Часть вторая

Глава четвертая. Офеительный поцелуй

Это был тот самый неловкий момент, когда плохо говорить об отсутствующих было не только показателем невежливости, но и признаком отменного здоровья.

— Мое почтение, крестная фея, — послышался приятный голос внезапно позади меня, который меня обезоружил, обескуражил и заставил неуютно поежиться в чужом кресле. Как это он так быстро успел? – Я так много о вас наслышан, а теперь даже слегка «навижен»… Чувствую себя огоньком, на который слетела ночная бабочка.

Мне улыбнулись так, что я тут же включила режим «этикетки от этикета»,

— О, вы ошибаетесь, я – не ночная бабочка. Я, скорее, моль. И вы, как шуба, не в моем вкусе, — парировала я, предельно вежливо. Я не успела заметить, как хозяин очутился напротив меня, заслоняя собой неуютное пламя камина. Как он так делает? Только что он был позади меня.

Мою руку бережно взяли с подлокотника, а сердце почему-то запротестовало, срочно требуя отдернуть ее от чужих губ и еще и надавать по ним, как следует. Прохладные губы прикоснулись к тыльной стороне моей ладони, а я включила живописца, пытаясь изобразить на лице неописуемый восторг.

— А что конкретно вы про меня слышали? – уточнила на всякий случай я, стараясь быть предельно вежливой и пытаясь выдернуть руку из когтей, которые ее внимательно изучали, проводя тревожные линии по моей ладони. Мою руку не отпускали, а я начинала нервничать. Нервы были на пределе, а запах вежливости улетучивался с каждой секундой.

— Не хочу вдаваться в подробности, — уклончиво заметил обладатель огненных волос, делая шаг, растворяясь в воздухе и тут же оказываясь по левую руку от меня. – Но мне задушевно рассказывали о том, что вы вытворяете, что хотите.

— О, да. Я – очень творческая личность. Мне постоянно говорят: «Что ты творишь?», - осторожно согласилась я, видя, как его рука и ложится на спинку кресла. Меня пугали перстни-когти, которые впивались в обшивку кресла, а потом отпускали, словно хищник добычу. Меня смущали его глаза, в которых застыла спекшаяся кровь, изредка вспыхивая отблеском пламени. Меня напрягали эти высокомерно поджатые губы, соколиный, смертельно бледный профиль и алые всполохи волос, струящиеся по плечам.

— А еще я слышал, — послышался голос хозяина, но уже откуда-то справа, пока я осторожно перевела взгляд. – Что вы нетвердо стоите на ногах и предпочитаете регулярные вливания в недвижимость, мечтая сколотить себе нужное состояние.

Так деликатно мне еще никто не намекал на похождения моей предшественницы! Я вспомнила батарею бутылок возле лежанки, но тут же изобразила ядовитую улыбку.

— А вы, я так понимаю, любите видеть мокрую женщину на коленях, — осторожно уколола я, глазами тонко намекая на ведро, возле которого маячила моя крестница, размазывая грязь по полу.

— Да, я ей сказал убираться. Но быстро и из дома, — произнес хозяин, а я чувствовала уязвленную мужскую гордость, которая махала мне рукой, прячась за каждым словом. — Мне не нужна служанка.

— Ну конечно, — согласилась я, мысленно прикидывая, какая незримая пропасть пролегает между «чудом» и «чудовищем». На всякий случай попробуем протолкнуть крестницу. — Здесь царит идеальная чистота, в которую приползают тараканы, ужасаются и уползают обратно на свалку. Они рассказывают детям, что в мире есть место, куда попадают очень плохие тараканы после смерти, описывая в красках ваш дом. Помнится, крыса застряла в стенной дыре. Ей еще повезло. Она застряла мордой наружу, поэтому не видела этого идеального порядка. Но как отчаянно она шевелила лапками, чтобы поскорее сбежать отсюда… Бедняжка, хоть умерла счастливой, вдыхая свежий воздух. Вы знаете, с милым хоть и рай в шалаше, но я искренне считаю, что моя крестница заслуживает чего-то посолидней…

— В этом доме раньше жил чернокнижник. И вот буквально неделю назад он переехал, а рекомендательное письмо адресовалось ему, — вежливо ответили мне, пока крестница изо всех терла пол, хлюпая тряпкой прямо на плиты.

— Ах, это меняет дело! – согласилась я, поглядывая на крестницу и цепляясь за хрупкую надежду устроить маленький скандал и чужую личную жизнь. – Я тот час же отправлю ее к нему! Милая, собирайся! Мы уходим отсюда!

— Как вы можете! – возразил мне хозяин, стоя надо мной. – Она же еще молодая! Мне кажется, что у вас просто нет сердца…

— Что значит, нет сердца? Разница в возрасте иногда играет на пользу паре! Иногда это даже красиво! Умудренный опытом мужчина и юная, очаровательная девушка – чем вам не пара? – гордо отозвалась я, пытаясь понять, есть ли в хозяине другие недостатки кроме любви к подслушиванию и характера.

— Ах, какая вы бесчувственная. Неужели в вашей черствой душе не всколыхнулась капелька сострадания к несчастной девушке. Ей бы еще жить да жить! – скорбно опустил глаза хозяин, а я поняла, что нащупала правильную ниточку. Он просто не хочет ее отпускать. Ничего, милая, потерпи. Сейчас фея крестная договориться! И будете вы жить долго и счастливо. Обойдемся без чернокнижника.

— А как же счастье быть вместе? – возразила я, глядя в вишневые глаза собеседника. – Нет ничего прекрасней быть рядом с любимым! Мне кажется, что вы просто лишены романтики…

— Возможно, — озадаченно заметил хозяин, глядя на мою крестницу. – Но не в фамильном склепе, куда переехал чернокнижник, видимо, навсегда. И жили они бы они долго и счастливо, пока добрая фея не взмахнула волшебной лопатой. Я еще никогда не встречал столь доброй феи, как вы.

Мой испанский стыд сменился чувством неловкости. Я, старалась не смотреть на хозяина, чувствуя, как меня обжигает его взгляд. Что-то мне подсказывало, что пока все нормальные феи трудятся в поте лица, я тружусь в попе лица. Крестница с усердием натирала островок посреди зала, тяжко вздыхая и утирая пот со лба.

— Ну как? – жалобным голосом спросила она. – Мы будем с ним жить долго и счастливо?

— Конечно, будете, — настойчиво заметила я, глядя в глаза хозяина. Тень надменной улыбки скользнула по его лицу.

— Конечно, будем. Только порознь, — пояснил хозяин, категорически не соглашаясь на мою крестницу.

— Ну как же так! – возразила я, глядя на него с укором. Отдам котенка в хорошие руки – это не про меня. – Красавица, умница, прибираться любит! Что еще мужчине для счастья нужно? Вы только представьте себе на минутку. Уютный дом, любящая жена, чистота вокруг… На стенах висят члены семьи…

— А отрезает их добрая крестная фея, — согласились со мной, снова делая из меня воплощение доброты и милосердия.

— Вы только посмотрите на нее… Она так мила, так прекрасна, что от нее глаз не оторвать, — распиналась я, пытаясь устроить чужую личную жизнь.

— Мне не нравятся одноглазые девушки, так что не пытайтесь оторвать от нее глаз, — усмехнулись мне, не сводя с меня глаз. Через полчаса уговоров я уже мысленно составляла милую и лаконичную эпитафию для этого упрямого чудовища, категорически не желающего жениться. Что-то мне подсказывало, что мой дражайший собеседник, на время отпросился из Преисподней, чтобы потрепать мне нервишки.

– Мы начинаем с вами ругаться, поэтому искренне предлагаю поговорить о природе, — предложил хозяин, пока крестница едва ли не перевернула ведро, вытаскивая тряпку и снова шмякая ее на пол.

— Идите вы лесом, — поддержала разговор я, искренне улыбаясь.

— Ну как, дорогая крестная? – сделала самое грустное личико моя крестница. Синоптики передавали слезы и сопли со скоростью три-шесть литров в секунду. – Мы будем с ним жить долго и счастливо?

Ее голосок дрогнул, а я почти ласково посмотрела на страдалицу от тряпки.

— Нет, милая, — я утешала, как могла, чувствуя, как красавица меня почему-то раздражает. – Не будете. Ты будешь жить долго и счастливо, а его я убью минут через пять минут!

Слезы градом хлынули из глаз моей крестницы, а я встала с кресла, подошла к ней и попыталась объяснить, что мне уже пора, что так убиваться из-за состоятельной, но несостоявшейся любви – не самая лучшая идея.

— Ну я же все сделала так, как ты мне говорила! – всхлипывала крестница, глядя на меня так жалобно, что совесть уже наточила зубы. – И зелье ты давала! Я честно ему влила его! Ты сказала, что сразу влюбится!

Мне торжественно достали пустой флакон, на котором большими, но корявыми буквами было написано: «Только для наружного применения! При употреблении внутрь обратитесь к некроманту!».

— И кто это вас учил готовить зелья? Ну-ка, — насмешливо заметил хозяин. – Расскажите мне состав зелья, вызывающего мгновенную любовь?

— Эм… Это феерческий секрет! – тут же с умным видом ответила я. – Мы, феи, никому его не раскрываем!

— Ты просто не знаешь, — внезапно перешел на «ты» хозяин, присаживаясь в кресло. – Вот и все. Люди часто прикрывают незнание тайной. Не забывая при этом делать умное лицо… Я так понимаю, что как фея вы не очень…

— Я, скорее, нетрадиционная фея. Зелья – это прошлый век! Берешь кочан капусты, лук, морковку… — перечисляла я, хлопая по спине рыдающую крестницу и рассматривая флакон. «Осторожно, яд». – Соль, сахар, перец по вкусу… Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Милая, ты читать умеешь?

— Нет! – всхлипнула крестница, вытирая об меня сопли. – Но зато все говорят мне, что я – красивая…

— Это хорошо, что не умеешь, — согласилась я, брезгливо глядя на флакон с остатками яда и выбрасывая его сторону.

— И… и…, - икала крестница, глотая слезы. – И палочку давала… Заколдованную…. Сказала три раза по его голове постучи, и он сразу в тебя влюбится…

— То есть, до того, как ты стучала палочкой по его голове, он, вероятно, был нормальным? – на всякий случай уточнила я, переводя взгляд на упрямого хозяина. Мне начинает нравиться подход крестной феи. Я ее даже зауважала.

— Ну-ка, фея, — послышался голос хозяина. – Расскажи мне, как зачаровывать вещи?

— Не знаю, у меня пока только белые вещи удается зачаровывать, — огрызнулась я, пытаясь утешить несчастную наивную девочку. – Только купишь, думаешь, что главное не испачкать! И тут что? Правильно! Не выводимое пятно!

Крестница рыдала на моем плече, а я чувствовала победительницей конкурса мокрые маечки.

— А еще давала волшебный корешок и веревочку! Сказала, что как только привяжу к нему, то есть вероятность долго и счастливо, — проскулила крестница, показывая мне корень похожий на корень имбиря и тесемочку. – Только я не поняла для чего! Крестная, ты можешь его как-нибудь заколдовать! Чтобы любил меня! И у нас было долго и счастливо!

— Ну, — заметила я, поглядывая на корешок с веревочкой в дрожащих руках. – Долго и счастливо вряд ли, милая. Но быстро и «ты закончила?» вполне вероятно. Пойдем, мы еще за мужиком не бегали! Запомни! Если ты бежишь от любовника, а он за тобой с криком «еще!» то это – хороший любовник, а если ты бежишь за любовником, то это – плохой любовник! Нам такие не нужны! Вот все тебе про мир нужно рассказывать!

— Дорогая крестная, кто сейчас правит волшебным миром? – сузил глаза хозяин. Ага, кто у нас президент и какое сегодня число!

— Анархия! – заметила я, пытаясь утащить крестницу к выходу из дома и ситуации. Не оставлять же ее здесь? Того и глядишь, у нее есть какая-нибудь недвижимость, а я пока что на правах родственницы поживу с ней. У меня просто выбора нет!

— Крестная! Я хочу долго и счастливо! — задохнулась слезами крестница.

— Милая, ты скажи мне, что нем нашла, — грустненько посмотрела я на несчастную, но безмерно меня раздражающую красавицу. – И желательно где ты это нашла! Я тоже попробую поискать!

— Ты… Ты сама сказала, что нужно…, - икала крестница, провожая взглядом красавца, на которого я уже не обращала внимания. – Нужно лечь спать… И тогда он подойдет и поцелует!

— И? – спросила я, дергая входную дверь. Она была гостеприимно открыта, тонко намекая, что нас никто не держит.

— Я проспала двое суток, и ко мне никто не подошел! — заныла крестница, цепляясь за мою руку, явно не желая уходить. Сама полчаса мне тут рассказывала, что она – несчастная пленница, а теперь что?

— Фея, отвечай. Какими заклинаниями ты умеешь пользоваться? — послышался голос хозяина. Надо сматываться как можно быстрее. Не хватало еще, чтобы меня тут заставили отчитываться, как на экзамене. Холодок пробежал по спине в тот момент, когда я представила, что вместо гномиков — полицейских: «Всем оставаться на своих местах! Сержант Сморчок! Несите стремянку! Сейчас убийцу допрашивать будем!», допрашивать меня будет вот этот бдительный и подозрительный тип.

— Я спросил, какими заклинаниями ты умеешь пользоваться? – повторил свой вопрос хозяин, а его голос далек был от дружелюбия.

— Заклинанием «Пациент, скорее жив, чем мертв!», - отозвалась я, пытаясь вытащить крестницу за дверь. – Потыкала палочкой и посмотрела на реакцию! Шевелится, значит жив! Знаю заклинание «Ой, что-то под шкаф закатилось!», заклинание «Иди сюда, малыш, поиграем! Неси палку!». Я много заклинаний знаю.

В саду было темно, а прохладный ветерок заставил меня неуютно поежиться. Увешанные паутиной деревья противно скрипели, вызывая у меня горячее желание покинуть это место как можно скорее.

— Преврати его в лягушку! Или прокляни его! Чтобы только я могла снять проклятие! Я сниму проклятие, а он влюбится в меня! – ныла крестница, желая побороться за свое «долго и счастливо».

— Милая, — терпеливо объяснила я, таща ее по дорожке. – Его жизнь и так прокляла. Куда уж больше!

— Почему другие крестные могут сделать «долго и счастливо», а ты нет! – капризничала красавица, топая ногой. – Почему они проклинают, если нужно, а ты не можешь!

— Дорогая моя, — остановилась я на полдороги, видя, как крестница размазывает слезы по красивому личику. – Тебе нужен мужик, который тебя не любит по-настоящему? А если заклинание спадет? Если зелье перестанет действовать? Что тогда?

— Ты новое наложишь! – вредничала крестница, упираясь и требуя предоставить ей принца с огненными волосами на блюдечке. Я уже начала задумываться, о том, что принц у нас-то с голубой каемочкой, раз не оценил девочку с такими внешними данными!

Я осеклась, глядя на то, как прямо из темных зарослей в нашу сторону почти беззвучно струилась тьма. Я опасливо отошла в сторону, дернув воющую белугой крестницу за руку.

— Моя маленькая бабочка, — произнесла тьма глухим голосом, пока я застыла на месте, не зная, куда бежать. – Иди ко мне. Я заверну тебя в одеяльце и спою песенку… Иди ко мне… Лети сюда, моя маленькая бабочка…

Тьма разрасталась, а я пыталась оттащить рыдающую крестницу, которая уверяла меня, что перепробовала все средства, вплоть до «потерять туфельку». До сих пор найти не может! Туфельку она потеряла! Я тут совесть найти не могу, а она мне про туфельку!

— Беги! – скомандовала я, таща ее за собой вглубь сада. Крестница спотыкалась, требуя, чтобы я немедленно нашла ей пару! Я бы не отказалась от пары нервных клеток. Стоило ей обернуться, как она увидела наползающую черным туманом тьму, закатила глаза и тут же обмякла. Если бы я ее не поймала, то она так бы и упала на черную траву.

— Да что ты будешь делать! – возмущалась я, таща обмякшее девичье тело, шипя на тьму что-то вроде: «Кыш отсюда!». Очаровательная головка крестницы болталась, пока я изо всех сил тянула ее, взяв под подмышки.

— Лети от него, бабочка… Спасайся… — шептала тьма, пытаясь дотянуться до меня, а я яростно отдувалась за какого-то принца, спасая прекрасную принцессу. – Беги от него… Он убьет тебя…

— А ты, видимо, переживаешь, что раньше тебя? – огрызнулась я, вспоминая про бесполезную волшебную палочку, торчащую из шорт. Нет, я могу потыкать палочкой, но что-то мне подсказывает, что толку будет мало. – Пошел вон!

— Он убьет тебя, бабочка, — шептала тьма, надвигаясь со всех сторон. Она выползала их темных зарослей, расстилалась по дорожке, перекрывая нам путь со всех сторон. – Я сумею укрыть тебя… Бедная, маленькая бабочка… В зарослях терновника, в темноте лощины, где растут любимые, нежные цветы… Ты устало ляжешь, плача без причины. Я тебя укрою, одеялом тьмы…

Ага, спасибо! Ты очень располагаешь! Срочно требую бейджики «Хороший» и «Плохой»! Пока что я как-то не очень склонна доверять никому и не настолько устала от жизни. Тьма схватила меня, а я выронила крестницу, которая открыла глаза, вскочила на ноги и с визгом бросилась бежать.

Ничего себе! Темные нити обволакивали меня, запутывали, затягивали. Крылья трепыхались за спиной, а я отчаянно дергалась, в надежде, что удастся вырваться.

— Будешь спать спокойно, маленький цветочек, под листвой опавшей, в сладкой темноте… — шептала тьма, пока я понимала, что приди тьма с таким предложением хотя бы две недели назад, когда на работе был аврал, я бы с интересом рассмотрела предложение!

И тут я почувствовала, как поднимается ветер и вздрогнула от грозовых раскатов. Небо собирало черные тучи, которые тут же прорезала сухая молния. Странный, дикий, пьянящий страх заставлял все живое замереть… Порывы ветра разрывали тьму на клочья, но она цеплялась за ветки деревьев, увлекая меня за собой.

Ураганный ветер сметал все на своем пути, гром ужасающими раскатами оглушал, а мне казалось, что в этом вихре слышно ржание коней, крики и смех… Пьянящий ужас чего-то первозданного, первобытного пугал куда больше, чем тьма, которая пыталась оторвать меня от дерева, за которое я вцепилась. Сквозь бурю я слышала пронзительный охотничий рог, вызывающий столько ужаса, сколько я никогда не испытывала в жизни.

Мне страшно было смотреть в небо, а я впивалась пальцами в кору дерева. Огромный вихрь нес по небу призрачных всадников, впереди которых бежали страшные псы, пронзительно и хрипло лая.

— Отпусти! – послышался опьяненный азартом крик, а я увидела, как на огромном черном коне со светящимися алой тьмой глазами, восседал хозяин дома. Его алые волосы стелились по ветру, словно языки пламени, его огненный плащ был изодран, а сам он был закован в тяжелые, ужасающие доспехи, напоминающие мертвую плоть. Конь встал на дыбы, рассекая тьму, а всадник ловко удержался в седле. Тяжелые копыта обрушились рядом, а тьма разошлась, словно черная пыль. Оскал черного, огромного и страшного коня заставил меня слегка пересмотреть детские книжки, в которых правильные лошадки любили сено. Эта лошадка, если и тянулась к сену, то исключительно с целью откусить руку тому, кто его протягивал.

Не знаю, кто меня больше пугает, конь, который с удовольствием схомячит тех, кто плохо бегает, или бледный, лихой всадник с огненными волосами, который схватился за меч, рассекая черные ленты тьмы.

— Не отпущу… Ты не отнимешь ее у меня, — прошептал голос из темноты, а у меня по телу побежали мурашки. Такое невозможно передать двумя словами цензурными словами. И даже тремя нецензурными сложно. – Ты больше никого не отнимешь у меня…

Сердце сжалось в тот момент, когда меня дернули во тьму, а сверкающий огненный наездник и его молчаливая призрачная свита, рассекали в странном танце с мечом черные ленты.

— У тебя не хватит сил, — прошептала тьма, обволакивая нас со всех сторон. Мне на горло легла черная лента клубящейся тьмы, заставляя сделать инстинктивный, судорожный вздох. – Ты давно не …

Продолжение я не услышала, чувствуя, как меня пытаются вырвать из цепких и липких лап осязаемой темноты, буквально вырезая из тьмы и отсекая ту самую удушающую ленту.

— Ты почти, как они, Альбераунт… Ты почти мертв… Недолго тебе осталось… Жизнь угасает, — злорадно шептала тьма, не желая отдавать свою добычу. Она устремлялась все новыми щупальцами ко мне, пока я прикидывала, куда бежать и где прятаться.

Сверкающий меч прорезал тьму, огненные волосы стелились по ветру, яростно сражаясь за мою жизнь. Лицо его становилось бледнее с каждой секундой, а меня пугали молниеносные движения, от которых рябило в глазах. Мгновенье он был передо мной, а стоило мне моргнуть, его меч мелькнул слева, рассекая черные щупальца тьмы, которые тянулись ко мне.

В какой-то момент тьма обволокла нас, поглощая полностью и заслоняя собой весь мир, а я почувствовала, как меня схватили, прижимая к себе одной рукой. Я уткнулась в жесткий доспех, напоминающий миру о том, что есть диеты, на которые не только садятся, но и ложатся.

Меня сжали так, что у меня перехватило дыхание, а я подняла глаза, видя такую бледность лица, от которой стало не по себе. Полупрозрачные губы, заостренные черты лица, запавшие, как от ряда бессонных ночей.

— Ты потратил слишком много сил, Альбераунт, — шептала тьма, а мне чудилась дикая пляска под какой-то первобытный мотив. Словно меня захватил какой-то страшный хоровод, вращая и не отпуская. – Тебе конец…

Я с ужасом смотрела на то, как бледное лицо становилось похожим на застывшую маску. Казалось, вся жизнь, все краски покинули его. Черные нити, как след ожогов ползли по белоснежной коже, а я попыталась отшатнуться, оттолкнуть его, чувствуя могильный холод, от которого накатывал первобытный страх. Вишневые глаза смотрели на меня так пристально, а рука в перчатке поймала меня за подбородок. Сверкающий клинок в другой руке померк, оставляя нас в кромешной темноте, от которой накатывал дикий ужас.

— Альбераунт, — отовсюду шептала тьма, а я зажмурилась, не желая верить в то, что происходит, дабы сберечь очень нервную систему. – Ты слабеешь и угасаешь… И твоя Дикая Охота тебя не сможет защитить…

Он словно раздумывал, тяжело дыша и глаза мне в глаза, а я не понимала, почему он склонился ко мне. Его слабое дыхание, словно угасало, и я едва чувствовала ветерок на своих губах. Мир превратился в безумный хоровод, который кружился в пламени чужих волос.

Стиснув зубы, он сжал меня, чтобы через мгновенье склониться надо мной в жадном, страстном и каком-то диком поцелуе. Животный, алчный, ледяной поцелуй впивался в меня, заставив покачнуться. Мои руки уперлись в холодный металл доспеха, а я изо всех попыталась оттолкнуть его, но чужие губы начинали теплеть, наполняя тело сладкой, терпкой, приторной и обволакивающей негой, от которой руки ослабели. Я уже трепетно ловила каждые вздох, каждое, даже едва ощутимое прикосновение губ. Ноги подкашивались, мир крутился бешенным калейдоскопом. Его губы снова и снова, с яростью и необузданной страстью раздвигали мои, даря необъяснимый, пьянящий восторг, блаженство и дрожь, пробегающую волнами по всему телу. Мне казалось, что я едва стою на ногах, и что если он отпустит меня, я упаду на землю. Он, словно высасывал из меня жизнь, сжимая изо всех сил, и вместо сил с каждый жадным порывом приходила сладкая пьянящая теплота.

— Яд поцелуя так легко, — шептала тьма, пока меня держали на одной руке. – Сердца сбивает с толку. Как жаль, что ты теперь его… Как жаль, что ненадолго…

Глава пятая. Мечты накрылись холмиком

Меня потянули за руку, забрасывая на того самого плотоядного коня, который яростно рассекал копытами тьму. Не смотря на то, что предложение казалось очень заманчивым, и можно будет когда-нибудь рассказать о нем внукам, причмокивая вставной челюстью, я категорически упиралась, подозревая, что после пяти минут в седле рассказывать будет уже некому.

— Пусти! – из последних сил выкручивалась я, яростно награждая пинками спасителя. – А лучше скажи адрес! Я туда пешком доберусь! Да что ты творишь! Позу наездницы я практикую только там, где есть подушки!

— Трогай! – послышался глухой голос, а хозяин с нежным именем Альбераунт, лихо ударил коня ногами и тот встал на дыбы. Черный дым стелился, наползая вокруг нас и обволакивая нас со всех сторон… Грозный конь ударил копытами, а я сжалась и завизжала в тот момент, когда кавалькада стала набирать высоту. Раскаты грома сотрясали небо, сверкающие молнии прорезали черно-серую дымку облаков, окутывающих нас.

— Ааааа! – заорала я, видя, как наш конь рассекает хмурые тучи. Меня прижимали к себе, а я чувствовала, как ветер застилает глаза и вырывает волосы.

— Аааа! Дикая Охота! – верещали откуда-то снизу, а я сквозь пелену клубящихся туч видела разбегающихся людишек.

— Помогите! – пищала я, чувствуя, как меня сдувает с седла, а я вцепилась в Альбераунта, как в родного. Его улыбка напоминала опьяненный азартом оскал. Его глаза сверкали, а конь ускорялся.

— Помогите! – орали снизу, а ветер доносил перепуганные голоса.

— Помогите! – пищала я, пытаясь зажмуриться и сплюнуть собственные волосы, набившиеся в рот, когда конь полетел на такой скорости, что у меня в зобу дыханье сперло.

— Опять кого-то похитили! Дикая Охота снова похищает людей! – кричали люди снизу, а до моих ушей донесся тревожный набат. Вы-то чего орете? У вас там есть земля!

Кони взяли курс куда-то вниз, а мы пошли в крутое пике. Я чувствовала себя котенком, который мечтает стать чьей-то шипящей шапкой. Впервые Дикая Охота сопровождалась дикими визгами!

— Тормози!!! – визжала я, а земля неумолимо приближалась, а я мысленно представила мужиков с лопатами, которые отскребают поутру последствия моего «Я же предупреждала!». Все! Мы сейчас в оладушек! А потом какая-то сволочь обязательно скажет: «Смотри, какая кобыла была с крыльями!».

Земля разверзлась в последнюю минуту, кони нырнули в изумрудную зелень холма, проносясь сквозь сгустки сизой дымки, а я так и застыла с открытым ртом, чувствуя, как сердце все еще колотиться в груди. Меня сняли с коня, поставили на странную траву, а я неловкой покачнулась и упала, целуя каждую травинку, цветочек и так далее. Еще ни одна фея так не любила природу, как та, которая прокатилась вместе с дикой охотой. Да — да, и ты – самая замечательная травинка на свете…

— Адрес укажите, пожалуйста, — спросила я, немного отойдя и сумев наконец-таки подняться на ноги.

— Графство Голуэй, Холм Кнок Ма, — послышался голос, а надо мной склонились, вежливо подавая руку.

— Нет, спасибо, вы можете ехать. Сколько я вам должна за спасение и поездку? – вежливо улыбнулась я, всем видом давая понять, что предпочитаю любить природу в одиночестве. После такой скачки мне не терпелось выразить всю любовь вон в тех кустиках. Черные всадники улетучились, конь растворился в воздухе, а меня подмывало уточнить места его возможного пастбища, чтобы на всякий случай любить природу как можно дальше.

Альбераунт, протянул мне руку в перчатке. Над нами простиралось странное небо, на котором не было видно ни солнца, ни звезд, ни луны. Казалось, что здесь, внутри холма мир застыл в вечных фиолетовых сумерках. Из-за этого все вокруг: кусты, деревья, трава приобретало уныло-загадочный оттенок.

Я смотрела на огромную руку, прикидывая, что туда можно положить, кроме вежливости. Я пошарила по карманам, вытаскивая сломанную волшебную палочку и сосредоточенно влезая в такие недра, что путешествие к центру земли показалось прогулкой за хлебушком в соседний магазин.

— Одну минутку! – авторитетно заметила я, азартно шаря под подкладкой кармана шорт и нащупав там резиночку для волос с розовым бантиком, несколько семечек, видимо, уже стиранных, и пять рублей с какой-то сдачи.

— Вот! – удовлетворенно вздохнула я, ссыпая в руку все, что было найдено по карманам. Штук пять семечек, пушистая от регулярного использования резиночка, один леденец, который я не помню, пять рублей и большое спасибо. – Собственно, все, что есть.. Ладно, до свидания! Удачного дня!

— Это что? – вишневые глаза расширились до неимоверных пределов, глядя на мои сокровища.

— Это маленькое спасибо от меня, — пожала плечами я, пока с меня не сводили удивленного взгляда. – Или вы рассчитываете на что-то большее?

— И куда же пойдешь? – глухо произнес рыцарь с огненными волосами, пока я осматривала окрестности.

— Предположительно туда! – ткнула я пальцем в красивую арку из цветов. Огромные, яркие, душистые цветы оплетали роскошную кованую арку, а среди лепестков прятались маленькие светлячки.

— Пойдем, — почему-то грустно произнес Альбераунт, отворачиваясь. – Я поклялся, что каждая, кого постигнет эта участь, будет самой счастливой женщиной на свете.

Я осмотрелась по сторонам, в надежде, что мимо будет идти хоть какая-нибудь сердобольная женщина, которая подберет влюбчивого рыцаря. Но никого не было, поэтому я тяжко вздохнула, закатывая глаза.

— Послушай, — терпеливо заметила я, глядя на мужика с сочувствием. – Как бы тебе так объяснить… Я не готова по вечерам играть с тобой в шахматы… Но как только почувствую свою готовность к шахматному турниру, я тебя обязательно найду!

— Если тебе все равно, куда идти, почему бы тебе не пойти со мной, — настойчиво предлагали мне, пока я мысленно представляла долгие совместные вечера. «Шах!», - говорили мне, пока я мысленно представляла опахала вокруг нескромной огненноволосой персоны. «Мат!», - мрачно отзывалась я, с грустью понимая, что гарем мой шах собирать не будет. Смысл ему лишний раз расстраиваться? Но если шутки в сторону, то он красив, умен и так далее, но я здесь не для того, чтобы заводить отношения.

— Знаешь! – тут же взбодрилась я, вспоминая старые сказки и заводя отношения в глухой угол. – Я, как любая приличная девушка, всегда мечтала о принце! Меня интересует исключительно обладатели короны, трона и замка! Понимаешь, я очень амбициозная девушка, поэтому на тех, кто «не принц», размениваться не собираюсь! Но ты не расстраивайся! Ты обязательно встретишь хорошую, добрую, замечательную, красивую девушку…

— Ты уверена? – послышался голос, а брови Альбераунта нахмурились. Странно, вот, сколько здесь сижу, ни дуновения ветерка. Ничего. Небо, как было подернуто фиолетовой сумрачной дымкой, так и оставалось, однако сквозь волшебные облака проступали мириады чего-то светящегося, похожего на звезды.

— Ну конечно! – закивала я, пытаясь придать голосу хоть немного убедительности. – Я же – крестная фея? Почему бы мне не взять себе вместо крестницы — крестника?

— Это же замечательно! Мне, добрая крестная, пожалуйста, карету из тыквы, но подвеску я проверю лично, платье и хрустальные сапоги сорок седьмого размера! – Альбераунт смотрел на меня в упор, а его губы дрогнули в улыбке.

— А может, ты просто поспишь в заколдованном замке? – предложила я самый простой вариант. – Чем не вариант? Все, иди, выбирай себе замок, я его заколдую, и все у тебя будет замечательно.

— Сомневаюсь, что красавицы побегут меня расколдовывать, — надменно заметил рыцарь, а меня что-то кольнуло в груди, когда я скользнула взглядом по его широким плечам и могучему торсу, закованному в зловещие доспехи.

— Ты во мне сомневаешься? Я – маркетолог! Сначала распространю легенду, потом расскажу, что женится, как миленький, потом шепну кому-нибудь на ушко нескромную цифру и вуаля! Но для того, чтобы ты встретил свое счастье как можно скорее, я устрою акцию! Первой, кто расколдует принца – дворец в подарок! Просто мы сразу о дворце говорить не будем, скажем, что ты в чужом дворце решил поспать! – расписывала я свой гениальный план. – И в самом конце «Скидки для красавиц. Только сегодня! Последний день, когда вы можете устроить свои личное счастье! Один принц по цене двух!».

— А может, два по цене одного? – поинтересовался Альбераунт, пока я разглядывала изумительно красивые цветы на кустике.

— Во-первых, большинство красавиц умеют только считать себя красавицами, а во-вторых, зная твой талант действовать на нервы, ты действительно стоишь двоих! – улыбнулась я. – Все, милый, иди, выбирай замок! А я пока по делам схожу! Ложишься на бочок и считаешь: «Раз принцесса, два принцесса, три принцесса…».

Я двинулась в сторону арки, но никто не бросился за мной с криками: «Стоять, любовь всей моей жизни!». Так я и знала! А, впрочем, ничего нового!

— Заодно и корону завоюй, — улыбнулась я, не оборачиваясь. Я еще за мужиками не бегала! Жизненный опыт подсказывает, что бегать за мужиками – дело неблагодарное, а те, кто действительно настроен серьезно, проявят настойчивость. Я прекрасно видела, с каким лицом мне предлагали последовать за ним. Не люблю, когда мне вместо предложения делают одолжение!

Когда я обернулась, несостоявшегося принца уже и след простыл. Я пожала плечами, глядя на арку цветов, словно завороженная. Красивая дорожка из камней, напоминающих звездное небо, отполированная до блеска вела к вдоль живой изгороди к маленькому фонтанчику, который задорно журчал, выбрасывая вверх хрустальные струи воды. Неподалеку от фонтана, под розовым кустом, была ажурная скамеечка, на которую я взобралась с ногами, думая, что делать дальше.

— Нет, — закусила я губу, видя сверкающие брызги и переводя взгляд на пыльные ноги. – Мне здесь определенно нравится больше, чем дома. Я пересела на мрамор, свешивая пыльные ноги в хрустальную, прохладную воду и стирая с них грязь. Понимаю, что это неприлично, но ходить Золушкой я тоже не собираюсь. Мокрые ноги сохли, а я ловила руками струйки, умывая лицо и руки.

— За ВВС! – усмехнулась я, встряхивая воду с пальцев и оборачиваясь на свои крылья. – За Волшебно Воздушные Силы!

От нечего делать, я сорвала цветок, который нависал прямо над фонтаном, задумчиво обдирая лепестки и думая над тем, куда дальше идти и что делать.

— Оставаться на месте! – рявкнул голос позади меня, а я удивленно обернулась, стряхивая с колен лепестки. – Любая попытка к бегству расценивается, как отягчающие обстоятельства!

Я обернулась, видя высоких стражников, закованных в алую броню, которые нависали надо мной. На голове у них были шлемы, а в руках самые настоящие копья.

— Попытка убийства и расчленения! – произнес ближайший, а я отчетливо видела золотые волосы, которые выбивались сверкающими прядями из-зиз-под шлема. Так, а откуда они узнали про фею? Есть ли здесь адвокат? Сколько стоят его услуги? Эти и другие вопросы вертелись в моей голове, когда я осознала, что волшебная полиция все же существует!

— Я буду говорить только в присутствии своего адвоката, — начала я, отодвигаясь от них подальше и прикидывая, куда дать деру. — И ничего подписывать не буду! Только в присутствии адвоката!

Так, а то, что у меня выросли крылья, считается попыткой расчленения? Двое остались со мной, хранящей скорбное молчание, а третий куда-то исчез.

— Вот! Держи свое авокадо! – мне на руки упал зеленый плод, а я подняла брови и с явным интересом посмотрела на волшебную полицию. – Теперь поговорим! За что ты пыталась убить растение?

Я посмотрела себе в руку. Ну, милый авокадо, за что я пыталась убить растение? Есть какие-то предположения? Считается ли покушением на убийство попытка сорвать цветок? Авокадо хранил молчание. Я решила помочь ему в этом нелегком деле.

— Ему же больно! – сурово произнес один из стражников, показывая на остатки цветка в моей руке. Где-то орал благим матом огурец, рыдал, умоляя пощадить, помидор, но салатика страсть как хотелось, поэтому вслед за ними на гильотину отправилась зелень! Да они что? Издеваются? Ну, авокадо, есть какие-то оправдания?

— Извините, я не хотела! – удивилась я, рассматривая оборванные лепестки и переводя взгляд на суровых блюстителей растительного покоя. – Больше так не буду!

— Ты оторвала у растения возможность размножения! – сурово нависали надо мной стражники, пока я по-другому смотрела на слово «членовредительство». – Ты же сама фея. Ты должна понимать!

— Это новенькая. Из Академии, — заметил стражник, осматривающий место преступления. Я дождусь того момента, когда они мелками будут обводить «труп». – Дикие феи не знают наших законов. Думаю, что на первый раз мы ее простим. Я понимаю, что в своем, человеческом лесу ты не спрашивала разрешения у растения, когда обрывала цветы, но здесь принято спрашивать.

— Хорошо! – кивала я, понимая, что платить авокадо я не собираюсь. – Я обязательно спрошу разрешения в следующий раз!

— А теперь извинись перед кустом! – потребовала стража, а я посмотрела на фиолетовые листики, потом перевела взгляд на авокадо. – Извинись, и мы тебя отпустим!

Я чувствую, что после такого меня не скоро отпустит! Набрав воздуха в грудь, я выдала: «Простите, пожалуйста, я больше не буду!».

— Куст не принял твои извинения, — покачал головой ближайший, а я встала, отряхивая лепестки, посмотрела куда-то вверх, собираясь с духом и мыслями. Не слишком ли я плохо извиняюсь перед кустиком?

— Многоуважаемый кустик, — начала я, чувствуя, как дергается глазик. Для того, чтобы подобрать слова, нужно для начала подобрать челюсть.– Да не отсохнут у тебя веточки, да преумножаться твои цветы… Так правильно?

Мне кивнули, а я тяжко выдохнула, продолжая свои извинения.

— Да распустятся твои лепестки, радуя нас и радуя глаз! Прости меня за то, что … хм… «обесчленила» тебя, — продолжала я, глядя на лепестки и листья потерпевшего. – Я не хотела… Так получилось! Я обещаю, что больше такого не повториться, поэтому прими мои глубочайшие извинения. Если хочешь, я могу приделать тебе остатки цветочка обратно, а если нет, то готова показать, где спрятан труп…

Стражник взмахнул рукой, а оторванные лепестки собрались вместе и на том месте, откуда я сорвала цветок, снова появилось сочное соцветие. Внезапно, я увидела волшебное сияние, отшатнулась от него, а вокруг меня завертелись лепестки, а в моей руке лежала маленькая белая роза.

— Спасибо, — удивленно прошептала я, понимая, что этой весной абрикос под окнами устроил просто масштабную и беспрецедентную акцию! Стража исчезла, а я задумчиво смотрела на маленькую розу, тряся головой и не веря в то, что вижу.

Рассматривая цветок, и поглядывая на кусты, я брела по дорожке, в надежде, что она куда-то выведет меня.

— Простите, пожалуйста – обратилась я к кусту, а лучше бы к доктору. – А не могли бы вы дать мне цветок? Я прошу вас…

Я недоверчиво застыла, осматриваясь по сторонам. Надеюсь, меня никто не слышал! Ветка наклонилась к моей руке и уронила на протянутую ладонь еще один цветочек. Вы это видели? Я трясла головой, глядя на еще один цветок в моей руке. Нет, ну, как за вишнями, так сама со стремянкой и ведром.

Дорожка уводила меня к огромному дворцу, при виде которого захватывало дух. Я смотрела на острые шпили башенок, сверкающий камень, который в лучах призрачного света искрился, как первый снег.

— Вот вы где! – послышался скрипучий женский голос, на который я удивленно обернулась. Передо мной стояла старенькая, разукрашенная, как матрешка, фея-моль, с потертыми крыльями, в серой шали и огромных очках. Напоминала она стрекозу, которая села на муравейник, потому что волосы цвета авокадо возвышали над ней кустом. В них были понатыканы цветы, а я пыталась понять, как это все держится.

— А ну быстро маши крылышками в сторону Академии! – грозно прикрикнула старушка., размахивая палочкой. – Давай, ленивая гусеница!

— Дамочка, успокойтесь, — хладнокровно произнесла я, видя волшебную палочку в сухоньких руках. На сморщенных руках были кружевные митенки, а из волшебной палочки посыпались искры.

— А ну марш в замок! Нечего тут разгуливать по королевскому саду! – послышался ее голос, а я очутилась в огромном зале. Еще одна старенькая моль сидела и заполняла какие-то бумаги.

— Еще одну привела! – послышался голос моли, которая сопящим конвоиром стояла за моей спиной. – Имя!

— Лиля, — пожала плечами я, осматривая других феечек, которые выглядели так, словно собрались на бал. Розовые, голубые, зеленые, фиолетовые платья сверкали капельками росы, а роскошные, яркие крылья сливались в пеструю ленту.

— Не Лиля, а Лилит! – ворчливо поправила меня старая фея, сидящая за огромным столом. Волшебное перо выводило мое имя в каком-то длинном списке. Я пожала плечами, рассматривая дивное убранство зала. Мне казалось, или деревья вросли в стены, сливаясь с ними, а сухую кору облюбовали светлячки? Я положила руку на кору, понимая, что это вовсе не дерево, а камень, покрытый фиолетовой краской. Зал куполом уходил вверх, где предполагаемые кроны обнажали кусочек яркого звездного неба. Пол искрился звездной пылью, я щурилась на огромную люстру, похожую на сплетение рогов и веток, в которую вплетались сверкающие огни.

— Дорогие феи, меня зовут Мелюзина, — гордо произнесла старушенция с кустом на голове, пошевелив ветхими крыльями. – Да, да… Та самая, Мелюзина!

— Ох, ничего себе! – зашептались феечки, испытывая какой-то феерический восторг. – Та самая!

Я что-то пропустила? Когда у них тут был корпоратив? В последний раз у нас так засветилась «та самая Людмила Семеновна», тряхнувшая стариной перед начальством и показавшая им такую бухгалтерию, что нам, молодым и не снилось. А я говорила, что не надо включать хиты шестидесятых, но мне не верили!

— Мы находимся во дворце его величества, короля Оберона! – пафосно пояснила «та самая Мелюзина», с благоговейным трепетом. А мимо нас пробежали служанки: «Готовьте платья! Готовьте украшения!». – Он правит всей волшебной страной и миром! В его руках сосредоточена власть над всем сущим! По одному его слову в мире людей меняются династии. Одного его кивка достаточно, чтобы принц взошел или на престол, или на эшафот! Одного его взгляда вполне хватает, чтобы остановить кровопролитную войну, среди людей! Его величество много веков защищает наш мир от мира людей, а короли и принцы – это всего лишь наместники магического мира!

Да-да-да. Я молча кивала, уныло глядя на чужие платья и терпеливо ожидая, когда в зал занесут дедушку на последнем издыхании, а потом вынесут под наши дружные аплодисменты. «Готовьте отдельные покои! Она вот-вот прибудет! Все должно быть сказочно красиво!», - командовала какая-то фея, осматриваясь по сторонам. «Бедная! Как мне ее жаль!», - вздохнула служанка, опустив крылья, но ее тут же направили украшать комнату цветами. «Все должно быть сказочно красиво! Я не шучу! Волшебно! Изумительно! Быстрее, чтобы крылышки сверкали!», - хлопотала фея-служанка, командуя другими феями. В зале шли какие-то приготовления, а я с удивлением смотрела, как по залу распускаются цветы, украшая безжизненные деревья.

— Каждой студентке милостью Оберона предоставляются отдельные покои, еда и гардероб, — перечислила тетя Зина, не обращая внимания на общую суматоху. Неплохо! Вопрос с ночлегом как-то сам собой решился! Настроение немного приподнялось, посмотрело по сторонам и тут же опустилось.

— А милостью Оберона нам предоставят ванную? — поинтересовалась я, не говоря про туалет.

— Все вам предоставят! – авторитетно кивнула Тетя Зина, описывая радужные перспективы обучения. «Побольше светлячков! Чтобы искрилось!», - бегали и порхали служанки, а я с восхищением смотрела на то, как тронный зал загорается огнями.

– И в конце обучения вы станете вершить судьбы мира людей! К вашим словам будут прислушиваться короли и королевы, принцы и принцессы, советники и министры! Поэтому вы должны заботиться о выбранной крестнице с первых дней! Вы должны ей стать родной матерью! – Мелюзина обернулась, а мимо нее несли роскошную гирлянду. – Не отвлекаемся, девочки!

— Это нам? – спросила какая-то наивная, жизнью не битая, душа. – Это в честь нашего поступления в Академию?

— Вот, принесли плащи для будущих крестных фей! – послышался звонкий голос, а я обернулась, протянув руку. – Вы будете жить в мире людей, поэтому крылышки придется скрывать. Привыкайте к тому, что люди не очень любят фей!

Какая красота! Мне казалось, что я держу в руках звездную ночь. Казалось бы, смотришь на черную ткань и ничего особенного, но стоит ею пошевелить, как по ней пробегают маленькие звездочки. Рядом уже шелестели такие же точно плащи.

— Надевайте! – приказала Мелюзина, пока я застегивала свой плащ на груди. – И не забывайте про капюшоны! Теперь это – ваша форма!

— Крыльям неудобно! – слышалось нытье и жалобы. – Как же их расправить-то? А если подогнуть? Ай! Я всю пыльцу стерла! Бедные мои крылышки!

Отлично! Я осмотрелась по сторонам, натягивая капюшон. Ну все, теперь можно смело откреститься от нас. На меня смотрел такой же любопытный капюшон, а из-за него выглядывал еще один.

— Так для кого это все? – нервничали феи, оборачиваясь на бегающих слуг, к которым присоединилась стража. «Ищите ее! Оберон с вас головы снимет!», - кричала стража, расходясь по замку. Вот бы мне так потеряться! Молодец! Просто девушка – колобок! И от короля ушла, и от слуг ушла, и от стражи ушла! Беги, милая, беги!

— У нас сегодня очень важная гостья, поэтому прошу вас проявить к ней почтение и уважение! Она прибудет сюда с минуты на минуту! Видимо, она – человек, так что я прошу вас проявить сдержанность! – строго произнесла старушенция, потрясая у наших носов волшебной палочкой, чтобы мы не отвлекались. – Я вам настоятельно рекомендую, не разговаривать с ней лишний раз. Оберон страшен в своем гневе, если узнает, что вы как-то ее обидели…

К нам подошел стражник в алых доспехах, осматривая наш звездный гарем, а потом протянул руку к Мелюзине.

— У вас тут чужих нет? Людей, например? – прищурился он красивыми глазами, который были видны сквозь прорези. Я посмотрела по сторонам, в надежде, что чужой не вылезет из кого-то поблизости. – Списки учениц! Приказ Оберона!

Феи притихли, а Мелюзина подала список, нервно поджимая губы. Нас пересчитали, как цыплят по головам, на том решили успокоиться. «Снимите капюшоны!», - скомандовал стражник, отдавая списки обратно. Мы дружно сняли, а он посмотрел на нас, отмахиваясь, мол, все, надевайте обратно.

— Девочки, среди нас чужих нет? – на всякий случай спросила старая моль, кутаясь в свою шаль, напоминающую паутину. «Нет!», - дружно ответили мы, а во дворце тем временем нарастала паника. «Где она?», - причитала зеленая фея, заглядывая под ткань, которая украшала стену.

— Его величество поубивает нас! – бегали служанки, пока стража громыхала доспехами, разбиваясь на группы. «Нашли?», - с надеждой спрашивали друг друга слуги, снова разбегаясь и разлетаясь.

— Ничего, — пообещала нам Мелюзина, собирая нас в кучку, подальше от суеты и криков. – Сейчас найдут! Успокойтесь, мои куколки! Лилит! Стой смирно, как и подобает крестной фее! Ты же будущая крестная! Не приваливайся к колонне! Помни! Феи должны держаться с достоинством!

— Достоинства нам тоже выдадут или самим отрывать придется? – спросила я, глядя на старушку, которая проверяла свою волшебную палочку. Тоненькая, черная с голубыми прожилками палочка, выдала сноп искорок, осыпавшихся на пол.

— Лилит! Я смотрю, что вы – самая невоспитанная из фей! – заметила Мелюзина, строго глядя на меня. – Вот превращу в лягушку – будешь знать! И пока принц тебя не расколдует, будешь квакать на болоте! Ой, намучаюсь я с тобой! Но ничего, и из тебя тоже получится крестная!

— В саду смотрели? – орал кто-то, а мимо нас стрелой летела красивая фея, бледная, как мел. – Ищите! Скорее! А вы? Ах, да! Будущие феи-крестные! Сейчас сообщу его величеству! Просто у нас тут такое! Потерялась девушка! Ищем ее уже всем дворцом! Его величество очень зол! Просто ужасно зол!

— Что-то его величество сегодня не в духе! – покачала головой тетя Зина, а мимо нас в панике пронесся очередной поисково-орательный отряд, выбегая из дворца. «Нигде нет!», - отрапортовала стража командиру, который расхаживал в тронном зале, подметая плащом пол.

— Ой, а что это девушка? Это его невеста? – спросил любопытный голосок позади меня. Все оживились, а кто-то рядом хихикнул.

— И как бы да, и как бы нет. Понимаете, король очень … древний … и … эм…, - задумчиво и грустно произнесла Мелюзина, вздохнув. — Вот все вам нужно знать! Скажем так, это – его ночная бабочка!

Что? Ночная бабочка? Да ну вас! Беги, красавица, беги!

— Ночная бабочка? – удивленно переспросили ученицы, пока я мысленно желала девица попутного ветра в спину.

— Да, это – та девушка, которая отдает ему свою жизнь, — негромко произнесла Мелюзина, почему-то погрустнев. – Срок жизни ее, увы, не долог. Именно ее силы удерживают его величество на грани жизни… Именно она вдыхает в него жизнь… Это как паук и бабочка…

Я бы уже пятками сверкала, представляя, как предстоит вдувать жизнь в старые мощи! Никогда я так не переживала за ту несчастную беглянку, а каждый крик стражи «Нашли?», вызывал у меня надежду, что все-таки нет!

Мы терпеливо ждали, а паника внезапно стихла. Стража встала на свои места. Зал засверкал яркими огнями, которые слепили непривычные к такому свету глаза, а нас вытолкали в центр зала.

— Его величество, король Оберон! – послышался голос, а я терпеливо закатила глаза, мысленно разрешая вносить дряхлого старца, от которого сегодня сбежала невеста. В зале стало тихо-тихо, а потом послышались шаги. Я встала на цыпочки, чтобы посмотреть, как вползает на огромный трон, увитый цветами и украшенный драгоценными камнями, дряхлая феерическая немощь.

Шаги приближались, а в абсолютной тишине мелькнул ослепительный алый плащ, кровавой рекой расстилающийся по сверкающим белизной ступеням. Чувство смутной тревоги охватило меня, а я оперлась на плечо какой-то феи, глядя на кровавую реку ткани. Я удивленно подняла брови, глядя на его обладателя. Перед нами стоял Альбераунт в алом костюме. Его волосы были разложены огненными водопадами по плечам, а голову венчала причудливая корона из серебра, цветов и самоцветов.

Я что-то говорила ему про принца? Он что? За полчаса успел завоевать корону? Тут два варианта, либо наш рыцарь принял все очень близко к сердцу, либо у меня появилось увлекательное и опасное хобби хамить особам королевских кровей! Отличный мужик! Сначала совесть потерял, потом девушку!