Глава 8. Один

– А подруга вам разрешает пить с посторонними девушками? – услышал Леонид.

Окинул взглядом соседку. Ничего сказочного в этот раз в образе Феи не было, совершенно ничего волшебного. Домашний костюмчик, конечно, очаровательный, трикотаж в ромашку смотрелся мило, на этом любая прелесть заканчивалась.

Заплаканное лицо с разводами косметики, опухшие глаза, красный кончик носа, какое-то загнанное выражение глаз. И всё равно красивая, просто чудо чудное, что истерика – а что Фея плакала не один час, было очевидно – не испортила красоты.

Впрочем, её не испортили губы и филлеры в скулах, над которыми поработал косметолог. Врач определённо знал меру, личико хоть и выглядело как с обложки журнала, что в глазах Леонида было отнюдь не комплиментом, не теряло природного очарования.

А вот слова определённо удивили. Разрешает ли ему подруга пить с посторонними девушками? Интересно, интересно… откуда это создание знает о том, где только что он был, с кем проводил время.

Хотелось ответить, что Маша, как она представилась, Мара, не его подруга, а если бы и была, он сам в состоянии разобраться с кем и что ему пить.

Леонид забыл о разговоре с Лёкой и её попытках сосватать за него сестру Насти, семейство, похоже, не забыло. Иначе чем объяснить настойчивость, с которой Валерка предлагал совместный ужин. Он с невестой, Леонид с Машей.

– Хватит киснуть, – увещевал Валерка, дружески хлопая по плечу старшего брата. – Развеяться полезно, мне ли тебе объяснять. Сидишь дома один, как сыч.

– Я дома-то почти не бываю, хорошо, если ночевать прихожу, – отмахнулся Леонид.

Не хотел он никаких совместных ужинов, знакомств, женских ожиданий, особенно с сестрой без пяти минут жены родного брата. Незачем в родственные отношения впутывать личные, хуже того – интимные.

В итоге Валерка продавил, не без помощи Лёки, той ещё занозы в его заднице, о чём он подзабыл, живя на чужбине.

Ужинали в камерном ресторане недалеко от центра. Настя довольно лепетала, мысленно примеряя свадебное платье старшей сестре, Валера время от времени терял нить разговора, традиционно скатывался к обсуждению рабочий моментов, забывая о цели встречи. Леонид стоически держался, несмотря на то, что откровенно скучал.

Маша, вернее Мара, – Леонид впервые встретил подобное сокращение, однако, комментировать не стал, имя, ему совершенно безразлично, хоть Георгелина – никакого впечатления не произвела.

Несомненно, весьма привлекательная особа. Высокая, стройная, с крупными чертами лица, чуть грубоватыми, что ей удивительным образом шло, копной каштановых волос с заметным рыжим отливом. Ухоженная и стильная. Продуманный образ от обуви до оправы. Обладательница безупречных манер, чистой речи, вдобавок к учёной степени. Мечта, а не женщина.

Не чета зарёванным феям с точно таким же именем – Фея. Леонид первый раз видел, чтобы имя настолько шло обладательнице.

По всем параметрам, и Леонид это понимал, Мара идеально подходила ему, вписывалась в образ жизни семейства Одиных, как влитая, но что-то отталкивало его, может, слишком выхолощенная речь, словно со словарём русского языка разговариваешь, или подчёркнутые манеры, будто на приёме в Букингемском дворце.

Вероятно, Мара волновалась перед встречей, потому так вышло, а на самом деле она мягкое облачко, белое, пушистое, иногда неразумное. Леонид не исключал подобного, но проверять желания не возникало, хотя повторная встреча неизбежна, как минимум на свадьбе.

Естественно, он ни словом, ни делом не дал понять, что Мара пришлась не по душе. Они немного прогулялись, пользуясь тем, что стояла хорошая, по-настоящему весенняя погода, замечательно поговорили, посмеялись, обсудили с десяток тем. После Леонид вызвал такси для Мары, стараясь не замечать расстройство спутницы, сам уехал на втором в другую сторону.

Чёрт знает, может, звёзды так встали сегодня, и при следующей встрече Мара покажется куда более интересным вариантом. Сегодня же продолжать знакомство желания не возникло даже на физиологическом уровне.

Только откуда Фее знать о сегодняшнем времяпрепровождении Леонида? Не иначе, и правда, сказочное существо. Захотелось посмотреть на спину волшебницы, вдруг там крылышки – крохотные, полупрозрачные, сказочные.

– Она красивая, – невозмутимо продолжила Фея, посмотрев в упор на Леонида.

– Трудно не согласиться, – кивнул тот в ответ, ничем не демонстрируя удивление.

Всем чем угодно можно объяснить этот странный диалог. От незамутненности соседки до банального совпадения. Фея могла оказаться в том же месте, в то же время, где проходили «смотрины». Ресторан камерный, в центре, однако недоступным его не назвать, и вряд ли соседка бедная родственница полевой мыши, квартиры в этом доме даже на этапе котлована стоили приличных денег.

– Прошу, – Леонид показал жестом на свою дверь, тем самым приглашая Фею в гости.

В то же время попытался вспомнить, в каком состоянии оставил жильё утром. Он считался аккуратистом – насильно привитая привычка в пору бесшабашной юности. Нижнее бельё в прихожей точно не валялось, груды грязной посуды в раковине не выращивали новые виды жизни, но вдруг он не закрыл шкаф или швырнул тапки посредине прихожей. Мелочь, но Леонид бы чувствовал себя неловко.

– Спасибо, я не могу, – вздохнула Фея, косясь на свою дверь.

– Что ж, – Леонид помолчал.

Правильным было убраться восвояси, не навязывать свою компанию, но что-то удерживало его, настойчиво уговаривало остаться. Объяснение нашлось само собой: не мог он бросить женщину в настолько разбитом состоянии. Собственно, из-за убитого вида соседки он остановился, предложил помощь, а потом и составить компанию в не богоугодном деле распития спиртных напитков. Ему чертовски хотелось смыть душок от «свидания», Фее определённо нужно было расслабиться, что бы у неё ни случилось. Соседские посиделки – то, что нужно им обоим.

– Предлагаю устроить пикник, – нашёлся Леонид, показав на стол, за которым и сидела соседка, рядом с панорамным окном.

– Здесь? – уставилась на него Фея.

Он отметил, насколько красивые у неё глаза. Разрез, цвет, ресницы – обалдеть можно, какая сказочная красота. Чудеса, да и только.

– Здесь, – с лёгкой ухмылкой ответил Леонид, вспоминая, что несколько недель назад этой же особе ничто не помешало устроить веселье не только себе, но и управляющей компании, и той, что обслуживала противопожарную сигнализацию в доме. – Ничего противозаконного, тридцать граммов коньяка и приятная беседа. По рукам?

– Только если ваша подруга не придёт выдирать мне волосы, когда снова приедет к вам, – со сладкой улыбкой, которую так бы и слизать, как джем с печенья, ответила Фея.

«Снова», – врезалось в Леонида. Он пребывал в своём уме, совершенно точно помнил, что не приводил в свой дом никого, никаких подружек, красивых или нет – неважно. Всё равно, какого возраста и с какой целью – не приводил. Ему, чтобы вырваться на сегодняшнюю встречу, пришлось перекроить график на целый день, одну консультацию, после тысячи извинений, перенести на завтра, благо случай не тяжёлый и пациент сговорчивый. Не до подруг и личной жизни ему в последнее время, впрочем, как и всегда.

– Не придёт, гарантирую, – уверенно ответил Леонид, поняв, наконец, о ком говорит прекрасное создание в костюме с ромашками. – Подождёте меня? – показал взглядом на дверь. – Я быстро.

Фея молча кивнула, улыбаясь так, что не хотелось никуда уходить, пусть всего-то на семь-десять минут. Или затащить её в квартиру, прижать к себе крепко-крепко, не отпускать долго, до самого утра.

– Коньяк, виски? – спросил он уже у двери. – Из еды что?

– На ваш выбор, – милостиво ответила Фея, вот прямо милостиво, с выражением уставшей от праздных вопросов императрицы.

Это уметь надо, с размазанной косметикой по всему периметру зарёванного личика вещать с королевской снисходительностью.

– А на ваш? – посмотрел он внимательно Фею.

– На мой – эскарго и брют, – пропела та.

Что ж, Один Леонид Борисович, не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответы.

Брюта у него, конечно, не было, коньяков и шоколадных конфет – небольшое внутреннее море. По заведённой каким-то идиотом традиции пациенты именно этим набором благодарили врачей. Леонид Борисович не стал счастливым исключением, скоро в его рабочем столе образовалась целая коллекция того и другого.

Эскарго и подавно. Он не мог вспомнить, пробовал ли хоть раз этот деликатес французской кухни. Не брезговал, нет, но улитки… не собирался он есть улиток, пока на свете существует старый, добрый стейк средней прожарки. За язык никто не тянул, пришлось быстро ориентироваться, организовывать в ближайшем ресторане моллюсков, шампанское, заодно заказал сыр, фрукты, мясную нарезку, пару лёгких закусок.

Пока любезный женский голос принимал заказ, Леонид про себя усмехался. Смотри, какой кавалер. Со свидания на свидание, ведь то, что происходит – это свидание, правильно? Антураж неожиданный, но кто сказал, что лестничная клетка, вернее, вестибюль между двух квартир – неподходящее место для встречи с понравившейся девушкой?

Ещё и подруга у него молоденькая, красивая, оказывается, имеется, приходит регулярно, смущает соседку. Вот так вот, не успел оглянуться, а родную дочь за любовницу принимают. Может и правда пора жениться? Старость не за горами, если дочь настолько взрослая.

Соня заканчивала школу, собиралась поступать в медицинский, что никого не удивляло. Если бы дочь Одина намылилась в театральный или в институт сельского хозяйства, тогда бы решение вызвало вопросы, медицинский же воспринимался как естественный ход событий. Родилась, выросла, поступила в мед.

С матерью Сони Леонид почти не общался, изредка, на единственную общую тему – ребёнок. Они не были никогда женаты, сколько-нибудь бурного романа между ним и Лиат Фридман не случилось. Они, будучи отпрысками тесно общающихся родителей, вместе ездили на подготовительные курсы в медицинский, честно корпели над учебниками, подтягивая и подбадривая друг друга.

В момент помутнения поставили эксперимент по разделу биологии «размножение человека», который закончился беременностью Лиат, намертво вбив в сознание Леонида знания о пользе презервативов.

Он отчётливо помнил, как они стояли на семейном совете, опустив головы, а Одины и Фридманы старшие решали их судьбу.

– Ни о какой свадьбе не может быть и речи, – отрезала мама Фридман, поджав губы. – Об аборте тем более. Поступит через год, ничего страшно.

– Мы готовы всячески помогать, – кивнула бабуля Одина.

– Несомненно! – отчеканил Один-отец.

– Решено, – заключил Фридман Абрам Наумович, в будущем учитель Леонида.

Поначалу Леонид пытался честно выполнять родительские обязанности, но учёба, студенческая жизнь занимала всё время, мысли, планы далеко и не слишком идущие. Лиат же заметно нервничала, когда появлялся Леонид, было очевидно, что видеть и слышать отца дочери она не желала, лишь стоически терпела из-за чувства долга и тёплых, дружеских отношений родителей.

Когда Соня подросла, Леонид стал брать её на выходные, праздники, пару раз возил на море. Он в полной мере ощущал отцовские чувства, был готов нести ответственность, но особенной близости между ними не сложилось. Впрочем, с матерью Соня тоже не была близка. Слишком рано на Лиат свалилось счастье материнства, которое та с радостью переложила на плечи собственной матери, как только поступила в институт.

Лиат не создала семью, насколько Леонид знал, не собиралась никогда. Она была замужем за своей работой – один из ведущих кардиологов-аритмологов в институте кардиологии, сейчас активно продвигала новое направление «трансляционная медицина», слыла фанатом своего дела в лучшем смысле этого слова.

Однажды чуть подвыпивший Абрам Наумович в приступе сентиментальности сказал:

– А я ведь должен тебя благодарить, Лёнечка, если бы не твоя неосторожность, не было бы у нас с Ребеккой внучки.

Сейчас, когда Леонид вернулся, он, естественно, обозначил своё присутствие и желание общаться с дочерью. Лиат никак не отреагировала, сухо заметив, что не возражает, оставляет решение за Соней.

Соня, естественно, не возражала. Несмотря на отъезд, они продолжали общение, созванивались, обменивались сообщениями в мессенджерах, поздравлениями. Леонид не забывал присылать на день рождения дочери хороший букет и подарок, приправленный приличной суммой. Соня ответить взаимностью не могла в силу возраста, но тоже одаривала отца милыми безделушками, которые привозила из поездок с бабушкой и дедушкой.

Одним словом, ему нравилось быть отцом взрослой дочери, только что дочь настолько взрослая, что её принимают за его подругу, всё равно стало неожиданностью… Леонид Борисович, не пора ли тебе на свалку?

Откинул дурные мысли, свалка – шикарный план, но завтра три операции, две консультации, и один бог знает, что ещё. Работа врача всегда полна сюрпризов, не всегда приятных.

Вышел на лестничную клетку в тот момент, когда из дверей лифта выходил курьер, а из соседских выпорхнула Фея в образе… феи. Пышная юбка чуть ниже колена, топ, подчёркивающий аппетитную грудь, туфельки на шпильке, с бантиком на мыске. Не хватало крылышек, впрочем, под топик он пока не заглянул, вдруг его там ждёт сюрприз.

– Ваши эскарго, – объявил Леонид.

– Мои благодарности, – протянула Фея, оглядывая то, что доставал курьер.