5. Мистика для Волкова

Макс жил один, в просторной квартире, которая занимала целый этаж в одной из самых дорогих новостроек города. Ему нравилось именно так – чтобы много пространства, воздуха и ничего лишнего. Хорошо, что вкусы совпадали с модой. Максу нравилось большое, открытое пространство, где все комнаты сливались в одну и отличались лишь цветом коврового покрытия и мебелью. Хорошо уютно сидеть вечером на диване, читать новости и смотреть на город через огромное панорамное окно. Или у барной стойки на кухне пить утром кофе. Единственные двери в квартире вели одна в ванную комнату, а вторая входная. Макса все устраивало, хотя кирпичные модные стены без штукатурки казались голыми, а квартира из-за своей планировки стоила втрое больше. – Я думал, что ты купишь дом, – удивился Егор, на правах друга придя на новоселье единственным гостем. – Дом – это много. Когда будет с кем жить – куплю. А пока я завидный холостяк, – отшутился тогда Макс. – Так и сказал бы – не нагулялся. Да и быть женой опера – так себе счастье. То ли дело за банкира. – В них тоже стреляют, – отбрил Макс, и разговор затух сам собой. Может, стреляли и в Макса, а убили Василису. И каждый раз это воспоминание отдавалось глухой болью где-то под ребрами. Вроде время шло, а это не проходило. И давить из себя улыбку становилось все сложнее. Коллеги в душу не лезли, друзей у Макса кроме Егора не было, особ женского пола в нем интересовали глубины не души, а кошелька. А сегодня еще вечеринка у мэра, на которой его обязал быть шеф. Начальник городской полиции, полковник Соболевский, был мужиком неглупым и, поняв, какое счастье к нему привалило в виде наследника семейства Волковых, пользовался этим как хирург скальпелем – точечно, но очень эффективно. – Волков, у тебя подвешен язык и богатый папаша в анамнезе. Но ты за каким-то хреном протираешь штаны у нас. Поэтому будешь представлять наше ведомство перед мэром. Всегда. – Наш мэр – алкаш. Со стажем. Сопьюсь. – Если ему о делах будет докладывать майор Петренко, то они уйдут в запой вдвоем. И нам не только не выделят кусок городского бюджета, но и урежут все остальное. Так что, Волков, каждый хорош на своем месте. – Я опер, а не собутыльник. – Ты – сотрудник полиции, а значит, для своего ведомства должен быть тем, кем нужно. Пить тебя никто не заставляет. Будешь производить впечатление. Тем более что супруга мэра о тебе спрашивала… Точнее было сказать “прохода не давала”, но шеф был прав. Через месяц докладов подмазанная пресса стала куда мягче писать о полиции, районные отделы сверкали новым ремонтом за городской счет, а мэр полюбил жаловаться Волкову на жизнь за сигарой и стаканом коньяка. Волков, который бы с огромным удовольствием посадил мэра за взятки, вежливо кивал и терпел весь этот цирк, понимая, что Соболевский прав – если мэр будет на их стороне, жизнь всей полиции будет сильно проще. Когда ты мелькаешь через день в мэрии, диапазон того, что тебе позволено, сильно сужается. Например, нельзя выглядеть грустным, нельзя перестать улыбаться. Нельзя сесть на мотоцикл и уехать в горы на месяц, потому что тошнит от всего. А последнее время Макса тошнило. И даже любимая работа не отвлекала от мрачных мыслей. “Несчастный случай”. “Бывает”. “При твоей профессии”. “ Не то время и место”. “Не повезло девчонке”. Макс кивал, все вокруг были правы. Не поспоришь. Случайность. И сволочного охранника, который вытащил пушку, теперь упекут на восемь лет как минимум. Только легче не становилось. Потому что это из-за Макса все произошло, из-за него погибла красивая девушка Василиса. И что ни делай – этого не изменить. Егор пытался вытащить его куда-то кроме работы, но Макс отказывался. Подружка Василисы, та самая Светка, с которой они ужинали за сутки до всего, что произошло, говорила, что стоит сходить к психологу. Хрен знает, может, и была права, но Макс мозгоправов не переносил. Сам справится. Сегодня опять в плане мэрия. Приедет кто-то из столицы. Нужно красиво поговорить, рассказать, какие в полиции все молодцы. А потом можно и домой – просмотреть наконец прихваченную с работы папку со старым делом трассы К-12. Дело было даже не тухлое, а засохшее, как мумия. Двадцать лет назад. Налеты на дальнобои. Серия. Все с трупами. И главное – никаких следов, и свидетелей никаких. Дело вытащили из архива по приказу сверху – сейчас пошла мода раскрывать старинные глухари, генный анализ, новые улики и все такое. Тема хорошая, но Макс выбрал себе самое глухое и толстое дело. Может, получится отвлечься и не думать про Василису. Но в мэрию все равно придется съездить. Сегодня мероприятие было полуофициальным, поэтому Макс вытащил из гардеробной обычный деловой костюм. И тут начались странности, которые вообще-то не должны происходить с сотрудниками полиции. Если они в здравом уме, конечно. Сначала он заметил за шторой какое-то светящееся насекомое, зеленоватый слабый огонек, и на автомате попытался его прихлопнуть, но оно оказалось юрким и спряталось в щель. Макс сначала отшиб себе руку об оконную раму и только потом сообразил, что светлячок для центра города редкость и пусть живет. Наверно, его ветром занесло из парка. Только вот на окнах стояли сетки… Макс пожал плечами и пошел в ванную. На этом странности не закончились. Он едва не навернулся в душевой: под пятку попал неизвестно откуда возникший обмылок хозяйственного мыла, которого у Макса и не водилось никогда. – Твою мать! Не завалиться помогла только отточенная рукопашными тренировками реакция, иначе точно бы расшиб башку или сломал шею. Макс поднял обмылок, повертел в руках и кинул в мусорку. Может, Зоя Ивановна, приходящая уборщица, забыла? Но она вроде как пользуется специальными средствами, а не хозяйственным мылом, которого Макс в глаза не видел последние лет двадцать. После пошла уже чистая чертовщина: он перепутал полотенце. То, которым с утра снимал с лица остатки бритвенной пены, оказалось на крючке, а не в корзине. Хотя он помнил, точно помнил, как клал его туда. Пришлось опять лезть в душевую кабину и отмываться. И снова доставать у себя из-под ноги еще один обмылок. – Какого хрена? Макс грохнул крышкой мусорки, отправляя этот кусок к первому. Может, это все от недосыпа? Надо больше отдыхать. Потом Макс десять минут пытался завязать галстук, который явно что-то против него имел. Ведь он был уверен, что умел завязывать галстуки. Он их, твою ж мать, всю жизнь завязывал. Со школы. Но в этот раз узел не получался. Скручивался, распускался, перекашивался. Пока Макс со злостью не содрал эту удавку с шеи и не бросил на пол. Может, у него завелся полтергейст? Или Макс просто тихо и незаметно съехал с катушек? – Ла-а-адно, – задумчиво протянул он. – Не очень-то и хотелось. Пиджаки и галстуки Макс не любил, но мирился с этим, как с неизбежным злом или с плохой погодой. На важную встречу не попрешься в спортивном костюма и футболке. В итоге пришлось осторожно вернуть галстук на вешалку, туда же повесить пиджак, расстегнуть две верхние пуговицы у рубашки и закатать рукава. Уже спустившись на парковку, Макс похлопал по карманам и понял, что ключей нет. Совсем нет. Хотя он всегда на автомате клал их в карман брюк. И еще Макс был готов поклясться, что ключи были, пока он ехал в лифте – и давили на бедро. Однако стоило подойти к машине… Похоже, одной квартирой чертовщина не ограничивалась и последовала за Максом. Макс посмотрел на пустые руки и понял, что ключи от квартиры забыл. Сам. Тут обошлось без мистики. Замок на двери защелкивался, и Макс просто захлопнул дверь. Но пропажу ключей от автомобиля – большого синего… точнее василькового… внедорожного лексуса это не объясняло. Конечно, можно было дернуть консьержа, чтобы тот достал запасные, но Макс решил дело проще – вызвал такси. Водитель попался молчаливый, с разговорами не лез и довез быстро. В такси странностей не наблюдалось, хотя Макс всю дорогу как дурак ждал чего-то такого. Но доехали нормально. Зато в мэрии чертовщина как с поводка сорвалась. Правда, теперь действовала чужими руками и превратилась в обычное невезение. На входе какая-то неуклюжая официантка опрокинула на него поднос с шампанским. Бокалы с грохотом разлетелись вдребезги, а Макс остался стоять и обтекать. – Волков, неплохая фигура. Спортзал? – заржал кто-то из знакомых рядом. – Работа, – Макс попытался отлепить ставшую прозрачной рубашку от груди. Рубашка упорно прилипала обратно, показывая всем, что на фигуру и мышцы Макс не жалуется. Кто-то захихикал, но тихо. – О! Простите, пожалуйста, простите! – бедная девушка заметалась между мокрым Максом и осколками на полу. В итоге целых две минуты все бывшие в фойе гости с самым гиенистым выражением на лицах тайком снимали, как Макс пытается отлепить намокшую рубашку от груди и одновременно успокаивает впавшую в истерику девушку, которая лепетала, что ей конец и ее сейчас уволят, а когда он попытался поймать ее за руку – отгородилась пустым подносом, с ужасом посмотрела на Макса, словно тот сейчас ее сожрет. Судя по довольным рожам гостей, сливали сразу в интернет. Еще бы, такой скандал. Макс Волков убивает официантку прямом в эфире. Трансляция. Ставьте лайки. Наконец распорядитель взял ситуацию под контроль, отправил зареванную официантку вытирать растекшуюся тушь, а Макса проводил в ближайший кабинет, куда пообещал принести сменную одежду, как только ее доставят. Всунул в руки стакан виски со льдом и попросил не беспокоиться. Хорошо хоть не шампанское! Макс не то чтобы беспокоился, просто обилие нелепых мелочей выбивало из колеи. Может, он с утра успел перейти дорогу черной кошке? Или бабе с пустыми ведрами? Хотя судя по плотности несчастий, таких баб должен быть целый отряд, он бы заметил. Сначала мыло, потом галстук, ключи… Теперь вот нелепая случайность. Он стянул мокрую насквозь и воняющую вином одежду. Как мог сложил на стул для посетителей. Воспользовался оставленными распорядителем влажными салфетками и бумажными полотенцами, прикидывая, что душ был бы куда лучше. А еще лучше – сидеть сегодня дома и не вляпываться во всякую мистику. В кабинете на стене, кроме портрета президента и репродукции “Утра в сосновом лесу”, висели африканские маски и расписные глиняные тарелки, у окна стойка с флагом, а рядом подставка для зонтов, в которой торчали сувенирное копье и бамбуковая палка. Владелец кабинета явно любил экзотику. Макс с опаской огляделся, но ничто в кабинете гадить ему вроде бы не планировало. Он уселся в кресло, выдохнул, посмотрел на виски, но пить не стал. На неприятности лучше смотреть трезвым. – Дзынннь! На улице что-то звонко щелкнуло, и Макс на рефлексе сначала пригнулся, а потом, не выпрямляясь, рванул к окну, занавешенному тяжелыми бордовыми шторами – уж слишком сильно звук напомнил лопнувшее от пули стекло. Киллер? Но за кем тут охотиться? И мэр, и все местные шишки сейчас в общем зале, а тут только… Макс осторожно отодвинул штору. Стекла целы. Снаружи – никого. Может, звук с этажа выше? Но там только чердак, у мэрии два этажа. Макс выпрямился и, уже не скрываясь, поглядел в окно. Оно выходило на большой внутренний двор, где рос побуревший от летней жары каштан, стояли пара скамеек и огороженная пластиком будка для курения – работа в учреждении была нервозной, за здоровый образ жизни тут боролись, но без фанатизма. Задворки мэрии, в отличие от пафосного фасада с колоннадой, были куда симпатичнее и естественней. Даже бродячая кошка спала на одной из скамеек. Макс уже хотел вернуться в кресло, но тут дверь кабинета тихо стукнула, и в кабинет вплыла жена мэра.