Глава 14. Один

Сон не шёл. Леонид понимал, есть возможность – надо спать. Плевать, что диван в комнате дежурного врача скрипит, как потёртое седло, а в спину впивались пружины, словно шпаги мушкетёров, это тебе не Германия, это отечественное здравоохранение. Оптимизированное и беспощадное.

Спать, пока есть время! Утром к станку, вернее, к столу.

В три ночи поднял ребёнка из приёмного покоя. Восемнадцатилетняя девушка с жалобами на дискомфорт и вздутие внизу живота, нарушение мочеиспускания, слабость и озноб. По факту совершеннолетняя, по сути – инфантильное дитя, неизвестно по какой причине оказавшееся в больнице без матери.

Хирурги открестились, оставалось отправить восвояси или принимать, чтобы утром отправить в гинекологию. Первое предпочтительней, но глядя на растерянно моргающее создание Леонид понимал, что никуда девочка не пойдёт, найдёт тысячи причин, наглотается чудо-фуфломицинов по совету старших товарищей и убойной дозы антибиотиков, какие впарят в ближайшей аптеке. Через пару лет хватится, понесётся марш-броском по врачам, а те радостно загоняют по кругу коммерческой медицины, выкачав деньги, нервы и остатки женского здоровья.

Марго Карловна спасибо не скажет, переводы из отделения в отделение – лишний кол в заднице от начальства, только Один – хирург, аднексит от колита отличить не в состоянии. Понять и простить! Тем более, бабка с внутрибольничной пневмонией и деменцией не преподнесла никаких сюрпризов благодаря исключительно Одину, никак иначе.

Предупредил постовую сестру, что будет в пятой палате, та кивнула, моргнув полусонными глазами, и снова опустила голову на руки, поёрзав на стуле. Свой пост не покидала. Умничка!

Заглянул, над кроватью Феи горел тусклый ночник, сама же Фея спала, свернувшись в позе эмбриона. Нужно было зайти вечером, до отбоя, но Леонид носился от пациента к пациенту, разрывался между приёмным покоем и отделением, к тому же из родного отделения нет-нет, а прискакивали ординаторы за консультацией, раз он в родных пенатах, не ушёл домой.

Постоял у кровати, провалившись в неясные мысли, состоявшие в основном из вопросов, на которые получить бы ответы, но не станешь будить больную ради интереса, его просто удовлетворить утром или днём, или вечером. В общем, когда получится выбраться.

Подошёл к соседней кровати, взбил подушку без наволочки, упал на ровную поверхность, прислушался к мерному дыханию рядом и почти сразу выключился. Вот теперь отлично сработал внутренний приказ:

«Спать, пока есть время! Утром к станку, вернее, к столу».

С утра провёл две плановые операции, несложные и недолгие. Леонид поймал себя на мысли, что такими темпами, разбираясь с девичьими сальпингоофоритами и эндовазальными операциями, растеряет к чертям квалификацию.

Тут же отбросил, сплюнул, скажи спасибо, что всё планово и в рабочем режиме. Навалиться может в любой момент, да так, что о тихих, мирных сосудистых нарушениях останется только мечтать.

На прошлой неделе сорвали буквально на подъезде к дому, когда мысленно он уже растянулся на кровати, включил дерьмовый сериальчик и отключил башку к чертям собачьим.

В области подростка снесло поездом. Шёл со школы и за какой-то надобностью отправился к железнодорожным путям. Скорая помощь прилетела мгновенно, сделали, что могли, главное, довезли живым до ближайшей районной больницы, где только руками разводили и пытались стабилизировать состояние.

Трёхуровневая система оказания помощи на то и трёхуровневая, что есть возможность спасти пациента с помощью специализированной, высокотехнологичной медицинской помощи.

Одина, несмотря на отсутствие домашних дежурств, дёрнули в районную в числе бригады для стабилизации состояния ребёнка и решения вопроса этапирования, другими словами, решить, стоит ли везти, довезут ли, а если довезут, что будут делать.

Хренова туча времени в пути, где парнишка пытался уйти четыре раза. Четыре грёбаных раза, и несколько часов операции, чтобы в итоге не дать никаких гарантий родителям. Никаких. Ни на что. Парень выжил, к слову, вот только перспективы по сей день туманны.

Стоит ли гневить бога, вздыхать, что надоели рядовые случаи? Любой врач в глубине души мечтает остаться без работы и знает, что этого не случится никогда, только в какой-нибудь утопической фантастике.

– В буфет пойдёшь? – в кабинет заглянул взъерошенный Валерка.

Сегодня ему досталось. Всё шло по плану, ничто не предвещало проблем, но операция – есть операция, пациент едва не ушёл на столе, спасло не иначе чудо. Удача была на светлой стороне.

– Пойдём, – кивнул Леонид, кинув взгляд на часы, время обеденное, полчаса у него точно имелось. – Гена где, пойдёт?

– У него с собой, – усмехнулся в ответ брат, многозначительно поведя бровями.

– Развод отменяется?

– Не знаю, не знаю, но сиял он сегодня, как задница главнюка за три недели до премии, – засмеялся в голос, оглашая пространство нечеловеческими звуками.

Леонид прикинул, успеет ли добежать до третьей терапии. Выходило, что нет, вздохнул, пообещал себе заскочить вечером, тем более Фея написала несколько благодарственных сообщений. Узнала ли она, что он прошедшей ночью вероломно занял соседнюю кровать, неизвестно. Уточнять не стал.

Ни заразы не побоялся, ни гнева Марго Карловны, а это похлеще чумы и окриков чертей в аду, вместе взятых.

Впрочем, гнева заведующей третьей терапией Леониду избежать не удалось.

– С каких пор, любезнейший Леонид Борисович, – пропела Маргарита Карловна. Она уже выходила из буфета, кокетливо (да, да, кокетливо!) взмахнув рукой молоденькому, незнакомому Одину интерну, но остановилась как вкопанная, увидев своего раба по гроб жизни, – ты не доверяешь своим коллегам?

– Я? Не доверяю? – врубил дурака Леонид, точь в точь как в молодости, когда безбожно косячил, а Марго Карловна надирала ему уши под аплодисменты отца и деда.

– Вы! – возмущённо тряхнула всем телом Марго… Карловна, или боец ММА перед боем, не разберёшь. – Не далее, как полчаса назад звонила Лиат Абрамовна, – пропела она. – Фридман, – отрубила, словно сук, на котором сидел Леонид.

– Поймите правильно, исключительно в интересах пациентки, – заморгал глазами, изображая невинность Леонид.

Знал же, знал, что Карловна не потерпит сторонних специалистов на своей территории, тем более, если повод для вызова ничтожный, если только здоровье Феи считать ничтожным поводом.

– Маргарита Карловна, – грудью на защиту брата встал Валерка, пряча смех в глазах. – Вы поймите, дорогая наша, бесценная, это не он…

– А кто? – впёрлась взглядом Марго Карловна, готовясь, кажется убить.

Упасть сверху и пришлёпнуть, как таракана. Быстро и безболезненно, следуя гуманным принципам отечественной медицины.

– Любовь, – выразительно ответил Валерка. – Кайся!

И ощутимо ткнул под рёбра Леонида, заставив вздрогнуть, чудом не подпрыгнуть, изобразив слона в посудной лавке, с его-то ростом под метр девяносто.

– Каюсь! – отчитался, как пионер – всем ребятам пример, Леонид.

Опомнился, припомнил единственное знакомое произведение искусства с изображением кающегося человека.

Что ж, оставалось верить, что Мария Магдалина из него получилась приличная…

– Не знаю, что делать с тобой, Лёва, – улыбнулась Марго Карловна. – На свадьбу чтобы пригласил! – выдала она безапелляционно, оставалось согласно кивнуть.

– Слушай, позвать бывшую консультировать нынешнюю – это прямо разгул либерализма и толерантности, – фыркнул Валерка, когда они уселись за стол.

– Во-первых, Лиат не моя бывшая…

– Совместный ребёнок красноречиво это доказывает, – согласился Валерка, забрасывая в рот тефтелю.

– И пациентка не моя нынешняя, – спокойно продолжил Леонид, флегматично жуя салат из моркови.

– То, что на ушах стояла половина отделения, включая саму Марго Карловну, и вызов одного из лучших кардиологов города из-за банального осложнения при диагнозе Феи указывают на это, – выразительно кивнул Валерка.

– Имя, значит, уже известно?.. – пробурчал Леонид.

Прямо тесная африканская община, а не клиника, состоящая из нескольких корпусов, раскинувшихся на пару остановок общественного транспорта.

– Об этом знала вся школа, не исключая младших классов, – процитировал Валерка слова известной песни* – Лёка уже планирует, какие салатики готовить на свадьбу, бабуля мечтает о правнуках от Того Самого Одина, отец наводит справки, Фридманы рукоплещут, а я отбиваюсь от Настасьи. Подставил ты меня, брат, – подмигнул он.

– Тебя-то чем? – жуя сосиску, поинтересовался Леонид.

Реакция честного семейства не удивляла. Жил бы он последние годы рядом, к нему бы привыкли, меньше обращали внимания. Сейчас же он сам по себе новость, как для родных и близких, так и для медицинского сообщества, что говорить о личной жизни. Все люди любопытны, врачи не исключение.

– Настя планировала, что ты на свадьбу с Марой пойдёшь, они платье выбирают, суетятся. Ясное дело, ты не последний вариант, но очень шоколадный, и вдруг… Фея. Фе-я, – проговорил он по слогам.

– А можно, я как-нибудь сам разберусь, с кем приходить на свадьбу, хоть на свою, хоть на твою? – утомлённо проговорил Леонид.

Как же отлично он жил за почти две тысячи километров от семьи, какими же родными они все были, деликатными. Любо дорого вспомнить!

– Ладно, – махнул рукой Валерка. – Не обращай внимания, я шутя. Если серьёзно, бабушка озабочена, как бы «эта связь» не помешала твоей карьере.

– Тьфу, – чертыхнулся Леонид. – Сам знаешь, что помешало моей карьере, и что я потерял, никакая связь не смогла бы справиться лучше.

– Знаю, – брат поддерживающе похлопал по плечу, вставая из-за стола. – Идёшь?

– Иди один, – ответил Леонид, бросив взгляд на хвост небольшой очереди.

Взял лосося на пару, пюре и салат витаминный, не помешает. Отправился в третью терапию, опоздает к себе, но на семь-десять минут не критично. Было бы что-то срочное, уже сообщили, бросил бы Один салат и лосося и нёсся по коридорам с настырностью этой самой рыбы.

– Фея, добрый день, – сказал он, заходя в пятую палату.

Фея сидела на кровати, опустив ноги к полу, в розовой шёлковой пижаме из брюк и рубашки, волосы убраны подвязкой с бантом в цвет пижамы, тапочки с помпонами – фея по имени Фея.

– Позволь, я продолжу осмотр без посторонних, – вместо приветствия ответила Лиат, стоявшая рядом.

Один машинально оглядел «бывшую». Юношеская миловидность давным-давно растаяла, однако, с момента расцвета молодости, Лиат не менялась, лишь хорошела.

Слегка продолговатое лицо с тонким, чуть крючковатым носом. Леонид готов был биться об заклад, что тот подвергся искусной ринопластике, не был раньше нос, доставшийся от Абрама Наумовича, изящным.

Полноватая, с заметной грудью и широкими бёдрами, очерченными икрами ног с тонкими щиколотками – явно не один час в неделю отводится фитнес упражнениям, – копна тёмных вьющихся волос, собранных в высокую причёску.

Не знал бы, что Лиат его ровесница, не рос бы с ней бок о бок, решил бы, что не больше тридцати пяти, или меньше.

– Секунду, – он не стал спорить.

У Лиат время расписано по минутам, не по часам, она изыскала возможность, приехала по его просьбе, по пустяковому, в общем-то, поводу.

Просто… Не мог он рисковать здоровьем Феи, не мог и всё. Стреляйте его – не мог. Как так вышло, когда, почему – он не задумывался, вероятно, пока. Придёт время, раскинет мозгами, приложит что полагается к носу, сделает выводы. Пока же план у него прост – поставить Фею на ноги, до полного излечения, помочь с Мишей.

Поставил контейнер с обедом на стол и поспешил к двери, показывая на ходу жестами, что ждёт звонка от Лиат в любое время дня и ночи.

– Не сомневайся, – ответила та, дежурно улыбнувшись. – Соня хотела на выходной приехать, говорила, соскучилась. Ты в выходные выходной? – на это раз улыбка вышла более тёплой.

Соня хоть и была на воспитании и попечении бабушки с дедушкой, Лиат искренне любила своего ребёнка, просто немного на расстоянии.

– В воскресенье, – коротко ответил он, заметив округлённые, как плошки, глаза Феи.

Интересно, чему настолько удивилась сказочное существо?

* «Вечная молодость» Чиж Co