Глава 36

Я была очень зла. Негодовала искренне и бурно. Едва переступила порог лавки, как меня прорвало.

Из приличных слов только предлоги. Процесс зачатия и подробности половой жизни Грэма Эйнардса могли повергнуть в шок любого извращенца. Мои обещания мести были и того хуже — словно я не фея, а какой-то кровавый маньяк.

У Габи от всего происходящего аж крышечка приоткрылась. Выпали и жемчужные бусы, и три золотые цепочки, однако шкатулка не торопилась их подбирать.

Заглянувший в лавку покупатель сделал большие глаза и убежал, сунувшийся вслед за ним сосед — тоже. А я продолжала беситься!

— Да как он посмел? Как совести хватило? Ну я ему!

Успокоилась я нескоро, когда весь пар вышел. Обессиленная упала на стул, а Габи не смогла промолчать.

— Кхе-кхе-кхе, — сказала шкатулка с верхней полки. — Ами, милая, а что он, собственно, сделал?

То есть из моей тирады не ясно?

— Он меня поцеловал!

Обида, боль и оскорблённость — вот что вырвалось с этой фразой. Я рассчитывала на поддержку, ведь мы с Габи близки, и она знает меня как никто другой.

Тем неприятнее было услышать осторожное:

— И что? Всё настолько плохо? Выбрал неправильную технику поцелуя? Рот у него слишком слюнявый? Язык вялый?

— Нет же. Целуется он отлично! — отмахнулась я. — Просто…

Увы, но всё, что было сказано дальше, потонуло в насмешках. Мол, а ты ничего не путаешь, Амирин? Тебе же явно повезло, а ты? Зачем жалуешься и воротишь нос?

Я была в какой-то степени согласна. Пожалуй, случись наша с Грэмом встреча как-то иначе, и не будь он объектом всеобщего желания, между нами мог бы получиться лёгкий краткосрочный роман.

Но история не знает сослагательного наклонения, всё вышло как вышло. В свете происходящего внимание со стороны Эйнардса было мне искренне неприятно. Он не имел права вот так меня целовать.

Видя, что взаимопонимания мы с Габи точно не достигнем, я фыркнула и занялась насущными делами. Немного прибралась в лавке, пристально осмотрела новую партию конфиската, а в итоге села на своё обычное место и, спрятав руки под прилавок, принялась создавать монеты — ведь плату за чарку никто не отменял.

Так и прошёл день — в нервах, раздрае, периодических препирательствах с неодобряющей моё поведение Габи.

Когда на город опустилась ночь, я решила, что вот сейчас-то станет легче, но…

Новая проблема обнаружилась на подступах к переулку. Я сперва решила, что мерещится, но нет. Там действительно дежурил отряд стражи, и я сперва прошла мимо, едва не свернув шею в процессе разглядывания парней в форме.

Постояла, подождала и пошла обратно. Стражники никуда не делись, это, вопреки моим надеждам, был не глюк.

Там, за их спинами, в глубине переулка, виднелись огоньки свечей и целая гора мешков с записками. Вокруг было уже темно — самое время снять посты и разойтись по казармам, но нет.

Стражники стояли! И когда я пошла мимо в третий раз, один не выдержал:

— Девушка, что нужно?

На мужчину неожиданно зашикал кто-то из товарищей, пихнул локтем, а я…

Остановилась, выпятила грудь и всё-таки сказала:

— Хочу пройти к алтарю феи, можно?

На меня посмотрели как на дуру.

— Ты разве не знаешь, что все посещения теперь только в дневные часы?

Посещение? В часы?

— Вон же ж, — страж кивнул куда-то в бок, — даже график для вас сделали.

Я проследила за жестом, и рот приоткрылся — на стене храма в самом деле висела табличка с расписанием. Они правда сделали «часы посещения» фейского, то есть моего алтаря?

Это был шок, но пропускать меня не собирались. Группа суровых мужчин загораживала вход, а тот страж, что шикнул на первого, смотрел как-то по-особенному. Большими глазами и с улыбкой на пол-лица.

Передёрнув плечами, я пошла прочь. Решила обогнуть храм, чтобы подойти к переулку с другого края и, будучи уже осведомлённой, попробовать очаровать вторую группу стражников.

И только отошла, причём не так уж далеко, сзади послышалось ворчливое:

— Что такого? Почему ты так ей улыбался?

— Так это же мисс Амирин, — пояснил стражник. — Сама!

Короткая пауза, а потом прозвучало дружное уважительное «у-у-у», и я ощутила спиной несколько взглядов. Так… это то, о чём мне думается? Или всё-таки нет?

Версия была одна-единственная, однако осмыслить её я не успела. Просто едва свернула за угол, оказавшись по ту сторону храма, из темноты шагнул человек.

Сердце подпрыгнуло к горлу, я взвизгнула, а человек тоже испугался, и тоже подпрыгнул, но вместо визга послышалось рычание. Секунда, и я поняла, что эта смутная фигура, этот тембр голоса, мне знакомы. Собственно, вот сегодня утром и виделись.

Отец Тевлогий мою скромную персону тоже узнал.

— Ты? — прошипел служитель тихо. — Снова меня преследуешь?

Я отступила и сделала глубокий вдох, справляясь с эмоциями, а Тевлогий перешёл в атаку:

— Сколько можно? Что за издевательство? Я буду жаловаться!

Хотелось ответить, но слов пока не было. Я не растерялась — просто не успевала сориентироваться.

— Ещё раз попадёшься мне на глаза, и клянусь, пойду добиваться аудиенции у его величества! Что ты себе позволяешь? Ты… ты…

Я, наконец, отмерла и честно воспользовалась ситуацией. Когда ещё такой случай представится? Чтобы мы оказались в темноте и одни?

Это было рискованно, глупо, но не глупее, чем щупать Тевлогия во время утренней службы — я призвала волшебство и обвила противника тонкой силовой ниткой. Я пыталась наслать на мужчину спокойствие, и для него самого нитка должна была быть невидима, но Тевлогий отшатнулся и выпалил:

— Это ещё что?

Он принялся сбивать моё волшебство, а я нахмурилась. «Святой» отец видел. Он точно видел нить, и это означало… странное. Выходит, Тевлогий в какой-то степени из наших? У него есть некий дар?

— Эй! — воскликнул Тевлогий. — Что за…

Мужчина рвал нить, избавляясь от неё, как от паутины, и я украдкой щёлкнула пальцами, развеивая силу.

Он точно не понял, что появление нити связано со мной, и этот момент озадачил ещё больше:

— Что с вами? — спросила я так, будто действительно не знаю.

— Ничего! — рявкнул «святой» отец.

Он был зол. Качнулся в сторону, желая покинуть место событий, а я схватила за рукав мантии и рявкнула:

— Не смейте её обижать!

Притормозил. Посмотрел затуманено, в явном желании отмахнуться:

— Не лезь не в своё дело, торговка.

Прозвучало вообще-то оскорбительно.

— Если что, церемониться не стану, — послышалась совсем уж неожиданная угроза. — Жалоба королю — это законный способ разобраться с проблемой, но есть и другие. — И уже с шипением: — Не лезь ко мне и моей сестре, лавочница. Сгинь!