Глава девятая. Готовим с любовью!

— У меня тоже руки заняты, — ответила я, опустив глаза. Щупальца, обвивающие нас и держащие нас в ловушке стали едва ли не каменными.

— А как на счет носа? — скривился муж. — А то очень чешется!

— Мне тебя носом почесать? — удивилась я, сдувая с лица прядку волос.

— Ну ничего, пройдет еще минут двадцать, я тебе это припомню, — послышался голос мужа, а он попытался опустить голову и почесаться о плечо.

— Ладно, почешу… — сглотнула я, возя носом туда-сюда.

— Левее… Правее… Нет, левее! Еще левее! — командовал муж, пока я терла носом об его висок. — Попала! Да-а-а-а-а! Так, на чем мы остановились? Ах, у меня для тебя плохие новости! Мы с тобой, видимо, как в сказке, умрем в один день! И я даже предполагаю от чего!

— Я — не хочу умирать, — всхлипнула я, пытаясь выбраться. Последнее целое крыло было помято. Нет, ну надо же!

— Знаешь, я тоже не горю желанием! У меня еще есть одно незаконченное дельце, — заметил муж, снова пытаясь почесаться.

— Ой, а почеши меня возле носа, — взмолилась я, подставляя лицо. — А то ужасно чешется!

— И не подумаю, — заметил он, улыбаясь.

— Как ты там сказал? Ничего, у тебя еще что-то почешется! — обиделась я, пытаясь наклонить голову к плечу. Еще бы чуть-чуточка!

— Ладно, иди сюда! — заметил муж, а я почувствовала, как он трется носом о мой нос.

— Достаточно? — спросил он, снова ведя плечами и слегка зевая. — Вот если бы ты мне руки развязала! А так поздравляю! Мы — трупы. Давай, скоротаем время до смерти!

— Неужели ты ее не боишься? — прошептала я.

— Уже нет. Раньше боялся. А теперь нет. После того, как я познакомился с тобой, я ее уже не боюсь, — послышался ядовитый голос.

— Ты хочешь сказать, что настолько плохая жена? — округлила глаза я и поджала губы.

— Скажем так, я теперь понимаю, почему все так ненавидят фей. Нет, я понимал это и раньше. Но сейчас особенно, — загадочно ответил муж. — Правильно говорят, что у фей мозгов, как у бабочки!

— Неправда! — огрызнулась я. Первая брачная ночь, а у нас скандал! Это ужасная примета!

— Ай! Нос пусти! — возмутился муж, а я кусала его за кончик носа. — Я кому сказал! Я сейчас сам тебя укушу!

А глаза намекали, что: «укусит, укусит!».

— Ешли я отпущу, ты меня укуфиф! — выдохнула я, понимая, что феи — гордый народ. И обид не прощает!

— Вот только отпусти! — пообещал зловещий голос. — Только отпусти!

— А не надо обижать фей, — прошепелявила я, чувствуя, как сводит челюсть.

Время шло, а моя хватка слабела. Я отпустила и тут же стала мотать головой, чтобы за нос не укусили меня.

— Пусти! — визжала я, морща нос. — Я же не больно! Ай!

— А фто фебе фкажал, фто ты не больно? — послышался сдавленный голос. А меня держали за нос. — Тьфу! Сопливая!

— Неужели мы умрем? — спросила я, сплевывая волосы и глядя вниз. — Вот так?

— Сама доигралась! — отозвался муж. — Это ты виновата!

— Виновата в чем? В том, что хотела угодить тебе? — возмутилась я. — В этом? И вообще! Ругаться в первую брачную ночь нельзя! Примета плохая!

— Жениться на тебе — плохая примета! — ответил муж.

Он о чем-то задумался.

«Он обиделся! Точно обиделся! На меня! Может, нужно было приготовить что-то другое? А что другое? Я и так нарушила все правила. Он же должен быть добытчиком! А я его в лес не пустила. Потому, что боялась за него. И теперь он обижается! Видимо, я ему не нравлюсь! Все! Это конец отношений!», — все это пронеслось в моей голове, когда я смотрела на мужа.

* * *

«Если взять и попробовать заклинание разрушения. Двумя руками. Эта субстанция проводит магию или нет?», — думал пленник. — «Можно попробовать нарушить законы магии и …. Хотя, с другой стороны, неизвестно, как поведет себя щупальце…»

— Ты меня не любишь!!! Так я и знала!!! — послышался всхлип. — Обижайся, сколько влезет! Я хотела, как лучше! Я же не знаю, что вы, люди, едите! Бабушка разрешала мне заводить человека! Только в болота или в чащу!

— Какая милая семейка! Чем больше я слышу про твою бабушку, тем больше мне хочется ее прихлопнуть! — заметил муж.

Мне действительно разрешали заводить людей только в болота и в чащобу. Но я так просила! Несколько раз притаскивала заблудившихся путников. Голодных, грязных, измученных. Но бабушка сказала, что они будут гадить везде! А еще будут драть горло! И за ними придется убирать!

«Милая, отведи его на то место, где он потерялся! Другие люди будут его искать! Или в какое-нибудь болото!», — слышала я голос бабушки.

«Но бабушка!», — всхлипывала я. — «Он такой несчастный! Может, все-таки? «

«Никаких людей! Потом умрет, а ты плакать будешь! Так что не надо!», — вздыхала бабушка. — «Ты же помнишь, что этот ужасный человек пытался с тобой сделать? И после этого ты притаскиваешь сюда людей?».

Ужасный человек… Я помню, как горели белые стены нашего замка. Этот день я запомню навсегда. Тогда погибли мои мама и папа. Папа защищал маму. А меня отбросило заклинанием.

Я помню, как очнулась от того, что меня поднимает железная перчатка. А надо мной склонилась огромная жуткая фигура. Потом помню, что была темнота. И меня почему-то подбрасывало. Туда-сюда!

— Вы куда? Ваш отец приказал следить за вами! Чтобы вас не ранило в битве! — слышала я голос, но он оставался позади.

А потом я помню, как журчал ручей. Звонко, словно никакой войны не было.

— Иди сюда, маленькая, — слышала я голос, боясь поднять глаза. Помню, как забилась в корни деревьев. И укусила за руку.

— Давай умоемся, — слышался вовсе не страшный голос. — А то такая чумазая фея… Смотри, у меня цветы… Ты же любишь цветы? Не бойся… Я не причиню тебе вреда… Ты не ранена? Я просто хочу осмотреть тебя. Если ты ранена, я перевяжу тебе раны… Чтобы кровь не шла…

Дальше был провал. Я помню голос бабушки: «Как ты посмел, мерзкий человек!». А я прижалась к ней изо всех сил. Съежилась и заплакала.

— Умри! — шипела бабушка. А потом воспоминания оборвались. Очнулась я на вонючих и грязных болотах. Среди гиганских грибов и комаров, которых нужно палкой отгонять. Кто-то плакал и рыдал, кто-то просто сидел, прижавшись к дереву.

— Вот и все, — прошептала бабушка. — Сюда они точно не пройдут!

Иногда к нам возвращались феи. Израненные, со сломанными и обгоревшими крыльями. Я помню, как им радовались. Их обнимали, целовали, кружили. А я с замиранием сердца ждала, что вернутся мама с папой. И каждое утро вылетала смотреть. Я могла сидеть и смотреть часами.

— Мамочка, папочка, — шептала я, глядя на лес. — Ну придите! Ну придите!

А неподалеку слышались голоса. Кто-то плакал от счастья: «Ты жива, сестренка! Жива! Я думала, что потеряла тебя!». Я смотрела на чужое счастье и сама плакала. Плакали и другие. Которые, так же как и я ждали на камнях ожидания.

— Ну хоть мамочка… — шептала я. — Или папочка…

Бывало такое, что мне снилось, как они выходят из леса. Я просыпалась, а никого не было.

Помню, как прилетела в последний раз и села на горячий болотный камень. Я была последней. Остальные камни «ожидания» были свободны. Никто больше не прилетал.

— Они не придут, — послышался голос бабушки. И она обняла меня. Крепко — крепко. Дедушка тоже обнял меня, снимая с камня. Я бросила прощальный взгляд на лес, и больше не ходила на камень «ожидания».

— Ты чего ревешь? — спросил муж.

— Да так, — всхлипнула я. — А ты знаешь, что феи, умирая, становятся звездочками!

— А ты знаешь, что когда люди умирают, то становятся привидениями? — передразнили меня.

— Нет, правда! Раз и звездочка! Я стану звездочкой и буду тебе светить! — всхлипнула я.

— Ты чего раскисла? — послышался голос мужа. Меня боднули носом. — Не ной!

— А очень хочется! — ответила я, пытаясь вытереть слезы об его плечо.

— Эй! Сопли свои об меня не мажь! — возмутился муж, пытаясь вырваться. — Лучше, вспоминай, что там было в книге! Давай по этапно!

— Я не помню, — прошептала я, домазывая сопли о мужа. — Помню, что там был… этот… забыла!

Ветер ворвался в выбитое щупальцем окно, и книгу подняло в воздух вместе с какой-то тряпкой.

— Та-а-а-ак! — насторожился муж, рассматривая. — Нет, не то!

— Я … я могу позвать ветер, — прошептала я. — Если отзовется…

— Зови! — послышался голос мужа. Я стала шептать заклинание ветра, но оно получилось таким слабеньким. Если честно, я была даже не уверена, что оно сработало.

Еще один порыв ветра поднял книгу и развернул ее неподалеку от нас.

— Дуй! — вздохнул муж. — Дуй!

— Афу-у-у-у! — дунула я изо всех сил ему в лицо!

— Не та меня, а на книгу! — слышался голос. — Дуй!

— Афу-у-у-у! — дули мы вдвоем, пытая перелистнуть страницы.

— Да не так сильно! — вздохнул муж, набирая воздух в грудь. — Еще дуем! Вместе! На счет три! Раз, два, дуй!!!

— Афу-у-у-у!!! — стали дуть мы, а страницы стали листаться.

— Тоже не то! — прокашлялся муж, опустив голову. — Еще дуем!

— Афу-у-у-у!!! — дули мы, надувая щеки. — Афу-у-у!!!

Ветер на улице усиливался. Он распахнул дверь, сдувая все на своем пути.

— Эрррр! — послышался рык. В дверях появилось какое-то рогатое и зубастое чудовище.

— Дружок, ты слегка опоздал! Приходил через недельку обгладывать трупы! Милости прошу! — усмехнулся муж.

И тут порыв ветра поднял книгу в воздух. Вместе с ней полетели склянки и метла…

— Лови ее!!! Лови!!! — кричали мы, пытаясь ухватить ее зубами.

— Ефть! — послышался голос мужа. Он затаскивал ее к нам. — Дерфы!

— Дерфу! — отозвалась я, зубами вцепившись в книгу. Мы втащили ее и поставили между нами. Я держала ее лицом, а муж листал ее носом.

— Дожили! — вздохнул он, листая носом каждую страничку. — Ты ее там покрепче держи! Так, это не то, это тоже не то… И это… Кто тебе сказал, что это — еда?!!

Он листнул, а потом замер.

— Эм… Беру свои слова обратно! Я посмотрела на страницу, где было написано: «Лиха еда начало».

— Угу! — промычала я, видя, как муж носом листает страницы.- Нашел! Так… Ничего себе… Так… Погоди, а про соль здесь ничего не сказано!

— Я профто ифкала рефефт беф фоли! — пробурчала я, скосив глаза на знакомую картинку.

— Так, погоди… — муж вчитывался в каждое слово. Потом он поднял брови и тут же опустил. Словно принимая какое-то тяжелое решение.

— Ну, иди сюда! — заметил он. — Книгу выплюнь! Молодец, хорошая фея!

Книга упала на пол.

— Так и хотелось сказать, что умрем мы здесь вместе… Но у меня есть еще одно незаконченное дело, — заметил муж. — Волосы с лица убери!

— Зачем? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Ближе ко мне…. — скомандовал муж. — Видят боги, я был лучше сварил черную кошку в полнолунье!

И тут я почувствовала, как меня поцеловали. Его губы прикоснулись к моим, а я застыла. В этот момент мое сердце вздрогнуло. Это был мой первый поцелуй! Настоящий!

— Тьфу! — демонстративно сплюнул муж, как вдруг мы рухнули вниз. Щупальца исчезли.

— Можно я тебя как-нибудь задушу? А? — простонал муж, поднимаясь кое-как с пола. — А то очень хочется. Короче, нам повезло! Это обычная ведьмовская шутка. Ты в следующий раз спрашивай, что люди едят!

— А что люди едят? — спросила я.

— Грибы, ягоды… — ответил муж, все еще выдыхая.

— Я приготовлю! — обрадовалась я, снова потянувшись за книгой. Но на нее наступила нога мужа.

— И как же я теперь буду готовить? — спросила я.

— Так, твой дед жив? — спросил мой муж. — Только правду!

— Жив! — кивнула я.

— Значит, готовь то, что готовит твоя бабка! — отмахнулся он, листая книгу связанными руками. — Но только … эм… с любовью!

— С любовью? Конечно! Я принесу грибов! — обрадовалась я, выбежав на улицу. Ой, ничего себе тут ураганище был! Два дерева сломало! Я видела грибы за старой поленницей. Много грибов!

Пока я возилась с едой, муж листал книгу, что-то внимательно читая и поглядывая на котел. Потом переводил взгляд на меня. И щурился.

— Вот! — поставила я тарелку на стол. И тут же села напротив мужа, подложив руки под подбородок. — Кушай!

— Выглядит съедобно. Условно съедобно… Сыроежка, сыроежка… Вроде бы ядовитых нет… — задумался муж, надкусывая гриб. — Пока не понял в чем подвох!

— А чего это ты только один съел? — спросила я, видя, как он увлечен книгой. — Ешь все! Я же старалась, готовила!

— Ну, дед, на тебя вся надежда! — заметил муж, жуя еще один гриб.

— Ну как? — заглядывала я ему в рот. — Вкусно? Точно вкусно? Тебе нравится? Ты такое ешь? Я даже любовь туда добавила. Чтобы не орал, что без любви готовила! Все мужчины орут, что без любви готовишь.

— Ну да, — усмехнулся муж, сплевывая вареную травинку. — Я тебе, конечно, верю! Привкус странноват.

— Это привкус любви! — обиделась я. — Я, между прочим, готовила с любовью! Три щепотки любви добавляла! Вот! Сейчас покажу!

Я бросилась к баночкам и достала банку с надписью: «Любовь», сделанную моей рукой. У бабушки тоже есть такая …как его… приправа. Так и называется «Любовь».

— Раньше дедушка выпендривался и орал, что приготовлено без любви. И бабушка стала использовать эту приправу! — ответила я, тряся банку. — Читай, что написано. «Любовь». Тут тертые тараканы, две бабочки ночные. Тоже тертые. Два кузнечика и сверчок! Вот и вся любовь! Поэтому приготовлено с любовью! Три щепотки любви! Милый, что с тобой?! Ты же сам просил с любовью!