Эпилог

Спать хотелось неимоверно, хоть спички вставляй в глаза, однако, я стойко встала, чтобы с улыбкой подать завтрак любимому и собрать с собой контейнер с обедом. Подумав, решила добавить несколько бутербродов и солёный огурец, одна мысль о котором едва не заставил захлебнуться в слюне.

А я вообще-то сладкое люблю, эклеры, заварные пирожные, бисквитные торты, ни разу ещё своим вкусам не изменила.

Ночь выдалась бессонная. Немного неловко за произошедшее, в меня словно бес похоти вселился, настолько захотелось близости. Зная, что у Лёвы утром сложная операция, я дисциплинированно лежала рядом, устроив руки на одеяле, глядя в потолок. Что я, в самом деле, потерпеть не могу?

– Давай, домогайся, – услышала после часа бесцельных попыток уснуть.

– Не стану, – шёпотом ответила я. – Тебе на работу.

– Ладно, тогда я, – усмехнулся Лёва, ловко перевернулся и подгрёб меня под себя.

Не стала уточнять, откуда ему известно о моём желании, и сопротивляться тоже не стала. Отдалась порывам страсти, беззастенчиво получая всё, что требовал мой ненасытный организм.

Правда, среди ночи выяснилось, что организму мало… Издевательство какое-то!

Лёве всё-таки не девятнадцать лет, мне тоже, нужно спать, рано утром надо на работу, по делам, но ничего не поделаешь, пришлось будить сладко спящего и делиться своей проблемой, которую общими усилиями мы с успехом решили. Только в итоге не выспались.

Лёва никогда не просил провожать его, готовить завтрак, собирать еду. Говорил, что с яичницей справится самостоятельно, в больнице отличный буфет, в крайнем случае, можно перекусить шоколадкой из автомата, запив кофе, только меня такой подход не устраивал. Знала, что дело этой несчастной шоколадкой и закончится, а после каким-нибудь гастритом.

Аliis inserviendo consumor, светя другим, сгораю сам – прекрасное выражение, но я твёрдо решила, что своему мужу я сгореть не дам ни в коем случае. Слишком его люблю.

Быстро накрыла на стол, на кухню зашёл Лёва, встряхивая влажные волосы, я невольно залюбовалась. Какой же он у меня… шикарный. Столько лет прошло, а всё поверить не могу, что это сокровище – моё личное, отдавшееся добровольно и не собирающееся покидать меня.

– Спасибо, Фея, – потёр он руки, глядя на завтрак, приготовленный на скорую руку.

Уж что успела за то короткое время, которое осталось после моего героического подъёма. Любимые сырники, омлет Пуляр, авокадо, слабосолёный лосось, тосты и чёрный чай.

– Мише передай, что я проверил биологию, у него несколько ошибок, пусть хорошенько подумает, не выйдет – пусть звонит.

– Хорошо, – кивнула я.

– Погода шикарная, – протянул мечтательно Лёва, глядя в окно. – Хорошо вчера погуляли. Надо повторить.

Весна набирала обороты, почки превратись в сочные листья, трава радовала глаз яркой зеленью, отцвели первоцветы, пестрели тюльпаны, вот-вот деревья оденутся в ароматные, пушистые наряды. Сказочная красота!

– Обязательно, – согласилась я с готовностью.

– До вечера, – Лёва встал, поцеловал меня чуть более откровенно, чем позволяют приличия, на кухне мы в кои-то веки одни, так что я только приветствовала вольность. – Спасибо, – сказал он и скрылся за дверью.

Спасибо… А ведь это мне стоило говорить «спасибо» Лёве и судьбе за то, что в моей жизни всё складывается именно так – по-настоящему счастливо.

Мы поженились, когда Миша смог зайти во дворец бракосочетаний на своих ногах. Это было настолько важно для меня, что небольшой животик, который выступал из-под свадебного платья, меня ничуточки не смущал.

Да, я второй раз выходила замуж, и второй раз в положении. С моей фертильностью просто не могло случиться иначе, но в этот раз всё разительно отличалось от предыдущего.

Увидев положительный тест, я по-настоящему запаниковала. Шёл последний этап реабилитации Миши, мы многое преодолели, учились буквально всему – подносить ложку ко рту, говорить, писать, читать. Он начал сам вставать, передвигаться с помощью специальных ходунков, пока неуверенно, но это были такие важные, вымоленные шажки, что переоценить их было просто невозможно.

Всё время я проводила с Мишей в нескольких сотнях километров от дома. Лёва приезжал на выходные, навещал при первой возможности, разговаривал с врачами, держал руку на пульсе. Я смогла расслабиться, сосредоточиться на общении с сыном, понимая, что тылы надёжно прикрыты.

Не могу передать, насколько это удивительное чувство – уверенность в человеке рядом. Для меня оно было по-настоящему сказочным, иногда казалось иллюзорным. Я как кошка трогала лапой это чувство, примерялась, осторожно принюхивалась, пока наконец-то не приняла его, поверив.

И вот, когда казалось, что всё налаживается, положительный тест. Все мои внутренние демоны, страхи, накатывающее чувство одиночества, вдруг затопившее меня по макушку, встали в полный рост и зашипели злобными тварями, обещая, что теперь-то моя сладкая жизнь закончится.

Ведь мы не обговаривали с Лёвой появление детей. Отложили свадьбу до лучших времён по моему настоянию, а о детях не говорили.

Как он отреагирует? Смогу ли я принять решение о прерывании беременности, если понадобится? Если Лёва не захочет этого ребёнка, мне придётся выбирать из двух зол… Остаться рядом с любимым человеком, который к тому же спас и помогает реабилитировать Мишу, избавившись от малыша, или уйти, оставив его.

Надо сказать, что думала я не слишком долго. О чём думать? В теории для меня существовала такая вещь как аборт, на практике крошечное существо внутри меня уже было ребёнком со своей внешностью и характером. Этот малыш уже жил, пусть в виде сгустка клеток, но жил. Формировался каждую минуту, каждый мой вдох и выдох.

Трясясь от страха, я показала тест Лёве в следующий его приезд и замерла в ужасе, в ожидании вердикта, готовясь отстаивать свою точку зрения. В крайнем случае уйти. Это навсегда разбило бы мне сердце, но уж такая я уродилась – с фертильностью и родовой программой.

Лёва поднял на меня абсолютно счастливый, ошарашенный взгляд, настолько неприкрыто радостный, что я мгновенно забыла, что вообще-то готовилась к бою, мысленно выстраивала линии обороны, прокладывала пути отступления и запасалась зелёнкой, чтобы заливать кровоточащее сердце.

– Почему ты молчишь? – после минутной паузы, которая тянулась восемь вечностей подряд, выдавила я из себя, глядя во все глаза на Лёву.

Он же рад, я видела, что счастлив, но почему-то молчал. Почему? Как это понимать? Я не умею читать мысли, совсем-совсем не умею. Скажи же что-нибудь!

– Я наслаждаюсь моментом, – прошептал он. – Ребёнок… наш с тобой ребёнок. Фея, господи, я так счастлив, что дышать боюсь… вдруг это сон?

УЗИ показало, что не сон, только в этот раз уже я молчала в немом изумлении, боясь дышать от радости. Мне нужно было испугаться, паниковать, разреветься, в конце концов, когда сначала я увидела два пятнышка на экране, а после услышала слова о двойне, но я не испугалась, и паниковать не собиралась. Разревелась, таить не стану, но от счастья, накрывшего меня девятибалльной волной.

Беременность проходила легко. За это время я успела выйти замуж, слетать в свадебное путешествие к океану, насладиться тёплой водичкой, чистым песочком, свежими, сочными фруктами и сполна мужем.

По приезду мы наконец-то лишили Родю родительских прав. Не то чтобы он сопротивлялся, но в нашем государстве это не так-то просто сделать, даже если горе-папаша сидит в тюрьме за причинение вреда здоровью собственному ребёнку.

Лёва усыновил моего сыночка. Миша сам его попросил, сказав, что больше всего на свете (после собаки, естественно) он хочет носить его фамилию и считаться сыном.

Теперь у Миши целых три дня рождения. День, когда он появился на свет. День, когда Лёва спас его, рискнув карьерой и свободой. И день, когда мы получили новые документы, где написано: Один Михаил Леонидович.

Чуть раньше положенного времени, как часто бывает при рождении двойни, появились на свет наши доченьки. Сказать откровенно, я чувствовала себя немного обманутой. Лёва присутствовал на родах, я готовилась как следует пострадать, чтобы муж проникся ситуацией, но мало того, что мой приспособленный к деторождению организм сработал как часы, ещё и Лёва умело помогал, отвлекал, контролировал ситуации.

Ведь даже не вскинешь руки к небу с возгласом: «Я рожала!», когда по факту за восемь часов я успела немного подремать, посмотреть две семейные мелодрамы и аппетитно перекусить.

В тот день я впервые увидела, как Лёва плачет, совершенно не стесняясь своих слёз. Он держал на руках два крошечных тельца с красненькими личиками и плакал, заявив, что я самая настоящая волшебница – истинная фея.

Встречали нас всем семейством, жаль только, Соня с Мишей всерьёз переругались за право первыми взять на руки сестёр, пока Мария Константиновна не вмешалась со словами:

– Я поражена до глубины души, это просто возмутительно! Мои внуки не в состоянии поделить два на два!

Все предлагали помощь, говорили, что обязательно нужно нанять няню – оправданные расходы, тем более что одну из квартир мы временно сдали, в свете того, что ипотеку за мою площадь Лёва погасил сразу, как только шайка Мамоновых решила предъявить свои права – существенная прибавка к бюджету.

Я же никого не слушала, прекрасно справлялась сама. Подозреваю, никто кроме Лёвы не мог до конца понять моего решения, и какое же это счастье – растить детей, которые искренне нужны их отцу. Не оглядываясь на бесконечное неодобрение, не боясь сделать что-то не так, поступить неправильно, не оправдать, в твёрдом понимании, что ни ты, ни твой ребёнок никому не нужен. Какое это бесконечное удовольствие и неисчерпаемое счастье – видеть, как загораются глазки моих девочек при виде папы, и что он отвечает им полной взаимностью.

Вика и Ника – Виктория и Вероника, – росли любимыми, немного избалованными, здоровыми девочками, чему я бесконечно радовалась.

А вот и радость моя появилась на кухне. Вернее, две радости верхом на третьей.

Вика с Никой в цветных, одинаковых пижамах – несмотря на то, что они двойняшки, а не близнецы, девочки очень похожи и любят одеваться одинаково, я не спорю, – с густыми, светлыми косами ниже лопаток.

Миша – в джинсах и серой футболке с принтом в виде химической формулы, подарок Сони на первое сентября в школе с медицинским уклоном.

Он по-прежнему часто ленился, игнорировал неважные на его взгляд предметы, при этом контрольные и самостоятельные по профильным писал всегда на отлично. Я ругалась, иногда сильно, что за попустительство такое! Неужели так сложно написать лингвистическое сочинение? Например, «Роль прилагательных в тексте»? Не верю, что справиться невозможно!

Лёва неизменно стоял на стороне сына. Для чего человеку литература, когда существует цитология? Действительно, для чего...

Я, например, жила без того и другого, зато приносила женщинам уверенность в своих силах, учила краситься, подбирать причёску, одежду, улыбаться, несмотря на невзгоды. Ежедневно дарила хорошее настроение в растущем с каждым днём блоге. Каждому своё, как говорится. Проживёт Миша без пятёрки за лингвистический диктант.

Знала я одного важного лингвиста, преисполненного чувством собственной значимости. Надеюсь, в захолустном городке, куда пришлось уехать благородному семейству, единственном, на какой хватило остатка средств, бесконечно выделяемая желчь жизни не мешает.

– Мама, мы не хотим сегодня в садик, – заявили в один голос мои шестилетки. – Там сегодня математика, – недовольно фыркнули и синхронно показали языки.

– Интересно, как вы собираетесь учиться на нейрохирурга, не зная математики? – смеясь, спросил Миша.

У него никогда не было детской ревности в отношении сестёр, даже когда они только родились, и я была полностью поглощена только ими, он не выказывал недовольства.

– Я дважды мог умереть и не увидеть их, так что я просто счастлив, что они есть, – сказал он однажды, когда повзрослел достаточно, чтобы сформулировать подобное.

Тогда я едва сдержала слёзы, отматывая назад всё, что произошло в жизни моего крохи, который к тому времени носил сорок третий размер обуви и крохой совсем не выглядел.

– Я передумала быть нейрохирургом, – пожала плечами Вика. – Нейрохирург – это скучно. Стану врачом-кибернетиком, как Лёша.

– Или аритмологом, как Соня, – подхватила Ника.

– Флебологом! – не отставала Вика.

– Аллергологом! – добавила Ника.

– Ангиологом, – Вика уступить, конечно, не могла.

Спор, который возникал едва ли не ежедневно с тех пор, как девочки подросли и решили, что станут врачами. За это время я выучила столько специальностей, что впору конкурировать с гуглом.

В спорах, дружной компанией, выкатились на улицу. С приходом тепла мы перебрались в загородный дом на приличном расстоянии от города, торчать в тесной коробке ни у кого не осталось сил, даже неугомонная Персик или Перс – австралийская овчарка, выстраданная любимица Миши, – начинала скулить, выражая недовольство, намекала, что пора бы и честь знать. Квартира – хорошо, а свежий газон – лучше, уж для неё и двух котов – Василия и Турандот так точно.

Развезла всех по садикам, школам, заскочила в салон за новым маникюром, после обеда в том же составе вернулись домой. Миша засел за биологию, разбирать ошибки, отмеченные отцом. Девочки играл в доктора, практикуясь на медицинском манекене человека. Персик развалилась на газоне, куда запропастились Василий и Турандот, я не знала, надеялась, что в итоге не обнаружу в спальне, у кровати, невинно убиенную мышь.

– Мам, мы на каникулах к тёте Нике поедем? – спросил Миша.

– Если будешь хорошо себя вести.

– Буду, – засмеялся мой мальчик, окатив громоподобный смехом с высоты своего роста.

Не знаю, в кого он такой высокий вымахал, по факту подросток – расти ещё и расти, а уже Лёву догоняет.

Ника осела в Дубае, организовала агентство по недвижимости для иностранцев, перевезла родителей и отлично себя чувствовала. Много лет она слышать ничего не хотела о мужчинах, говорила, что строгие законы ОАЭ ей на руку, защищают от одноклеточных приматов, но сейчас вдруг закрутила роман с вдовцом из Австрии, живущим по соседству, и, кажется, дело движется к свадьбе.

К ужину Лёва не вернулся, я лишь вздохнула, накормила детей, попозже уложила, отправилась в ванную.

Умылась, посмотрела в зеркало. Что ж, похоже, деформационный тип старения всё же догнал меня, подкрался незаметно и вероломного, как я ни старалась… маски, массажи, пилинги, филлеры – вот их пришлось сократить, чтобы не провоцировать отёки в будущем.

Вот он птоз и отёки… Особенно губы выглядели припухлыми.

Ещё месяц назад на меня из зеркала смотрела молодая женщина, как и полагается, дышащая туманными рассветами и голубыми далями, и вдруг – нате!

– Хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня, – сказал Лёва на следующее утро, не успела я открыть глаза. – Подарок.

Я уставилась на тест на беременность, не понимая, чего от меня хочет муж. Вообще-то, обычно жены дарят такие штуки мужу, никак не наоборот.

– Ты знаешь что делать, – мягко подтолкнул в сторону уборной.

Через несколько минут я сделала подарок Лёве. С моей-то фертильностью и удачей – запросто!