Глава 22

Мэйр вернулась за полдень, принеся с собой сырость, запах мокрых листьев и дождя. И кучу пакетов, невесть каким образом уместившихся в её руках. Себастьян, как раз в этот момент избавлявшийся от парочки подгоревших оладьев (их удалось сделать относительно приличными только с пятой попытки), едва не уронил тарелку, завидев всё богатство.

— Ты кого-то ограбила? — поинтересовался он. — Не стоит делать это по утрам, ты в курсе?

— Очень смешно, — отозвалась Мэйр, ставя пакеты на пол.

И без всякой ментальной магии можно было понять, что его целительница устала и чуточку сердита. Себастьян не удержался и скользнул в её мысли — совсем недалеко, из чистого любопытства.

— Кто такая Элинор? — спросил он и подошел к Мэйр, чтобы помочь снять пальто.

— Моя мама, а что?.. — пробормотала Мэйр, судя по всему, растерявшись от внезапной помощи, но тут же сурово сдвинула брови и прибавила: — А что я тебе говорила по поводу ментального воздействия и личных границ?

— «За такие дела в приличном обществе по морде дают».

— Ну хоть запомнил, умница ты мой, — Мэйр обошла его и критически оглядела кухню, словно ожидая узреть на её месте пепелище. — Ух ты, да у тебя тут пир горой! И что, даже кухня уцелела?

— Ну знаешь ли, — оскорбился Себастьян, пусть и понимал, что ему просто мстят за «ментальное воздействие», — я всё это время не под кустом жил! Ну, почти, кусты там тоже были.

— Да кто ж тебя знает? — целительница пожала плечами, усмехаясь чуть злорадно, однако затем совсем другим тоном добавила: — Извини. Это очень мило с твоей стороны, правда. Уже и не помню, когда в последний раз мне что-то готовили… так что, ну… спасибо, наверное.

«Такая лапочка», — умильно протянул монстр. Себастьян едва смог удержать его от всяких глупостей вроде крепких объятий и прочих… вольностей. Хватало и того, что с чудищем они в последнее время подозрительно часто сходились во мнениях.

— Не за что, — отмахнулся Себастьян. — Хотя вышло съедобно. Я пробовал. Не высокая кухня, но…

— Но ты старался, — ему доброжелательно улыбнулись, отчего на душе стало так тепло, что вмиг позабылось о монстре и всех его дурных наклонностях.

Почти обо всех — сколько Себастьян ни пытался, смотреть на Мэйр и не думать о прикосновениях и всяком таком никак не выходило. Слишком хороша во всех отношениях, а к зеленым глазам и длинным ногам Себастьян и в юности питал некую слабость. Разумеется, он не раз думал о том, что подобное чересчур… внимательное отношение к своей целительнице — не более чем следствие болезни. И будь поблизости другие объекты для восхищения, влюбленности и прочих чувств, отличных от постоянной злости, неприязни и тревоги, им перепало бы не меньше заинтересованности.

Только вряд ли о них хотелось бы позаботиться так же сильно.

— Мне помогал твой кот, — проговорил он, стараясь (в очередной уже раз, Бездна, сколько можно!) отвлечься от девичьих прелестей. На подозрительный взгляд пояснил: — Черный, наглый и болтливый. Надо было пустить его на суп.

Мэйр выразительно фыркнула.

— Лира-то? Да ну, отравились бы нахрен… — она недовольно сдула с лица прядь непослушных волос и покачала головой. — Так и знал, что этот мудак шерстяной притащится. Он тебя не обижал?

— Обижал он вырезку, — передернул плечами Себастьян. — Меня так, обозвал идиотом пару раз.

— А-а, ну ничего нового… Будь к нему снисходителен: дедуле восьмой век пошел. Со временем даже привыкаешь к его брюзжанию.

— Склероз и старческое слабоумие. Да мы с ним отличная компания! — он засмеялся, представив себя за дружеской болтовней с кошаком. Могло бы быть интересно, не болтай Лир всякие глупости о его фее.

Он подтолкнул Мэйр к столу, на миг коснулся запястья и подивился тому, насколько оно холодное. Вроде бы через портал путешествовала, когда успела так замерзнуть? Выглядывающие из-под волос кончики ушей тоже не внушали оптимизма — точно не помешала бы шапка, которой Мэйр пренебрегла. И да, Себастьян понимал, что эти мысли не столько его, сколько Элинор, которая заботилась о непослушной дочке. Но с неведомой дамой он был полностью согласен.

— Замерзла совсем, — проворчал он, протянув руку и потерев острый кончик.

Мэйр отпрянула так, будто ей как минимум въехали в челюсть кулаком. Полыхнула румянцем, потешно прикрыла ухо ладонью, уставилась исподлобья.

«Да ты издеваешься!» — донеслась до Себастьяна возмущенная, даже немного истеричная мысль.

— Ты чего? — только и смог спросить он, озадаченно хмурясь.

— Сам ты чего! — огрызнулась Мэйр — не столько сердито, сколько как-то… беспомощно? — П-пожалуйста… н-не… не делай так больше никогда!

— Почему? — искренне изумился Себастьян. По его мнению, реакция даже для его феи-недотроги вышла чересчур неадекватная. Не то чтобы ему рассуждать об адекватности, но всё-таки.

— Это неприлично, — ответили ему уже куда спокойнее — хотя воздух, как и щеки целительницы, всё еще полыхал от мешанины трудноопределимых эмоций. — И неприятно… то есть не то чтобы… ну… Вот я бы ни с того ни с сего взяла да полезла к тебе в штаны — тебе бы разве понравилось?

Себастьян искренне понадеялся, что его выражение лица достаточно красноречиво. Каким ещё оно может быть, когда в голове мигом возникла картинки с узкой ладонью, расстегивающей пуговицы на его штанах?

— Вообще-то… да, Мэйр, мне бы понравилось, — протянул он, глядя на недоуменное лицо напротив.

— Я определенно не хотела вот это слышать, — проворчала она и спешно отошла к раковине, видимо, собираясь вымыть руки. — Боги, я точно собралась спать с ним в одной постели?..

— Что-что?

— Ничего. Всеми богами заклинаю — садись и жри рябчика.

— Мэйр, это же фазан.

— Ой, да хрен разница!

Себастьян на это только пожал плечами и послушно поплелся обратно к жаровне, чтобы разложить еду по тарелкам. Еда — лучший способ закончить любой неудобный разговор. И помолчать, переваривая ситуацию вместе с фазаном.

— И правда вкусно, — заключила Мэйр, когда с несчастной птицей, ещё более несчастными оладьями и мятным чаем было покончено (от предложенного вина Себастьян уже по обыкновению отказался). — Свалить, что ли, на тебя готовку?

— Это верх моих талантов. Охотник из меня лучше, чем повар.

— Кстати об этом… — Мэйр небрежным взмахом руки отправила посуду в раковину и направилась в гостиную. Заинтригованный Себастьян направился за ней — он хоть и давил в себе любопытство, но было очень интересно узнать, что вытащило целительницу из кровати в такую погоду с самого утра.

— Тут кое-какая одежда, — сообщила Мэйр, деловито разыскивая что-то в куче пакетов, — ну и ещё всякое там барахло. А то у тебя из вещей зубная щетка да пара страшненьких казенных рубашек, оскорбляющих мой взор…

Себастьян ещё раз, уже оторопело, оглядел всё это пакетное нагорье. Мысль о том, что его фея, издерганная чужими кошмарами, встала ни свет ни заря и пошла покупать для него целую уйму «всякого там барахла», никак не желала укладываться в голове.

— …и чтоб я не слышала нытья про «не могу принять», ясно? — Мэйр, не дождавшись никакой реакции, грозно зыркнула на него, прежде чем вернуться к возне с пакетами. — Про «слишком дорого» тоже не интересует; я отнюдь не нищенка, и деньги свои на что хочу, на то и трачу.

— Я не… — что именно «не» Себастьян так и не смог сообразить, а потому осекся, беспомощно разглядывая всё богатство. Нет, он был безмерно благодарен Мэйр (которая вообще не обязана делать для него всё это), просто… — Хорошо, ныть не буду. И спасибо тебе, но Мэйр, зачем мне столько?

Он подцепил кусок плотной черной ткани на деле оказавшейся сюртуком, воротник был едва заметно расшит серебряной нитью. Красиво. И как нельзя лучше подходит лорду, но никак не лесному чудищу.

— Эм-м… — Она оторвалась от перерывания пакетов и сурово уставилась на него. Наверняка собралась разразиться очередной тирадой. — Куда я, по-твоему, должен в этом пойти?

— Куда-нибудь да пойдешь. Не думаешь же ты, что тебе дадут всю жизнь отсиживаться в лесу?

— Почему бы и нет?

— Даже не знаю, — Мэйр сделала вид, что задумалась, — может, потому что ты теперь долбаный лорд Лейернхарт? Но проблема даже не в этом, а в том, что наш драгоценный лорд Фалько хочет на пенсию. Так что извини, — она горестно вздохнула и развела руками, — никто тебе в лесу сидеть не даст.

— Но я хочу! Мне нравится отсутствие людей.

— Поверь, твои желания мало кого волнуют. Как и мои. О, нашла!

В Себастьяна (не иначе как специально) полетела тряпка, опознанная как рубашка, а целительница спустя мгновение извлекла из пакета какие-то деревяшки. И только когда она соединила их двумя шустрыми движениями, до Себастьяна дошло: «деревяшки» — это плечи и рукоять. Он заворожено наблюдал, как тонкие и цепкие пальцы придирчиво ощупывают полированное дерево, натягивают тетиву с неожиданной легкостью — а лук тугой даже с виду.

— Забавная игрушка, — пробормотала Мэйр, — я думала, придется за ней порталом в Иленгард идти, но сообразила у отца спросить — он у нас оружейник. Оказывается, извращенцев хватает, и в Нижних Холмах этого добра целая лавка! И держат её наши родичи, ну кто бы сомневался… Ну же, бери! — она улыбнулась так счастливо, словно это ей перепал такой прекрасный подарок, и протянула лук. — Будет тебе здесь хоть какая-то радость.

Себастьян, кое-как согнав оторопь, зачем-то кивнул и взялся за рукоять. Его простенький лук, сгоревший вместе со всем прочим имуществом, не шёл ни в какое сравнение с этим; про тяжелое, грубо сделанное охотничье оружие, что по счастью нашлось в лесной хижине, и говорить нечего. Он поискал крепления, соединяющие изогнутые плечи и затейливую резную рукоять, но так и не нашел — словно бы лук вырезали из цельного куска древесины.

— Он изготовлен мастером-магом, — будто прочтя на его лице замешательство, пояснила Мэйр. — Чтобы собрать и разобрать, достаточно намерения. Терновый, будет хорошо стрелять даже в мороз. Натяжение — шестьдесят фунтов, можно ослабить вплоть до пятидесяти… Мастер Эрин предлагала взять послабее, но я подумала, что этот вполне подойдет. Раз уж ты и раньше охотился, то пятьдесят всяко натянешь, с твоими-то плечищами… Хм, так, что ещё? А, ну да, тут и остальное есть, — она махнула в сторону большого пакета. — Колчан, стрелы там, тетива запасная, воск, ну и, конечно, всякие штуки для защиты. Вздумаешь стрелять голыми руками — прибью! Ты маг, тебе руки для другого нужны!

— Ага, — только и смог вымолвить Себастьян, разглядывая столь неожиданный (и щедрый — цену таким игрушкам он не мог и представить) подарок.

Он любовно огладил гладкое дерево, дернул упругую тетиву и жадно глянул в сторону пакета. Стрельба десять лет была его единственным развлечением, а до того — неплохой причиной, чтобы сбежать в лес за деревней и почувствовать себя свободным. Рядом с Родериком Себастьян ощущал себя запертым в невидимой клетке.

— Я не знаю, что сказать. То есть… знаю, но не уверен, что этого будет достаточно, — Себастьян всё же смог найти в себе достаточно сил, чтобы отложить оружие на ближайший столик и приблизиться к Мэйр. Пусть потом ругается — сейчас ему было необходимо дотронуться до холодных рук и оказаться как можно ближе. — Ты потрясающая, Мэйр Макинтайр, ты знаешь?

— Ничего я не знаю, — смущенно пробурчала Мэйр, однако, не пытаясь освободиться. — Прекращай ты, ну в самом деле; ещё б замуж позвал!

— Я бы и позвал, но ты же не пойдешь, — Себастьян усмехнулся, погладил ухоженные ладони большими пальцами и неохотно отпустил свою ворчливую фею. — Но зато я знаю, куда точно пойдешь… Спать, Мэйр! Прямо сейчас и без всяких возражений!

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — ответили ему предсказуемо ехидным тоном.

Видать, и впрямь устала, раз даже не пытается спорить.