Глава девятнадцатая. И еще раз предательница!

Звезды молчали. Они все так же сияли в небе.

— Мамочка, ну ответь, ну пожалуйста! — прошептала я, видя, как шипы впиваются в тело моего мужа. Он не кричал от боли, а лишь молчал, стиснув зубы.

— Мама… — в отчаянии прошептала я, понимая, что мама мне не ответит.

И тут я увидела, как мама вспыхнула. Она вспыхнула так ярко, чтоя не поверила своим глазам. А потом начинает падать. Она летела по небосводу, описывая дугу, которая заканчивалась на стороне людей.

А потом … потом вспыхнула в последний раз и погасла навсегда.

— Попрощайся со своим сыном! — произнесла бабушка, глядя на старика, который стоял на коленях.

— Я поняла, мама! — выдохнула я, вырываясь из рук фей.

Только бы получилось! Только бы… Мне было страшно, но … «Феи не умеют любить!», — слышала я голос мужа. Я не знаю, что такое любовь. Может, это чувство, когда ты больше всего на свете боишься, что этот человек умрет? Или чувство, когда невыносимо смотреть на его мучения? Или чувство, что ничего в мире не имеет значения, кроме его жизни?

— Принцесса! Вы куда! — послышались голоса, когда я бросилась к краю обрыва. — Принцесса! Ваше крыло!

Только бы крыло выдержало! Только бы выдержало! Один взмах! Я больше ничего не прошу! Только один взмах, который поможет мне перелететь через эту пропасть!

Оттолкнувшись от самого края, я перелетела через пропасть и упала рядом с королем. Мой венок слетел с головы и упал под ноги людей, которые расступились передо мной. Я видела только их сапоги, чувствуя боль в ушибленной коленке.

— Принцесса! — послышались позади меня голоса фей. — В них было столько ужаса и удивления!

— Мона!!! — послышался крик бабушки. Она кричала, словно ворона, охрипшим голосом.

Я обернулась, видя побледневшее лицо бабушки. Она застыла над моим мужем, готовя заклинание.

— Словно бабочка… — произнес кто-то их людей.

Все застыли, а я сидела у ног чужого короля, все еще переводя дух. Это был самый страшный полет в моей жизни!

— Чего стоите! Взять ее! — опомнился король. — Взять! Немедленно! Хватайте ее!

Он не верил своим глазам. Вблизи он казался каким-то серым и очень старым. У него под глазами были жуткие мешки, а на лице морщины.

Я почувствовала, как меня рывком подняли на ноги. А потом схватили за плечи, развернув в сторону фей.

К моему лицу черная рука в перчатке поднесла огненный шар.

Я не видела, что происходит из-за яркого пламени. Может, оно и к лучшему!

— Так что ты мне говорила, старая крылатая ведьма? Повтори еще разочек? — хрипло рассмеялся король. — Ты говорила, что убьешь моего сына? Не так ли? Как на счет того, что я прикончу твою внучку? Твою единственную, драгоценную внучку!

Бабушка молчала. Она смотрела на меня, а я опустила глаза в огонь.

— Принцесса фей! — меня дернули, заставив выпрямиться. — Единственная наследница ваших мерзких болот! Если ты не отпустишь моего сына немедленно, то не за кого будет отдавать приданное в виде мухоморов и лягушек!

Бабушку аж трясло. Она опустила заклинание и потушила его.

— И если моего сына немедленно не отпустят, то я прикажу убить эту однокрылую моль! Ты слишком стара, чтобы иметь наследников. Поэтому я требую своего сына в обмен на твою внучку! — крикнул король так, чтобы было слышно на весь лес.

Над пропастью повисла тишина. Чей-то сапог наступил на мой венок.

Ну же! Соглашайся! Прошу тебя! Соглашайся!

Заклинание поднесли к моему лицу. Я не видела ничего перед глазами, кроме яркого пламени.

— Хорошо, — наконец-то бесцветным голосом произнесла бабушка. — Забирай сына. А мне отдавай внучку.

— Вот и договорились! Сына мне, живо! — крикнул король.

Я помню, как меня тащили к краю обрыва. Маги построили черный мост, похожий на кусок скалы. А феи со своей стороны колдовали мост, похожий на сплетенные лианы. Два моста были раскинуты над пропастью.

— Шурши юбкой! — толкнули меня в спину. Я сделала шаг на мост людей. Мой муж сделал шаг на мост фей.

— Всем отойти! — послышался голос короля за моей спиной. — Если что, рубите мост! Как только эти твари оборвут свой, крушите наш!

Я шла по мосту, чувствуя, как дрожат колени. Где-то на середине моста мы поравнялись с мужем. Он выглядел ужасно. Яд делала его слабым, и он едва шевелил ногами.

Те доли секунды, что мы виделись, заставили сердце сжаться. Я знала, что вижу его в последний раз.

— Прощай, — прошептала я, не слыша своего голоса. — Прощай…

Он смотрел на меня. А я смотрела на него. Он не мог говорить, потому что был слишком слаб от яда. Но он тоже что-то шептал. Я не могла разобрать слов.

Я стояла и ждала, пока он шагнет к отцу. И только потом сделала шаг к посеревшей бабушке. Все отшатнулись от меня. А бабушка даже не пошевелилась.

— Сынок! Магов, срочно! Что они с тобой сделали? — слышался голос старика- короля. Я обернулась, видя, как вокруг мужа суетятся люди. Он упал, словно подкошенный. Просто рухнул на руки магов.

— Жить будет! — выдохнул какой-то человек в черном, подойдя к королю. — Ваш сын выживет!

Король кивнул и подошел к краю пропасти.

— Да, я подписал договор, — произнес он, глядя на нас. — От своего имени я пообещал, что отдам вам столицу и не трону ваши леса… Ты хотела обмануть меня, старая моль! Но еще неизвестно, кто кого обманул!

Король рассмеялся, глядя на нас.

— Я не трону ваши леса. И даже отдам вашу столицу. Возвращайтесь, живите в ней, отстраивайте заново, но помните… — продолжал он, пока маги колдовали над мужем. — Вы заключали договор со мной! Со мной!

Он умолк, а потом взял со своей головы корону.

— Но не с моим сыном, — рассмеялся король, словно закашлялся. — Я отрекаюсь от престола в пользу моего сына! Отныне он король людей! Мой сын — король! И он вам…

Снова послышался смех, похожий на кашель.

— И он вам ничего не обещал! — закончил старик. Он развернулся и взмахнул дорогим плащом, словно подметая утес. — Возвращаемся во дворец. Нужно соблюсти условия мира!

Люди уходили и скрывались из виду. Полыхающий лес трещал и обрушивался вниз…

— Зачем ты это сделала? — прошептала бабушка, не глядя на меня. Она смотрела в одну точку. — Зачем ты нас погубила? Или ты думаешь, что твой муж нас пощадит? О, нет! Скажи мне, Мона, ты понадеялась на его любовь? Любовь, которой не было, нет и не будет?

— Я просто хотела, чтобы ты меня услышала, — произнесла я, понимая, что натворила.

— Видишь, люди уходят… А ты осталась… — вздохнула бабушка, не глядя на меня. — И, все-таки, ты такая же предательница, как и твой дед…

Я молчала, сжав кулаки.

— Ради чего? — спросила бабушка, впервые глядя мне в глаза. — Ради кого? Ради человека? Ради какого-то человека ты предала свой народ? Тех, кто верил тебе и верил в тебя! Ты обрекла нас на погибель! Теперь уже точно!

Она усмехнулась.

— Или ты думаешь, что он оклемается и вернется за тобой? Придет с букетом цветов? О, ты не знаешь людей! — покачала головой бабушка. — Они не умеют любить!

Я молчала, вспоминая, как падала звезда. Как ее яркий след расчертил все небо…

— Он бы никогда не сделал ничего подобного ради тебя! — произнесла бабушка. Ветер трепал ее седые волосы и срывал сверкающую пыльцу с блеклых крыльев. — Слышишь, он бы никогда не сделал ради тебя ничего подобного!

— Я сделала это не только ради него, — ответила я, чувствуя, как ветер поднимает грязную юбку. — Я не хочу, чтобы у людей появился еще один повод отомстить! Ты мне сама говорила, что люди — коварны. Что они придумают, как отомстить. И слова короля — доказательство.

— Ишь ты! Чуть выше сорняка, а уже указывает мне, как править! Пыльца на губах не обсохла! — усмехнулась бабушка.

— А еще я не хочу быть похожей на тебя, — внезапно для себя ответила я. И поняла, что это правильно. Откуда-то пришло это чувство правильности слов. Оно родилось внутри меня и заставило улыбнуться.

— Я не хочу жить в постоянной ненависти, играть в игры, — продолжала я, покачиваясь на ветру, словно молодая березка. — Мне не нужна «ненастоящая» любовь. Мне не нужно такое волшебство! Я не хочу никого очаровывать, делать послушным идиотом и посмешищем! Я — не ты. Я — это я.

— Убирайся с глаз моих! Вон! — бабушка указала пальцем в лес. — Ты больше не моя внучка! Живи с мыслью, что обрекла наш народ на смерть!

— Я сама выбираю, с какой мыслью жить, — просто ответила я. — И я буду жить с мыслью, что, возможно, то, что я сделала, заставит людей задуматься. И быть может, однажды исчезнут решетки на окнах… Потому что феи умеют любить.

— Какие же глупости ты мелешь! — покачала головой бабушка. Мне показалось, что она состарилась сразу лет на сто. — С каких пор ты так полюбила людей?

— Я не люблю людей, — возразила я, видя, что феи слушают очень внимательно. Они боялись даже шелохнуться, пока мы разговаривали.

— Тогда ты должна помнить, кто убил того человека, оставившего тебе на память шрам! Того самого, от которого ты кричишь по ночам! Того, кто снится тебе в кошмарах! Я убила его! Своими руками! Чтобы спасти тебе жизнь! — крикнула бабушка, показывая свои дрожащие руки.

Я стояла и смотрела на нее.

— Ваше величество! — послышался встревоженный голос одной из фей. Она ткнула пальцем в сторону леса, в котором скрылись люди. — Там… Там несколько человек! Мы только что их заметили!

— Значит, люди, да? — заметила бабушка. Она подлетела к двум феям и что-то шепнула. Они кивнули и взлетели, исчезая.

— С людьми разберуться! Видимо, заблудились! — ответила бабушка, переводя взгляд на меня.

— По законам фей, предателей ждет смерть! — произнесла она, глядя на меня в упор. — И то, что ты принцесса не освобождает тебя от ответственности! Столкните ее в пропасть!

Что? Как? Меня в пропасть? Сердце забилось, а я перепугано посмотрела на бабушку.

— Один раз я пожалела предателя. Второй раз я этой ошибки не допущу, — произнесла бабушка. — Мне очень жаль, что предательство у тебя в крови.

— Принцессу?! — ужаснулись феи. — Вашу внучку?

— Неважно, кто она. Важно то, что она сделала, — произнесла бабушка, не глядя. — Пусть каждая знает, что бывает с теми, кто предает свой народ!

Я почувствовала, как меня поднимают над землей. Я вырывалась, но потом увидела, что мы зависли над пропастью. Моя туфелька упала в бурлящую реку.

— Бросайте! — вздохнула бабушка, стоя ко мне спиной.

Я почувствовала, как меня отпускают вниз. Крыло распахнулось, чуть-чуть смягчая падение. Юбка заслонила мне глаза, как вдруг… Меня поймали и поставили на траву.

— Вы целы? — спросил голосок. Передо мной стояли те самые феи, которым бабушка что-то прошептала.

Я еще не отошла от падения, чувствуя сердце где-то в горле. — Ваша бабушка приказала поймать вас… И дать вам вот это… Она приказала вам убираться и никогда не возвращаться!

В мою дрожащую руку вложили свернутый листик с бабушкиными оладушками, сделанными из пыльцы.

— Прощай, — послышались голоса, а феи исчезли в листве.

Я осталась совсем одна возле бурлящей реки.

Кое-как я встала и побрела вдоль реки. Мои ноги совсем устали. Ну еще бы! Мы, феи, не привыкли ходить!

— Бедные мои ножки! — причитала я, вынимая из них камушки. Каждый шаг причинял мне боль. Я шла и едва не плакала, сжимая в руках бабушкин последний подарок. И все-таки она любит меня… А я люблю ее…

Усевшись на камень я завыла от отчаяния.

— Уууу! — выла я, вытаскивая острый камушек из стопы.

— Уууу! — завыли неподалеку волки.

— Уууу! — растирала я пятку.

— Уууу! — вторили отзывчивые волки.

— Аааа! — снова наступила я на ногу, пытаясь идти.

— Уууу! — снова завыли волки, провозгласив меня своим вожаком.

Я не знаю, куда иду и зачем, как вдруг…

— Бззз! — услышала я, чувствуя, как нога вступила в болото.

— Гарем! — крикнула я, прислушиваясь. — Гаремчик!

На меня летел комар, а из-за деревьев показалась старенькая хижина!

— Я дома! — обрадовалась я, прыгая по кочкам. В доме все осталось так, как и было. Скомканная постель, сломанная метла, старая книга, валявшаяся на столе.

— Бз? — послышалось над ухом.

— Кваааа! — раздалось из-под кровати.

Я доползла до постели и рухнула на нее, обнимая подушку. Подушка пахла и. Я уткнулась в нее, положила под себя и уснула.