Глава 30

– Что значит «не тот»? – Со всеми этими липерболическими кризисами я напрочь забыла поинтересоваться, как у мужчин прошла экскурсия.

– А так! – басанул на всю кухню Лир. – До вашего всадника я минут за пять долетел…

Вот были у меня подозрения, что бирюзовый нахал не босиком в шелковых штанах по Питеру побежит чешуей сверкать, однако все равно стало немного обидно. Пропустила кружащего в ночном небе дракона. Правда, раз он тут тоже надолго собирается обосноваться, значит, насмотрюсь еще. Выгнать, чувствую, уже не получится. Ну хоть сковородкой вдоволь по заду настучусь.

– Вот кольцо мы не сразу заметили, но в итоге нашли, – продолжил отчитываться Лир. – Крону пришлось по голове памятника немного побегать. – Судя по мимике фея, особого удовольствия он от этого не получил. Но я уже привыкла, что мелкая брюзгуша вечно всем недовольна.

Однако, несмотря на недовольство, фей не забывал переворачивать плюющиеся в разные стороны маслом котлеты идеально одинакового размера и формы. Запах от них шел такой, что еще немного – и слюной захлебнусь.

– Я бы ни за что не догадался под обручем поискать, – продолжил нахваливать Крона рыжий.

– Это не обруч, а лавровый венец, – пробухтел фей, наблюдая, как из холодильника вылетает пакет молока и выливается в кастрюлю с уже сваренной картошкой. Тут же появилась вилка и принялась все это давить и перемешивать. Котлетки с пюрешкой… М-м-м!

– Вообще, странный он какой-то, – продолжил брюзжать Крон. – Царя вашего я, конечно, не видел. Мне обычно с безвременьем везло, ни в прошлое, ни в будущее относительно своего мира не проваливался.

Мысленно я похвалила свою паранойю, не зря заподозрившую, что фей у нас гостит не в первый раз. Ведь и нотариус вел себя с ним как-то странно, и в творчестве Ван Гога он слишком хорошо разбирается. С картами, техникой, общественным транспортом тоже быстро освоился. Но тут, конечно, мог и опыт из других миров помочь.

– Только, если я ничего не путаю, лавровый венец и тогу носили императоры в других странах. А у ваших были мантия и корона.

Хм, никогда раньше не задумывалась, но на самом деле Крон прав. Памятник Петру Первому был наряжен в греко-римском стиле, хотя любил и уважал наш царь все немецкое.

– Кстати, он вместо седла на шкуре сидит, – продолжил озадачивать меня фей. – Как дикарь какой-то. И с мечом. Хотя тогда уже по всей Терре шпаги в моду вошли. Но это мелочи. – Крон снова перевернул котлеты и удовлетворенно улыбнулся. – Отсталый у вас мирок, но загадок в нем море! – Удивительно, но сквозь снобистское осуждение в голосе мелкой пакости мне послышалось некое предвкушение.

Вот уж никогда не подумала бы, что этот ворчун в душе авантюрист. Правда, от афериста до авантюриста один шаг.

Потом мы ели котлетки с пюрешкой, закусывая солеными огурчиками, пусть и покупными. Хотя я не удивилась бы, если бы фей успел где-то сам засолить, законсервировать и замариновать всякого добра целую кладовую. Интересно, в своем замке он такая же хозяюшка? Граф-консерватор и маринатор…

Лишь когда мы поели, Крон водрузил на стол и увеличил золотое кольцо, явно старинное, украшенное внушительного размера голубым камнем.

– И? Изумруд же! – Взяв колечко, я с интересом покрутила его в руках, игнорируя неодобрительные взгляды обоих мужчин. Жаба едва слышно застонала, пытаясь смириться, что такое чудо пройдет мимо нас. Нет, я не любила украшения, почти не любила… Но это кольцо было удивительно красивым, особенно когда на камень падал свет ламп. Его нестерпимо тянуло надеть на палец, чтобы неотрывно любоваться, шепча при этом: «Моя прелесть!..»

Вспомнив любимые в детстве сказы Бажова, я процитировала:

Стекла прозрачней, тверже, чем металл,

Он рос в объятьях полной тишины.

Но в мертвом царстве жаркой глубины

От света скрыт прекраснейший кристалл —

Природный совершенства идеал.

Ни цвет его, ни форма не видны,

Но солнца луч на камень упадет,

Он, как цветок волшебный,

Расцветет и заиграет – редкий самоцвет.

Изумруд был овальной формы, размером примерно с ноготь моего большого пальца. Сам выпасть он никогда не смог бы: плотная золотая окантовка заходила на внешнюю сторону камня. У кольца не было никаких завитушек, никаких излишеств, просто цельный толстый золотой ободок, увеличенный там, где был вставлен изумруд. Единый кусок драгоценного металла. Идеально! Как тут можно устоять?

С превеликим трудом отодвинув от себя сверкающий соблазн, я выжидающе посмотрела на напряженных мужчин. Очевидно, их припечатало великой силой искусства.

– Ну и с чего вы решили, что это не тот изумруд? – переводя взгляд с одного незваного гостя на другого, уточнила я. Лица у крылатых товарищей были очень загадочные и одновременно озадаченные.

– Надеть не хочешь? – поинтересовался Лир. Его руки тоже постоянно тянулись к кольцу, к счастью по очереди, и он успевал левой поймать правую или правой – левую.

– Нет. – Передернув плечами, я уставилась на Крона, ожидая пояснений.

– У меня есть отпечаток Ялмара, того самого кри́стала, за которого обещано вознаграждение. И определенное сходство есть. – Фей построил задумчивые рожицы, покружил вокруг кольца, а потом магией отодвинул его от себя подальше. – Но или с ним что-то произошло, или это не он…

– А кто тогда?! – Лир принялся перебирать пальцами по столу, подкрадываясь при этом к кольцу все ближе и ближе.

– Возможно, его брат. Тот, который вернулся, а потом потерялся… – Моего мотылька кольцо не так манило, как дракона, однако чувствовалось, что ему тоже хочется сцапать «прелесть» и спрятать от посторонних глаз. – Отпечатки схожи. Это точно родственник. Но если это Кирис, тогда неясно, как он сюда попал, почему в анабиозе и, самое главное, какая магия сделала его таким… – тут Крон произнес несколько красиво звучащих, абсолютно непонятных слов. Интонация была ругательная, но слушать оказалось все равно приятно. – Притягательным! – мелкая пакость быстро схватила кольцо, уменьшила, сжала в кулаке и зажмурилась.

В ту же секунду Лир, издав грозный рык, потянулся, чтобы сжать в своей лапище сразу и колечко это проклятое, и загребущую бабочку. Но Крон, быстро взмыв под потолок, попорхал вокруг люстры и, довольный, вернулся:

– Спрятал. Уменьшил и спрятал. Ни одна громадина не найдет, ясно? – Мелочь с вызовом посмотрела на рыжего, потом покосилась в мою сторону. – Когда напитается магией и очухается, сам нам все объяснит.

– То есть скоро в моей квартире появится третий мужик?! – Не знаю, о чем там думал со злобно-мрачной рожей Лир, но я сразу поняла, чем мне грозит выход изумрудинки из анабиоза. – Причем вы ничего о нем не знаете. Вам даже кто он, неизвестно! Вдруг бывший преступник? Или больной на всю голову? – Я с подозрением покосилась вверх, на три свисающих плафона, совсем недавно выглядевших вполне безопасными.

– Он будет уменьшенный, как и кольцо, – попытался меня успокоить Крон. – Посидит на люстре и подождет, пока я его оттуда сниму.

– А почему его не сдать под конвоем в ваше Застеллажье? – Я посмотрела сначала на фея, затем на очень недовольного дракона, тоже сверлящего взглядом потолок.

– Потому что, во-первых, сложно угадать, когда мы вернемся туда, вдвойне трудно будет потом вернуться в это же самое время и, в-третьих, сначала надо убедиться, что у нас тот самый кри́стал.

– Ладно, тогда я – спать! Мне завтра работать. Лира ты тоже уменьшишь? – не удержавшись, лениво съехидничала, хотя душа просила устроить большой, грандиозный скандал. Просто сил не было. Скандалить сытой и сонной очень тяжко.

– Угу… и уступлю ему свою кровать, – буркнул Крон. – А сам приду спать к тебе.

– Хорошая шутка. – Насмешливо фыркнув, я одернула коротенький халатик и отправилась в спальню. Пусть мужчины развлекаются, а мне и правда надо будет завтра поработать. Прямо уже очень надо.