеблагая Богиня постарается обставить мой выход к народу для произнесения торжественной речи спецэффектами в виде грома среди солнечного дня и языков призрачного пламени вокруг помоста, так что голоса недовольных очень быстро утихнут. Спорить с божественной волей не осмелятся даже служители.

    Да, кардинальных перемен при моей жизни не случится, но зато мне удастся сделать самое важное и трудное – положить начало новой жизни для женщин этого мира. Вероятно, впоследствии, спустя даже не годы, а столетия, мое деяние оценят потомки. Вероятно. Этого мне узнать не суждено…