Глава 29

К нам с Тео подошли с двух сторон слуги короля и помогли подняться. Ливень уже хлестал во всю. Моя магия прекратилась и всем оборотням поставили магические печати, чтобы они не могли превратиться. Тео уже начали уводить, но я только поднималась, когда увидела что из середины толпы выходит один из моих заколдованных телохранителей. На руках у него было что-то маленькое и недвижимое. У меня замерло сердце.

— Госпожа, — пробасил он, подходя ко мне… Я закрыла рукой рот.

У него на руках лежал Майтис.

Ком застрял у меня в горле, а к глазам подступили слезы.

Ливень хлестал без всякой жалости, а мы стояли под черным небом.

— Мисс, — прохрипел слабо Майтис, и я всем своим видом показала свою заинтересованность в том, что мальчик говорил. — Вы самая лучшая Посланница, которую я встречал. Видите, у вас все получилось…

Я же единственная посланница, которую он видел!

Я расплакалась.

Подошел Сольер. Я увидела растерянность на его лице — похоже, он не ожидал, что может произойти что-то такое.

— Простите, господин. — прошептал мальчик, обратив глаза к эльфу. — Похоже, мне не стать таким же великим чародеем… как вы.

Сольер протянул руки, и телохранитель передал его генералу. Он положил мальчика на землю и что-то пытался сделать. Я все еще не могла встать и сидела на земле, глядя на закрытые глаза Майтиса. Сольер очень пытался его исцелить, но мальчик не просыпался…

Сил петь у меня не было прощальную песнь, и я едва заметно прошептала:

Пусть белые крылья защитят тебя от последнего падения.

Дождь молчаливо стучал по земле, холодным камням и листьям деревьев, стекал по моим волосам и по пальцам Сольера в перчатке, которой он прикрыл лицо, чтобы не видели как он плачет, опустив голову.

— Госпожа, пора идти. — услышала я голос сверху. Мне хватило сил только поднять голову и взглянуть на громилу. Оба моих эльфа были заняты — один ранен, второй расстроен смертью ученика. Я вытерла слезы и протянула руку. Телохранитель взял меня за руку и помог подняться, но идти я не могла.

— Отнеси Викторию в ее комнату. — сказал Тео и посмотрел на меня. — Я отправлю к тебе лекаря, а позже зайду сам.

— Позаботься о себе. — сказала я королю, провожая взглядом подавленного Сольера, проходящего рядом.

Громила-эльф не спешил исполнять приказ собственного короля и ждал подтверждения от меня. Я кивнула. Тогда он взял меня на руки и пошел вперед.

Мы все устремились в замок. Хевалду вели следом под конвоем.

Я смотрела в спину Тео, который запретил себе помогать и гордо шел сам несмотря на ужасные раны. Я была уверена, что если бы он не был королем целой расы, то позволил бы себе плакать.

Следующие три дня мы занимались тем, что зализывали раны. Я лежала на кровати в своей комнате, Тео находился в своей, а Сольер руководил приготовлением снадобий. В замке объявился и лекарь. Генерал стал немногословен, и ни разу не улыбнулся за это время.

Я и не ждала этого, после такой потери.

Майтиса похоронили на закате третьего дня. Ему построили небольшую могилу. Я принесла цветы. Я стояла немного позади Сольера и видела как в кроваво-малиновом свете ветер трепал его светлые волосы. Мы молчали.

Я не знала, можно ли взять его за руку, но все равно легонько сжала ее. Генерал никак не отреагировал. Тогда я убрала руку, но Сольер поймал ее в последний момент и сжал. Я взглянула на эльфа, но тот продолжал смотреть на маленький курган. Я покраснела. Несмотря на грустный момент, генерал был таким красивым и печальным. Печаль делает черты эльфов еще более изящнее, воздушными. Это так странно.

Король стоял далеко у стены замка в тени крыши и смотрел на них. На его лице ничего не отражалось, а внутри извергался вулкан, в то же время покрывала душу аномальной ледяной коркой, уничтожающей все живое. Тео отошел от стены и растворился во тьме замка, утопающего в сумерках. Виктория — единственная, кем он не мог управлять как бы ни старался. Чем больше он пытался удержать ее рядом с собой, тем скорее она отдалялась от него.

Он был ветром, а Сольер — солнцем, тем самым, из-за которого она снимает свой плащ. И его это так злило, что все его раны по сравнению с происходящим — полный пустяк. Овладеть телом можно и за деньги, но душу не купить. Как же сделать так, чтобы она его полюбила? Разве можно полюбить чудовище? А ведь он и был чудовищем…

— Пора идти внутрь, уже темнеет. — сказал Сольер и отпустил мою руку.

— Хорошо.

Я сжала плащ у шеи, потому что ветер усилился. Чихнула.

— Виктория. — Сольер немного отстал, и я обернулась. — Не откажите выпить со мной чашку чая. Мне не хотелось бы, чтобы вы еще и простыли.

* * *

— Как вы познакомились с Майтисом? — спросила я, сидя в маленькой и уютной комнатке непонятного назначения с двумя креслами и маленьким столиком. В комнате также был камин, книжный шкаф и маленький навесной шкафчик с посудой. Я обняла ладонями горячую кружку с ароматным травяным чаем.

— Майтис был сиротой. То есть, стал. — поправился генерал, — Хевалда отдал приказ уничтожить маленькую деревушку, где якобы творят произвол волки оборотни. Мы сожгли их дома. Я услышал плач в доме и вернулся в пожарище. Там плакал мальчик в оборванной одежде, рука у него была ранена. Мы стреляли в оборотней. Мне стало его жаль, и я забрал его к себе. Хотя и тайно. Мы очень долго скрывали то, что он оборотень, в замке. Но потом правда все равно всплыла наружу. Однако я не позволил его выдворить.

— Как он…

— Не возненавидел мня после этого?

Сольер подкинул дров и застыл, глядя в пол.

— Возможно это и не очень хорошо, но я стер ему память. Он не знал, что это я выполнял приказ.

Я промолчала. А что тут скажешь?

— Вы, наверное, считаете меня чудовищем.

Я вздрогнула от этих слов. Меня застало это врасплох.

— Вы ведь выполняли приказ… — я пыталась проявить понимание, — И не оставили его умирать. — я спешно сделала глоток.

Грустная улыбка появилась на губах генерала.

— Верно. Я хоть и генерал и могущественный чародей, а выполнял приказы этого полоумного. — Сольер с яростью бросил в камин дрова, так что полыхнуло. Я вздрогнула. — Могущественный чародей… А своего ученика спасти не смог. На что я гожусь? — эльф закусил губу вместе с большим пальцем сидя перед камином.

Я встала и присела рядом с ним. Сольер был таким живым и настоящим, в отличие от Тео, что я соскучилась по простым человеческим эмоциям: радости, ярости, грусти. Мне сильно этого не хватало, ведь и я сама и все люди из Акстера были очен живыми и эмоциональными, людьми широкой души. А здесь я видела только маски и правила. Как будто попала на очень роскошный костюмированный бал-маскарад в высшем обществе… На котором мне совсем не нравилось.

— Не корите себя. — сказала я. — мы все бессильны перед смертью. Мы делаем, что в наших силах, но иногда остановить что-то невозможно.

Сольер поднял голову и взглянул на меня. Его янтарные глаза были почти желтыми, потому что в них отражался рыжий огонь.

— Откуда в вас столько мудрости, Виктория?

Я поняла, что опять покраснела. Он, чтобы не смущать меня больше, сказал:

— Вы правы. Мое искусство оказалось бессильным против этого явления. В который раз. — и отвернулся снова к огню.

Я не могла его спрашивать, повторялось ли это в прошлом, но мне кажется, не так трудно догадаться, что Сольер уже терял кого-то.

— Так и… Оборотни и вправду нападали на людей? — спросила я. Как же мне хотелось бы, чтобы это было неправдой. Я ведь и сама… К Майтису я чувствовала что-то родственное, как будто он был моим младшим братом. Ком подступил к горлу, потом еще Виктор вспомнился, мой настоящий брат…

— Самое печальное, что нет. Оборотни ничего плохого не сделали. Хевалда просто хотел уничтожить деревню. — в голосе Сольера послышалась сталь. — И эту идею ему подала Нивелоди, как я узнал позже.

Я почувствовала облегчение от того, что оборотни и правда невиноваты.

— Это ужасно. — Только и сказала я. Бедный Майтис. Лишиться семьи и умереть в таком молодом возрасте, и все по вине эльфов! Я сама готова была прийти в ярость. Мне почему-то захотелось оказаться очень далеко от этого места и от этих эльфов, пусть даже самых прекрасных… Поэтому я встала и сказала:

— Я, пожалуй, пойду. Уже поздно.

Сольер смотрел на меня, но потом отвернулся к огню и улыбнулся.

— Я испортил ваше мнение о себе. Как легко стать в ваших глазах чудовищем и как сложно вновь стать человеком.

— Я вовсе не считаю так. — замялась я. — Просто эльфы делают слишком много зла.

Я больше ничего не сказала и ушла.

Чай остался стынуть на столе. Одна кружка была совсем нетронутой. Сольера выворачивало изнутри от переживаемых эмоций.

«Ну что, Тео… Теперь мы в одной лодке.» — сказал генерал и бросил еще одно полено в огонь. Яркая вспышка озарило на мгновение его лицо ярким светом, а искры кинулись в стороны от очага пламени.