Глава 2

Две свадьбы за один день — многовато для любой девушки. И уж точно ни одна девушка не мечтает выйти замуж за озлобленного дракона, одержимого продолжением рода.

Как и обещал, Эйгар принес мне новое платье. На мое было больно смотреть. После пары полетов в драконьих когтях оно было порвано в нескольких местах, испачкалось и вообще имело жалкий вид. Но сейчас платье занимало меня мало. Больше беспокоила собственная судьба. После возвращения в замок Эйгар запер меня в той же комнате и оставил одну до позднего вечера.

Как только дракон ушел, я, выждав время, попыталась выйти из комнаты, но оказалось, что дверь заперта. Окна мне тоже не удалось открыть. Осмотрев комнату сверху донизу и попытавшись найти хоть какое-то оружие, я потерпела поражение. После этого мне не оставалось ничего другого, кроме как сесть в кресло и крепко задуматься. Слез не было, я решила не давать им волю. Только не сейчас.

Дракон появился, когда за окном стемнело. Он стремительно вошел в комнату и, бросив на кровать мой новый наряд, приказал: «Одевайся!» Сам при этом остался на месте.

Я в этот момент сидела в кресле, закутавшись в вышитое покрывало, которое сняла с кровати, и смотрела в окно невидящим взглядом. Я несколько часов провела почти без движения, обдумывая свою незавидную участь, и теперь тело потеряло чувствительность. А еще я отчаянно мерзла. Камина в комнате не было, свечей тоже. Когда солнечный свет за окном начал меркнуть, в светильниках, развешанных на стенах, вместо свечей зажглись голубые камни. Они окрасили помещение яркими сполохами, но тепла не дали. И если для снежного дракона такая температура в замке была в самый раз, то я не могла согреться. Отчасти я была этому рада, втайне лелея мечту подхватить простуду и заразить ей Эйгара.

— Одевайся! — снова услышала я низкий голос дракона. Терпением он не отличался.

Я не спеша поднялась, отложила покрывало, и, подойдя к кровати, взяла в руки платье, осмотрев его придирчивым взглядом. Богатая материя переливалась всеми оттенками голубого цвета. Совсем как глаза проклятого шайраддана, что наблюдал за моими действиями. Сам он тоже переоделся. Вышитая серебряным узором синяя туника, открывающая бугрящиеся мускулами руки, плотно сидящие серые штаны и высокие сапоги — драконий свадебный наряд. Я снова взглянула на платье.

— С какой бедняжки ты его снял, дракон? — мой голос прозвучал очень язвительно.

— Придержи язык, девчонка, это платье принадлежало моей матери, — рыкнул Эйгар. Он стоял посреди комнаты и уходить, видимо, не собирался.

— То есть, улетая из замка после битвы, храбрые снежные драконы успели прихватить женские платья? — протянула я. — Дальновидно.

— Придержи язык и одевайся, — прищурился Эйгар.

— Выйди, — велела я.

— Меньше чем через час ты будешь лежать подо мной, так что оставь свою скромность.

Я почувствовала, как от этих слов кровь прилила к щекам.

— Я сказала — выйди, — процедила я, возвращая платье на кровать.

— Богиня Вечного Льда, храни нас, — покачал головой дракон, подходя ко мне. — Ты что же, будешь спорить со мной по каждому пустяку?

— Для меня это не пустяки.

— А у меня нет времени на глупые споры.

Эйгар подошел, положил свои огромные руки мне на плечи и одним резким движением рванул платье. Тончайшая материя затрещала, и порванное платье вместе с нижней сорочкой облачком легло у моих ног.

— Ты хорошо сложена. У нас будет крепкое потомство, — задумчиво проговорил Эйгар, окидывая меня жадным взглядом.

Я успела только вскрикнуть, глядя на оставшиеся от последнего подарка дедушки лоскуты. Ведь это последняя вещь, к которой он прикасался, которую мы выбирали вместе. Дедуля собственноручно зашил в подол маленькую монетку.

«На счастье», — сказал он тогда.

А теперь все это разрушено ненормальным драконом, который считает, что я чем-то обязана его роду! Он сломал мою жизнь, прошелся по ней снежным смерчем, убив надежду на спокойную и счастливую жизнь с Кираном. Эти мысли в одно мгновение пронеслись в голове. Дикая обида и боль затопила меня изнутри, и я, размахнувшись, залепила Эйгару оплеуху, со звериной радостью наблюдая за появившимся красным пятном на его щеке. Он, не ожидая, отступил чуть назад, сжав губы так, что заходили крепко стиснутые челюсти.

— Полегчало? — жестко спросил он.

— Чтоб тебя утащил Темный Жнец на самое дно чертога мертвых! — зло выпалила я. — Чтобы и там тебе никогда не обрести покоя! Пусть проклятые души станцуют на твоей шкуре!

— Это всего лишь платье, девчонка, — процедил Эйгар, — а вот за то, что ты ударила шайраддана, в давние времена отрубали руку.

— Для тебя это всего лишь платье, а для меня это последняя вещь, подаренная дедушкой! Но тебе ведь плевать! Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься, и неважно, платье это или чья-то жизнь! Хочешь отрубить мне руку? Давай, чего же ты ждешь?

Взбешенная, как дикая оса, я протянула Эйгару руку, совершенно позабыв о том, что стою перед ним без одежды. Когда глаза шайраддана вобрали меня целиком, загоревшись интересом, он схватил предложенную руку и притянул меня к себе. Снова ледяная стрела холода пронзила тело от макушки до пяток, когда я оказалась прижата к его широкой, твердой груди. По моему телу прошла дрожь. Если так пойдет и дальше, я умру от холода. Жесткая ткань, из которой была сшита туника Эйгара, царапала мою нежную кожу, но сейчас это было наименьшей из моих проблем.

— Придется научить тебя послушанию. Моя шайранна не должна вести себя непочтительно.

Слова дракона прозвучали зловеще, а глаза вспыхнули опасным светом. Я уже представляла, как Эйгар превращается в белоснежного ящера и отгрызает мне руку, но вместо этого он подтащил меня к кровати и сел сам. Даже сидя он был выше меня. Я чувствовала себя словно игрушка в его руках. Холодные ладони крепко удерживали меня за плечи, не давая возможности вырваться. Я вскинула голову и закусила губу, чтобы случайный крик не сорвался с губ. Я не покажу свою слабость, ни за что! Теперь даже собственная нагота меня не смущала. Прямо встретив взгляд дракона, я твердо произнесла:

— Мой возлюбленный Киран придет сюда, прострелит твое черное сердце, а я собственноручно сдеру твою шкуру, которую мы положим в нашем с Кираном доме около жарко натопленного камина. Я уже представляю, с каким удовольствием буду по ней ходить.

— Ну надо же, какая кровожадность, — процедил дракон.

Я видела, как он прищурил свои удивительные глаза и сжал челюсти. Внезапно Эйгар рванул меня к себе на колени, легко опустив на них животом, хотя я сопротивлялась изо всех сил! Руками пришлось упереться в кровать.

— Что ты делаешь? — изумленно выдохнула я, извиваясь и пытаясь освободиться. Но дракон обладал чудовищной силой. Его тяжелая рука легла на мою спину, удерживая, а другая вдруг опустилась на мои ягодицы с громким хлопком. Холодная боль обожгла мои ягодицы, а я вскрикнула от неожиданности. Меня никто в жизни и пальцем не трогал. Я была любимым ребенком, рано оставшимся без родителей и избалованным сверх всякой меры любящим дедушкой. Так, по крайней мере, говорил он сам.

— Прекрати сейчас же! — Я принялась извиваться с удвоенной силой, но добилась лишь еще одного хлопка.

— Ты ведешь себя не как взрослая женщина, а как неразумное дитя, которому требуется урок, — тяжелая ладонь чуть погладила попку, чтобы после этого опять нанести удар.

— Ненавижу тебя! — Еще удар. — Будь ты проклят всеми богами! — Тяжелая рука вновь опустилась на ягодицы. Из моих глаз брызнули предательские слезы, хотя я поклялась себе не плакать. — Клянусь, я убью тебя во сне, дракон!

— Я могу продолжать это занятие до утра, — прорычал Эйгар, еще раз обжигая ледяным ударом. — Пока не выбью из тебя все кровожадные мысли.

Я до боли закусила губу, чтобы прекратить наконец эту пытку. Дыхание вперемешку с рыданиями с хрипом вырывалось из моего горла. Мне было больно и унизительно оттого, что Эйгар это слышит.

— Запомни, Риона, мне нужна покорная шайранна. Ты будешь почитать меня как своего шайраддана и с радостью принимать меня в спальне. Ты поняла? — Я молчала. Дракон убрал руку с моих горевших от боли ягодиц и снова занес ее для следующего удара.

— Я поняла, — прошептала я угрюмо.

— Повтори, что я только что сказал.

— Я… я не запомнила. — Когда дракон вновь опустил руку и комнату огласил звук удара, я процедила: — Я буду почитать тебя как своего шайраддана и с радостью принимать в спальне.

Как только прозвучали эти слова, Эйгар убрал ладонь с моих ягодиц, однако другая его рука так и осталась лежать на моей спине. Я напряглась. Почему он молчит? Неужели будет продолжать? Что еще он хочет услышать?

— Запомни этот миг, Риона, и впредь будь благоразумна перед тем, как вздумаешь что-то сказать, — хрипло сказал он и почти без паузы продолжил: — Ты уже была с мужчиной?

— Тебя это не касается, — прошептала я.

— Я задам свой вопрос еще раз, — в голосе его явно нарастало раздражение. — Ты уже была с мужчиной?

Я покусала губу, решая, как лучше ответить. Может быть, если я совру, он решит, что ему не нужен порченый товар? Судя по сказкам, драконы жуткие собственники.

— Да, — тихо сказала я.

— Что? — Эйгар так резко поднял меня и усадил себе на колени, что у меня даже голова закружилась. Ягодицы горели от соприкосновения с жесткой тканью штанов дракона. В попку упиралось что-то твердое. — С этим мальчишкой? — Дракон прищурился. — Отвечай!

— Да, — мстительно повторила я, глядя в прозрачные голубые глаза и втайне радуясь скорому освобождению. — И это… это было прекрасно, — зачем-то добавила я.

Вообще-то с Кираном нас связывали лишь поцелуи, число которых, я осознала это только сейчас, за последние пару месяцев значительно сократилось. По красивым губам Эйгара проскользнула едва уловимая усмешка. Ее значения я не поняла, но внутри все заледенело от страха.

Когда его рука с моей талии начала двигаться ниже, опускаясь по бедру, а потом скользнула между ног, я всхлипнула и попыталась вырваться. Но дракону хватало и одной руки, чтобы без труда удерживать меня. При этом он не отрывал взгляда от моего пылающего лица.

— Смотри на меня, — приказал он, когда я попыталась отвернуть голову, чтобы избежать пронизывающего насквозь взгляда. — На меня, Риона, — добавил он жестко, когда я перевела глаза на его подбородок.

Пришлось покориться и смотреть в бесстрастные голубые глаза, пока Эйгар делал со мной, что хотел.

Теперь мне не было холодно, о нет. Горячая жаркая волна стыда прокатилась по всему телу. А когда пальцы Эйгара медленно раздвинули створки мягкой плоти и погрузились в меня, я хотела только одного — умереть. С Кираном, хоть мы и были знакомы с самого детства, все же позволяли себе лишь поцелуи. Мне нравились его мягкие губы, робко касающиеся моих. А сейчас я чувствовала, как ловкий палец незнакомца, продвигаясь все глубже и глубже, касается меня там, где ни касался еще никто. Я закрыла глаза, не в силах вынести пристального взгляда дракона.

— Открой глаза и смотри на меня, — незамедлительно последовал новый приказ.

Я с ненавистью вонзила взгляд в красивое лицо шайраддана, а через мгновение почувствовала боль, дернулась и вскрикнула.

— Обманщица, — удовлетворенно выдохнул дракон и… отпустил меня. Весь его вид выражал небывалое самодовольство. От замужних подруг я слышала, что мужчина может понять, был ли у девушки кто-то до него, но мне казалось, что для этого необходимо хотя бы побывать с ним в постели.

Эйгар помог мне встать. Ноги плохо меня слушались. Я старательно избегала взгляда дракона. Он протянул платье и велел:

— Надевай, нас ждут. Мы и так сильно задержались.

Я зло вытерла мокрые от слез щеки и быстро надела платье. Плотная бархатная ткань приятно согрела кожу. Но сильнее ее согрел, даже опалил, взгляд Эйгара. Дракон с меня глаз не спускал, пока я шнуровала завязки на боках платья.

— И вытащи из волос эти глупые цветы, — сказал он странно хриплым голосом. — Они совершенно тебе не идут.

— А тебе, конечно, лучше знать, что мне идет, а что нет? — раздраженно спросила я, но принялась вытаскивать оставшиеся в волосах розы, неизвестно каким чудом еще державшиеся там. Я демонстративно бросала их под ноги дракону. Когда последняя упала на покрытый богатым ковром пол, дракон вытащил из моих волос деревянные шпильки и распустил мои волосы. Длинные локоны ярким плащом укрыли плечи. Эйгар удовлетворенно кивнул.

— Идем. — Он поднялся и протянул мне ладонь.

— Мне холодно, — зло сказала я. Со своим тоном я ничего не могла поделать. Мне хотелось убить Эйгара, вцепиться в его красивое лицо и расцарапать ногтями. За все то унижение, которому он меня подверг. — В этом ледяном замке совершенно нет огня?

— И никогда не будет, — отрезал дракон.

— Я умру от холода. Если ты не заметил, я не драконица. И мне очень холодно. Ты даже не принес мне туфли.

Дракон, казалось, задумался. Потом кивнул.

— Я что-нибудь придумаю. А сейчас идем. Для ритуала туфли тебе не понадобятся.

Мне ничего не оставалось, кроме как вложить свою руку в широкую ладонь Эйгара и последовать за ним.

Мы миновали несколько залов, освещенных голубыми огнями. Только сейчас я увидела, что замок был сложен не изо льда, как мне сначала показалось, и даже не из хрусталя, а из белых сверкающих камней, по-особому обтесанных. Именно поэтому казалось, что стены сияют бело-голубоватым светом. Вся обстановка замка была выдержана в бело-голубой гамме. У меня в глазах зарябило от бесконечных оттенков этого цвета.

Странно, но я снова не увидела ни одного человека, то есть дракона. Мое замешательство разрешилось, когда мы с Эйгаром поднялись в башню, и перед нами распахнулись двойные, светящиеся прожилками голубых узоров белые двери. Белоснежный опять же зал был полон драконов. Все светловолосые, высокие, красивые. При нашем появлении присутствующие заметно оживились. Я быстро пробежалась глазами по головам: человек пятьдесят, не больше.

— Мой шайраддан, — почтительные голоса слились в один гул по мере того, как мы с Эйгаром двигались к голубому кристаллу, около которого стоял старик в белых одеждах.

— Так у вас есть драконицы? — прошептала я, глядя на троицу красиво одетых женщин, стоявших с гордым видом чуть в стороне.

— Да.

— Да?! То есть как это — да? — Я отчетливо помнила, как в сказке, которую мне рассказывал дедушка, всех снежных дракониц убили. — Ведь их уничтожили фениксы!

— Это сказки фениксов, — отрезал Эйгар, крепче стискивая мою ладонь. — Нескольким снежным драконицам удалось спастись.

— Так и женись на них! — процедила я сквозь зубы. До старика в белом оставалась пара шагов. — При чем тут я? Пусть они рожают тебе драконят!

Я заметила, с каким ужасом за нашей перепалкой наблюдают присутствующие, но вот уж на них мне было точно наплевать.

— У тебя короткая память, Риона. Или ты забыла свое обещание? Хочешь рискнуть благополучием своих друзей?

Пришлось замолчать, к тому же мы уже подошли к старику. С Эйгара станется наказать меня прямо перед своими подданными или вернуться в долину и убить всех ее жителей. После того что Эйгар сделал в спальне и хотел сделать в долине, я поняла одно — он чудовище. Безжалостное и жестокое.

— Встаньте на колени пред великим алтарем снежных драконов, — прошелестел старик.

Эйгар опустился на колени и потянул меня за собой. Когда мы устроились около голубого кристалла, старик положил на наши головы руки и сказал:

— Мать Вечного Льда и Отец Первого Холода, одарите этих двоих своей милостью. Пусть семя шайраддана снежных драконов будет сильным, а чрево этой девушки — плодородным. Пусть род снежных драконов продолжится. Пусть новорожденное дитя даст начало новой жизни, пусть…

Старик говорил что-то еще, а я, не сдержавшись, шмыгнула носом. С трудом верилось в то, что только сегодня, в чудесном платье, я стояла под солнцем посреди июльского тепла, а теперь в одежде с чужого плеча трясусь от страха и холода среди незнакомых мне людей. Даже не людей, драконов! И вот сейчас какой-то драконий жрец навеки связывает меня с жестоким незнакомцем. От жалости к себе слезы потекли еще сильнее. Пробежав по щекам, они падали к ногам жреца.

— Прекрати, — рыкнул шайраддан, пока жрец возносил молитвы своим богам. Жрец замолчал, но Эйгар велел ему: — Продолжай.

Однако я ничего не могла с собой поделать. Слезы, это доказательство женской слабости, продолжали капать.

— Встаньте же, Эйгар Дор Фиэрэй, шайраддан снежных драконов и Риона… — старик в замешательстве замолчал.

Эйгар сжал мои пальцы.

— Эйвелин, — прошептала я.

— Как, дитя? — переспросил он.

— Эйвелин, — вместо меня ответил Эйгар.

— Риона Эйвелин, — повторил старик. — Пусть же этой ночью твое чрево примет семя шайраддана и подарит племени снежных драконов долгожданного наследника. Пусть дитя это будет сильным и крепким. Выпейте укрепляющего эликсира из кристалла плодородия.

Старик убирал руки с наших голов и прикоснулся к кристаллу. Тот, повинуясь ему, раскрылся на манер цветка, явив сердцевину в виде чаши, на дне которой плескалась голубоватая жидкость. Старик выудил из складок своего балахона небольшую каменную чашу и зачерпнул из кристалла, потом протянул сначала шайраддану, а затем и мне.

— Что еще за напиток? — подозрительно принюхиваясь к чаше, спросила я. Пахло какими-то незнакомыми травами.

— Пей, — проворчал Эйгар, снова сжимая мою руку.

— Это напиток плодородия, дитя, — охотно пояснил старик. — Он поможет тебе зачать этой ночью.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как приблизить губы и глотнуть. Вряд ли меня отравят, ведь я нужна снежным драконам. Вот затуманить сознание — это вполне. Но сейчас я и сама была не против этого. Не хочу помнить ничего из того, что произойдет этой ночью.

Напиток оказался приятным и освежающим. Как только старик убрал чашу, Эйгар потянул меня за руку, приказывая встать. Я поднялась.

Старик уже протягивал шайраддану короткий нож с извилистым лезвием. Я с расширившимися от ужаса глазами смотрела за тем, как Эйгар поворачивается ко мне с ножом в руках. Другой рукой он продолжал сжимать мою ладонь. Вот он вытянул мою руку, повернул ее ладонью вверх и приблизил кинжал.

— Нет! — выдохнула я, пытаясь отнять у него руку. — Что ты делаешь?

— Мы должны смешать свою кровь, — нехотя пояснил Эйгар и, усилив захват, легко провел ножом по моей ладони.

Я на всякий случай вскрикнула, ожидая боли, но тут же забыла про нее, когда увидела, как Эйгар выпустил мою ладонь, обхватил лезвие ножа своей рукой и резко провел им. На его красивом лице была лишь решимость, ни намека на боль. Алая кровь — а я в какой-то момент подумала, что она у него будет какого-то другого цвета — закапала на пол.

Эйгар протянул мне свою руку, покрытую разводами крови, я, чуть помедлив, вложила свою. Когда теплая кровь Эйгара коснулась моей кожи, я вздрогнула и бросила взгляд на дракона. Он отрешенно смотрел куда-то вдаль. Словно не было стен этого зала и никого вокруг.

«Интересно, о чем он думает? — промелькнула мысль. — Может быть, возносит молитвы своим богам?»

Я тут же одернула себя. Мне нет дела до мыслей этого чудовища. Хотя его мужественный, красиво очерченный профиль в другое время непременно заставил бы меня залюбоваться.

— Кровь к крови, плоть к плоти. Да будут к вам милостивы Мать Вечного Льда и Отец Первого Холода, — проговорил старик, связывая наши ладони голубой бархатной лентой.

Раздались робкие шепотки присутствующих, и я поняла, что ритуал подошел к концу. К нам несмело подходили свидетели свершившегося обряда и поздравляли. Эйгар развязал наши руки, и я крепко сжала кулак, чтобы остановить кровь.

— Флавиана, Визмира, Селлия, подготовьте мою шайранну для первой ночи, — велел Эйгар и, не удостоив меня даже взглядом, в сопровождении мужчин покинул зал.

Ко мне подошли три богато одетые драконицы. На прекрасных лицах застыло участливое выражение. Однако взгляды двоих выдавали дикую неприязнь.

— Счастливица, — завистливо выдохнула одна из них, с прямыми белоснежными волосами и в платье глубокого синего цвета.

— Разве? — горько откликнулась я.

— Селлия, сейчас не время. Неужели не видишь, что она напугана? — укорила кудрявая блондинка в серо-голубом.

— Ради Вечного Льда, Флавиана, — закатила глаза та, которую звали Селлией. — Это ночь с шайрадданом, а не поединок с фениксом.

Поняв всю двусмысленность сказанного, девушка залилась смехом. Ей вторила молчавшая до этого третья девушка, Визмира. Ее волосы были заплетены в длинную, почти до пола, толстую косу. Она красовалась в платье василькового цвета.

— Не обращай внимания на этих глупых дракониц, Риона, — велела Флавиана, бросая на подруг тяжелый взгляд и подхватывая меня под локоть. — Пойдем, мы поможем тебе привести себя в порядок. Ты не должна разочаровать Эйгара.

Молчаливой компанией мы вышли из зала и спустились по лестнице. Драконицы привели меня в какое-то огромное помещение, стены которого были украшены светлыми стенными панелями. Посреди комнаты стояла каменная ванна.

— Мы поможем тебе выкупаться, — мягко сказала Флавиана, делая приглашающий жест рукой. Я закусила губу, но Флавиана разгадала мои намерения, добавив: — Это все равно случится, с твоего согласия или нет. Будь благоразумна.

Под «этим» она явно подразумевала не купание.

— Почему купанием занимаетесь вы, а не слуги? — лишь спросила я.

— Это традиция. До первой ночи с шайрадданом к тебе могут прикасаться лишь снежные драконицы.

— То есть в замке есть еще люди? — Я представила десятки бедняжек, украденных драконом и замурованных в ледяных камерах.

— Из людей здесь только ты, — фыркнула Селлия, за что получила от Флавианы мрачный взгляд.

— Ты все узнаешь завтра. Сейчас главное — желания шайраддана. А он желает видеть свою шайранну, то есть тебя.

Я решила, что сопротивляться бесполезно. Расшнуровав платье, я с помощью дракониц сняла его. Селлия и Визмира придирчивым взглядом впились в мою фигуру, надеясь найти в ней какие-то недостатки. Что ж, пусть попытаются. Я с самого детства бегала с Кираном по лесам и никогда не налегала на сдобные булочки, которым славился Флисс. Уж если сам шайраддан остался доволен увиденным… Приказав себе не думать о нем, я распрямила плечи и прошла к ванне.

Ступив в холодную воду, я не смогла сдержать вскрик.

— Что-то не так? — ехидно осведомилась Селлия.

— Вода холодная! — Я попыталась было вылезти обратно, но Флавиана положила свои руки мне на плечи. Мягко, но настойчиво.

— Здесь нет другой, Риона, — твердо сказала она.

— Я же заболею, вы что, не понимаете! И тогда не видать вам маленьких драконят, как своих ушей! — возмутилась я, пытаясь выбраться из холодной воды и начиная стучать зубами. Это уже входило в дурную привычку.

— Ты привыкнешь! — решительно сказала Визмира, опрокидывая мне на голову кувшин с такой же холодной водой.

Я задохнулась от неожиданности и с громким плеском опустилась в ванну. Холодная вода сомкнула свои объятия, послав по всему телу стаю мурашек размером с горох.

Визмира и Селлия удерживали меня в ванне, а Флавиана терла жесткой губкой спину, плечи и ноги. Я перестала чувствовать собственное тело, молясь всем богам, чтобы это истязание подошло к концу. Когда драконицы приступили к мытью волос, я мечтала лишь о том, чтобы мне дали умереть с достоинством.

— Люди такие хлипкие, — пренебрежительно произнесла Селлия, поливая мне на темечко из кувшина.

Я хотела было ей ответить, чтобы она глотнула кипятка, но не смогла разжать зубы, опасаясь, как бы не прокусить себе язык.

— Она не обычный человек, — пробормотала Флавиана, втирая в мою кожу какую-то ароматную жидкость.

— Ты права, Флавиана, конечно, — покорно согласилась Селлия. — Но я бы предпочла быть обычным человеком, чем иметь отношение к роду фениксов, уж прости.

Меня раздражало, что эта троица говорит обо мне так, будто меня здесь нет, но я даже не могла излить свое недовольство, потому что боялась раскрошить громко стучавшие зубы.

Драконицы наконец закончили омовение и принялась растирать мое закоченевшее тело полотенцами. Я начала потихоньку приходить в себя.

— Что будем делать с ее волосами? — деловито спросила Визмира, крутя прядь моих волос в своих тонких пальцах. — Такую копну не просушишь и за полдня.

— Заплетем косу, — решила Флавиана.

— Но Эйгар любит, когда волосы распущены, — сказала Селлия. — Уж я-то знаю.

Она бросила на меня самодовольный взгляд, не оставляющий сомнений в том, что она делила с Эйгаром ложе.

— Неправда, — подала голос Визмира. — Меня он всегда просил заплетать их.

— Ну еще бы, он просто боялся запутаться в твоей косе.

Обе драконицы принялись хихикать.

— Прекратите, — резко оборвала их Флавиана. Я уже решила, что она тоже поделится знаниями о том, какие именно прически предпочитает Эйгар видеть в спальне.

— Прости, дорогая, но мы сделали все, что могли для рода снежных драконов и твоего брата, — успокаивающе сказала Селлия, заплетая мне волосы в косу и безбожно дергая мокрые пряди.

— Но это не дает вам права говорить об этом при его шайранне, — отрезала Флавиана. На щеках у нее выступили гневные красные пятна.

— Он твой брат? — смогла наконец шепотом выдавить я. Разогретое растиранием тело начало возвращать тепло.

— Да, — Флавиана кивнула. — Наши отцы были братьями. Я люблю Эйгара, как родного брата и сделаю для него все, что угодно. Он самый лучший, самый смелый, самый…

— Он чудовище, — с отвращением произнесла я, оборвав речь драконицы.

В купальне стало тихо. Селлия перестала наконец выдирать мне волосы, Визмира гневно поджала губы, а Флавиана смотрела с таким осуждением, будто я только что заживо сожгла жреца.

— Ты не знаешь его, — строго сказала она.

— Я…

— Ты не знаешь его! — отрезала Флавиана, гневно сверкнув глазами, так похожими на глаза Эйгара.

— Я и не хочу его знать, — откликнулась я. Что толку рассказывать драконице о том, как ее брат унижал меня и угрожал уничтожить целый город невинных людей. Они найдут оправдание его поступкам. Я резко добавила: — И если вы закончили превращать меня в ледяную скульптуру, ведите к этому вашему шайраддану.

Драконицы переглянулись, но спорить не стали. Они надели на меня новое платье из плотного синего бархата, которое завязывалось спереди, и наконец-то выдали мне пару туфель в тон. Флавиана взяла мою ладонь и нанесла на порез какое-то снадобье с резким запахом. Длинная рана, оставленная ритуальным кинжалом, затянулась на глазах. Я лишь удивленно вскинула брови.

Также молча, в окружении дракониц я последовала в другую часть замка. Мне казалось, что по коридорам гуляет ветер. Я снова начала дрожать, думая о том, что та Найара, девушка-феникс из сказки, — я так и не могла поверить в то, что это моя мама — точно была не в себе, когда решила подарить свою любовь снежному дракону. Оставалось лишь гадать, почему она не замерзла насмерть в этом ледяном склепе. Вскоре широкая белая лестница привела нас к серебряным дверям.

Флавиана толкнула их и вошла первой. Дальше проследовала я, позади раздавались легкие шаги Селлии и Визмиры. Я быстро обвела взглядом комнату, освещенную неизменными голубыми камнями. Не вызывало сомнений, что это комната шайраддана: массивная кровать из светлого дерева под синим балдахином, окна в пол, за которыми по ночному небу плыли облака, резной шкаф, зеркало в серебряной оправе в полный рост и гигантская шкура белого медведя на полу.

— Ваша шайранна готова, мой шайраддан, — учтиво произнесла Флавиана. Эйгар кивнул, не сводя с меня глаз. Сам он сидел в массивном кресле и потягивал вино из изысканного кубка, украшенного голубыми камнями.

Флавиана учтиво склонила голову перед Эйгаром, и, не глядя на меня, вышла. Я стояла, крепко стискивая завязки платья. Позади закрылась дверь, и я поняла, что мы с драконом остались наедине.