24

- Не расскажешь, значит? – поинтересовался Филюшик, глядя как я обгладываю тонкие косточки по второму разу и делаю вид, что мне сейчас, ну прямо совсем некогда отвечать на его вопросы. – Ну, хорошо, я и сам могу.

Он полез в карман и потом поднес сжатый кулак к моей тарелке и разжал его. На блюдо со звоном упали останки моего сотика. Нашел, значит, сегодня. Я уставилась на Фила, собираясь выслушать его версию гибели аппарата.

- Из-за меня? – показал он на мою тарелку. – Я не звонил три недели, не писал. Ты обиделась?

Я мотнула головой из стороны в сторону. Не было обиды, ведь сама виновата. Ждала звонков и сообщений, конечно, по тысяче раз в день смотрела в телефон.

- Только не говори, что нечаянно его об скалу размазала. Там же снимки дорогих тебе людей, которые нужны, чтоб не забыть их… - он осекся, сощурил глаза. – Фотки… там и мои были. Ты решила забыть меня?

- Да. Я не хочу об этом…

- Лия…

- Тебя я не смогу забыть, наверное. И не хочу. Закрыли тему. Мне нужен новый телефон и фотки. Ты согласился жить со мной такой, вот и не спрашивай ни о чем. Со вчерашнего дня жизнь с чистого листа.

Посмотрела в сторону кухни, ожидая чай с десертом. Надоело сидеть тут и беседовать на душещипательные темы. Я хочу прогуляться по пляжу за ручку с любимым, целоваться под луной, касаться его. Скинула с ноги туфельку и проехалась ею по ноге сидящего напротив меня Фила, придавая себе равнодушный вид. Залезла пальчиками стопы под брючину парня, глянула на него. Вид весьма довольный, счастливо ухмыляется.

- Кажется, танцев сегодня не будет… Сбежим? – предлагает, а сам играет моей кистью, большим пальцем гладит ладошку.

- Нет дорогой, мы Маше обещали, - категорически не соглашаюсь я на побег.

Мы заканчиваем с ужином, до соревнования еще есть время на прогулку под луной. Мне очень нравится идти рядом с Филом, обнимать его за пояс, прижиматься и чувствовать его аромат, наслаждаться мимолетными ласками. Это впервые в моей жизни, таких романтических прогулок не было еще, чувствую себя студенткой.

- Скажи, как ты оказалась в столице? Ведь тебе тяжело, наверное, одной… среди чужих лиц? А с мамой и отцом было бы легче, - спрашивает он, жалея меня. Луна искажает лицо, нагоняя тень на милые черты, и я не могу понять, какое выражение у него сейчас.

- Нет. Тяжелее было видеть родных каждый день с чужими лицами. А там… там все незнакомые. И в большом городе мало кто хочет заводить знакомства, еще и поэтому легче. В своем городке я постоянно сталкивалась с людьми, которых знала до этого случая. Не объяснять же соседке, с которой столкнулась на лестничной площадке, что я из-за травмы не помню ее. И таких очень много. А в Москве никому ни до кого нет дела.

- Но ведь подруги твои поехали с тобой? Не бросили?

- Да. Но сначала я от них сбежала. От всех. Но скоро они нашли меня, Эрика и Сашуля. Только сдается мне, что Эрика искала. А Пушок за ней прицепилась, - я рассмеялась, вспомнила, какой счастливой была Эрика, когда нашла меня шестнадцать лет назад. Я открыла тогда дверь, она меня чуть с ног не сбила, повисла на мне и стала рыдать.

- С чего такие выводы? Вроде вы не разлей вода, - мы дошли до места, где месяц назад стоял массажный стол под луной. Присели на ствол пальмы, склонившейся к воде.

- Потому что Эрика уже очень много лет не меняет прическу и цвет волос, стиль в одежде. Она болеет за меня душой, как сестра. Нет, не как… она сестра мне, пусть и не по крови. Поэтому я счастлива, что они с Илюшиком скоро поженятся!

- А Сашуля? Не как сестра? – любопытный какой! Я поежилась, ветерок показался прохладным. И сразу горячие руки стиснули в объятиях, давая тепло и уют. – Прости… но мне все интересно знать про тебя.

- Ничего, с тобой делиться приятно. Пушок никогда обо мне не думала. Зная, что я узнаю их по прическе и одежде, она не смотрела на это и постоянно меняла всё. Даже цвет волос… и постоянно таскала в нашу маленькую квартирку посторонних… - вспоминаю всё, будто это не в моей жизни было. - Однажды я пришла с работы, а у нас в кухне девушка незнакомая, коротко стриженная и с белыми волосами. Нагло ведет себя, лезет в холодильник. Я стою у двери кухни и наблюдаю, а она пританцовывает и даже не замечает меня, в ушах наушники. Я разозлилась на такое невежество, подошла, выдернула наушники. Она уставилась на меня, я на нее. И вдруг взвилась, обозвала меня чокнутой. Услышав голос, я поняла, что это Сашуля.

- Она сменила прическу. Да, я видел сегодня, как тяжко тебе было. Когда Машу не узнала.

- Нет, она полностью поменялась. Каштановые волосы остригла и перекрасила, одежду другую надела. А наушники! Да чтоб Сашуля музыку слушала! Не, она слушала, но чтоб на весь дом слышно было, врубит и хоть оборись… И так меняется постоянно. Но вот несколько лет назад влюбилась в стразики, я ее иногда только по ним и узнаю. Если сияет как Новогодняя ёлка, то это точно она!

Мы рассмеялись, я рада, что любимый узнал обо мне чуть больше. Тут у него зазвонил телефон. Маша напомнила, что нам еще подготовиться надо к конкурсу. Снова взявшись за руки, мы отправились в обратный путь. Я шла по кромке воды, босыми ногами прикасаясь к мелким теплым волнам. Фил нес мои босоножки и переживал, что мои ножки замерзнут. За меня мужчины еще не переживали!

Маша утащила меня в своеобразную гримерку, отдала в руки костюмеру. Я думала, что мы будем танцевать в своей одежде, но оказалось, что меренге нужно исполнять в особом костюме, аборигенском. Меня стали наряжать в яркие пышные юбки, сначала красную, потом надели белую и сверху синюю. Нарядили в синюю блузку без рукавов, на голове собрали пучок и украсили его огромными красными цветами. Я потерялась в ворохе шуршащей ткани, казалось и шагу ступить не смогу. Но, покружившись немного перед зеркалом, проверяя свободу движений, почувствовала, как меня наполняет чувство бесконечного восторга.

Это как в детстве, в детском саду перед новогодней ёлкой, ждешь, когда мама принесет твой костюм. Он самый красивый на свете, и ты будешь выглядеть в нем волшебнее всех. И восторг радужным теплом наполняет душу, предвкушая веселый праздник и подарки. Вот и сейчас меня ждёт праздник, а в качестве подарка – шикарный мужчина!

Выхожу в зал, и мои глаза лезут на лоб, прямо вот без спросу. Филипп в черной расстегнутой рубашке, в черных штанах и с банданой на голове. Как в прошлый раз! И его глаза на лбу, от моего своеобразного вида. Я игриво обошла его, легонько толкая плечиком и не отрывая своего взгляда от быстро темнеющих глаз. Скорее бы музыка, а то еще минута, и она нам будет не нужна вовсе. Наши чувства будут играть нам страстную мелодию, а желание и возбуждение сплетутся воедино и закружат нас в вихре вожделения. Я порывисто выдохнула и приникла к широкой груди, шурша многочисленными юбками.

Заиграла быстрая ритмичная мелодия, и я перестала видеть мир вокруг. Филипп кружил меня так, что все слилось в одно сплошное разноцветное пятно. Ох! Живой бы остаться! Но все длилось недолго, минуты три. Музыка смолкла, и я упала в руки тяжело дышавшего мужчины, который так сексуально рассмеялся, с хрипотцой. Мы станцевали еще несколько танцев, менее страстных, более медленных. Дожидаться объявления призеров не стали, Фил под шумок утащил меня в бунгало. Уж больно ему приглянулся шуршащий Доминиканский наряд, ну или желание выпутать меня из него.

В ту ночь мы строили планы на свою совместную жизнь, в перерывах межу любовными раундами. Я напиталась его страстью и нежностью, ощущала себя пьяной и расслабленной, как бабочка морфо, которая налакомилась забродившими перезревшими бананами. Весь следующий день мы нежились на солнце, собираясь увезти его огненную частичку в нашу осеннюю страну, уже насквозь пропитанную дождями и запахом опавших листьев.

Утром, в восемь часов по местному времени мы с Филиппом сдаем ключи на ресепшене. Недалеко от стойки администратора стоит стеллаж с рекламными буклетами и пробниками средств личной гигиены. Я сразу вспоминаю, как в начале отпуска проходила тестирование геля для интимной зоны. Мне так понравился этот мягкий и нежный крем, что я хотела его купить тогда домой. Но потом случилась ссора с Филиппом и я напрочь забыла про этот гель. Сейчас вспомнила.

- Девушка! А можно у Вас купить что-то из этих баночек и бутылочек? – интересуюсь у администратора и киваю в сторону стеллажа.

- Конечно! Вы уже выбрали, что бы хотели приобрести?

- Да. Дайте мне гель для интимной гигиены… два штуки.

- Извините, но таких гелей в продаже нет. Есть для душа, может его нужно? – девушка достает коробку из-под стойки и начинает перебирать разноцветные бутыли.

- Нет! Мне нужен интим-гель с ароматом зеленого чая! Я его тестировала, и мне понравился он, именно он! – я почему-то начинаю нервничать и повышать голос.

Фил рядом со мной пофыркивает от смеха и это меня еще больше раздражает. Потом тянет меня за руку.

- Пойдем, крошка, а то на самолет опоздаем.

- Да погоди, сейчас…

- Девушка, я посмотрела по компьютеру… не было таких тестирований… - растерянно смотрит на меня администратор. Потом снова переводит взгляд на монитор.

- А какие были?

- Шампунь, крем-мыло, гель для душа, обычное мыло туалетное, бальзамы всякие.

- Ну как же так? Мне нужен этот гель, ищите…

- Не ищите, девушка, - перебивает меня Филипп и, обняв за плечи, пытается увести от стойки. – Лия, ну ты чего, в самом деле? Идем, опоздаем. Найду я тебе гель, какой хочешь.

Я сдаюсь, потому что любимый пользуется запрещенным приемом – целует ушко и шепчет такие слова, от которых просыпаются бабочки в животе и начинают активно работать крыльями, нагоняя румянец на мои щеки. Я обнимаю его за пояс, целую в подбородок и успокаиваюсь. Домой! Я так хочу домой!