Глава 49

Неделя прошла неплохо, а закончилась на грустной ноте. Утром я решила перебрать самые старые артефакты, и пять из них не отозвались. Я пыталась активировать, звала, посыпала пыльцой, вливала силу, но предметы, некогда дышавшие волшебством, молчали.

Они умерли, потому что… да-да, волшебство уходит, и мы уходим вместе с ним.

По телу побежали неприятные мурашки, а Габи, бывшая свидетельницей моих усилий, притихла. Мы со шкатулкой обнялись, я нервно выпила кофе, затем достала ещё один, вызывавший сомнения артефакт.

Медное зеркало пророчеств. В прошлый раз оно активировалось, однако ничего кроме тумана не показало, и это могло означать, что артефакт теряет силу. Другое объяснение — грядущие события вне досягаемости зеркала. Третье совсем уж невозможное — некто поставил запрет.

В запреты я не верила, в недосягаемость тоже, а потеря силы — это да, актуально. Глубоко вдохнув, я спрыснула медную поверхность водой, добавила щепотку пыльцы с крыльев, и недоумённо заломила бровь.

Артефакт — ура-ура! — ожил, но вновь показывал туман, только теперь тот был не белым, а дегтярно-чёрным. Словно что-то очень-очень недоброе впереди. Просто брр.

Я махнула рукой, убирая этот ужас и деактивируя зеркало, после чего взяла мёртвые артефакты и отправилась на чердак, чтобы сложить их в специальный сундук. Позже, когда будут время и силы, призову пламя и уничтожу останки волшебных предметов. Прямо сейчас не могу.

Настроение в результате всех событий стало сумрачным, но я старалась держаться бодро. А после обеда прямо зачесалась вся — просто вспомнился алтарь, от которого я опять упрямо воротила нос.

Причина? Горожанки снова посходили с ума, записок стало ужас как много! Поводом стала «любвеобильность» Грэма, ну и ещё кое-что.

С одной стороны, девы знали про пламя, пожирающее записки — то есть понимали, что-то происходит. С другой — собственными глазами видели, что кому-то с главным стражником всё-таки «повезло».

Третий момент, про меня забыли, но у вздыхающих по Эйнардсу появились новые соперницы, и это требовало «серьёзных мер» — к запискам с просьбами влюбить Грэма присоединились уже знакомые, с пожеланием вечного поноса «тем дурам».

Моя хрупкая нервная система такого накала страстей не выдерживала, и я вновь зареклась все эти пожелания читать.

То есть всю эту неделю я к алтарю не ходила.

Но чувство ответственности в итоге взяло верх над здравым смыслом и, закончив с артефактами, я всё-таки пошла.

Завернулась в лёгкий плащ, взяла большую корзину, недобро скрипнула отросшими под действием стресса клыками. Отправилась знакомым маршрутом, к величественному зданию главного храма. До вечера было ещё далеко, но солнце уже катилось к горизонту. Погода стояла вполне себе летняя, и ничто не предвещало беды. Но…

Когда я дошла до нужного, охраняемого двумя отрядами стражи переулка, стало дурно. Мешки с записками не просто присутствовали — они заполоняли всё!

Стояли плотными рядами вдоль обеих стен, складываясь в этакие баррикады, высотою в два человеческих роста. Переулок, благодаря баррикадам, стал значительно уже, и там, в глубине, виднелась пёстрая очередь.

Девушки всех возрастов, в разноцветных платьях, нарядных шляпках, с зонтиками… У-у-у!

— Эй, вы что, читать не умеете? — донёсся из глубин переулка гневный бас какого-то стражника. — Там чётко написано: свечи не зажигать!

И другой возглас:

— Мисс, ведите себя прилично! Будете толкаться, я вас отсюда выведу!

Тут же писклявый обиженный ответ:

— А что она так долго? Мы уже полчаса ждём, пока эта курица на алтарь насмотрится!

«Курица», кажется, огрызнулась, а я, стоящая у входа в переулок, возле второй группы стражей, попятилась. Неа, не хочу туда идти.

— Что? Страшно? — заметив нетипичное поведение, хмыкнул один из мужчин.

Я ответила:

— Не страшно. Просто все эти мешки, очередь… Раньше ж такого не было?

— Ну да, не было, — страж кивнул. — А теперь бардак.

Я опять посмотрела на баррикады из мешков и почувствовала себя очень популярной. Слишком! Я к такой славе не стремилась.

— Угу, — подал голос другой мужчина в форме. — Каждый день эти послания лопатами сгребаем, а они, — кивок на пёструю очередь, — всё идут и идут.

Я хотела посочувствовать нашим доблестным, но не успела — они внезапно вытянулись по струнке, а в воздухе повисла долгая пауза. Осторожно повернувшись, я тоже испытала желание выпрямиться. Просто за спиной стоял Грэм.

Я успела отвыкнуть от наших регулярных встреч и растерялась, а главный стражник мазнул по мне взглядом, отвесил ничего не значащий кивок, и обратился к подчинённым:

— Ну что тут?

— Караулим порядок! — отрапортовал страж, с которым я только что беседовала.

Грэм посмотрел на мешки. Выражение его лица было нейтральным, а теперь он поморщился:

— Ночью подгоним телеги и вывезем это всё.

Стражники сразу воспряли, а второй из говоривших поинтересовался:

— А почему ночью, почему не сейчас?

Грэм объяснил:

— Развопятся. Жалобами засыплют. Мол, гражданские права нарушаем и всё в таком роде. Нужно вывозить так, чтобы не узнали. Пусть думают, будто это фея всю их писанину прочитала и спалила.

Прозвучало пренебрежительно, и я не выдержала:

— А вас не смущает, что вы говорите при свидетеле?

Пару минут назад взгляд по мне скользил, а теперь он на меня упал. Как камень. Острый и жутко тяжёлый.

Р-раз, и… следовало смутиться, а я… Нет, я-то смутилась, но не настолько, чтобы в этом своём смущении признаться. Возможно это была ошибка, ведь Грэм уважает смелых, его внимания сразу стало слишком много.

Хмурое выражение лица сменилось коварным оскалом. Потом я услышала:

— Добрый день, мисс. А что это вы тут стоите?

Я не поняла и заломила бровь. Эйнардс объяснил:

— Вы ведь пришли к фее? — кивок в сторону переулка и очереди. — Желание, наверное, хотите загадать?

— Я? — прозвучало возмущённо.

Но спустя миг одна фея подумала и исправилась:

— Конечно хочу. Только там сейчас такой ажиотаж, что лучше зайду попозже.

— Отчего же? — внезапно встал в позу Грэм.

Я растерялась и не ответила, а он продолжил:

— Желания — шутка серьёзная, не нужно с ними затягивать. Проходите, мисс, проходите… — и сделал приглашающий жест.

В его тоне почудилось что-то издевательское. Впрочем нет, не почудилось, оно там и было.

Я уставилась непонимающе, а Грэм продолжил скалиться, демонстрируя идеальные белые зубы. В какой-то момент даже захотелось крикнуть во всё горло: Девчонки, бросайте алтарь, бегите сюда, он здесь!

Но я сдержалась. В итоге так и не узнала растащили бы его на сувениры или нет — а ведь сейчас просительницы объект своего обожания не видели, очередь была далеко, да и обзор ужасный.

— Нет, я в другой раз, — сказала, выдавив улыбку.

Развернулась и пошла прочь.

Я шла, светило солнце, между лопаток чесалось, и этот зуд подбивал обернуться. В общем, всё хорошо, без лишних приключений. Я почти успокоилась, когда, повернув за угол, врезалась в высокого худого мужчину в тёмных одеяниях.

Одно прикосновение, и у меня резко заболела голова!

Это был маленький взрыв. Аж искры из глаз, а сам Тевлогий зашипел и отпрянул. Когда опознал мою скромную персону… в общем, это была чистая концентрированная ненависть. Зато без ругани и угроз.

— Опять ты? — рявкнул святой отец.

А дальше ничего, ведь тут и дураку ясно, что столкновение случайное.

— Прочь! — он обогнул меня и пошёл дальше. К храму. Не скрываясь.

В его поведении точно не было ничего криминального, а мне следовало идти своей дорогой, но… после нескольких секунд напряжённых раздумий, я развернулась и поспешила за ним.