Глава 26. Валькирия в действии

За последние полтора месяца Анатолию Павловичу так надоела его старшая племянница, что он был готов попросту прервать все контакты с ней. Стеша мало того, что постоянно звонила и обвиняла окружающих во всех грехах, так ещё и с настырностью профессиональной попрошайки пыталась вернуть привычное уже денежное содержание. Короче, достала дядюшку! Но последней каплей была именно Валентина, которая по сотому кругу объясняла брату, что изо всех потомков их семьи именно Стефания самая многообещающая! – Даже твой сын… Толик, ты сам посуди – ни тебе уважения, ни любви! Он же даже не познакомил тебя с девушкой. А дальше что? Нет-нет, на Матвея никакой надежды. А вот Стешенька – совсем другое дело. – Кроме Стеши есть и Вика, и Никита, и Полина, – напомнил Анатолий, тут же получив подробнейшие перечни их недостатков, столь же подробные, сколь неправдоподобные! Окончание всего этого и вовсе было любопытным: – Никита вообще не нашей породы, что ты хочешь от Витькиной жены – рохля рохлей, и сына такого же воспитала – вон им как его жена управляет! Полина… ты уж братец, извини, но я свою младшую дочь лучше знаю – завистливая, подлая… А про Вику и говорить смешно. Да и потом, от неё никакого продолжения рода не будет – никто и никогда не возьмёт такую замуж! Да даже внимания не обратит. Стеша – другое дело! Толечка, ну, ты же, как глава нашего рода, сам должен понимать, что поддерживать ЭТИХ просто неразумно! Анатолий Павлович, которому Вера буквально за полчаса до этого сообщила о том, что Вика выходит замуж, только насмешливо пофыркал и, решив, что достаточно наслушался Валиной болтовни, сказал: – Ну да… ну да… а знаешь, приезжайте-ка ко мне перед Новым годом. Да, я тут подарки хотел вручить, давно готовил, да и так… встретимся перед праздниками. А когда обрадованная Валентина закончила разговор, ехидно прищурился: – Достали обе! Все плохие, всех грязью забросали, а сами в белых пальто да на крутых авто? Нет уж, сестрица, довольно! Не настолько я глуп, чтобы ещё в прошлый раз не разглядеть, кто есть кто, только вот ты да Стеша слишком уж уверены в том, что всех вокруг пальца обведёте да в дyрaкaх оставите. Надоели! Не сумели вовремя остановиться – получите, распишитесь! Саминапросились! – последние слова он произнёс на одном дыхании, слитно. Он покосился на стопку книг в крафт-пакетах, которая возвышалась на углу его стола: – Да и подарки вручить пора… Только надо Полину пригласить особо – иначе не приедет. Вот будет забавно, если у неё тоже кто-то появился! С этими словами Анатолий набрал номер племянницы. Полина и сама не была уверена, надо ли ей ехать – очень уж сложным получалось общение с мамой и сестрой даже в обычное время, а уж если они узнают, что у Полины есть кто-то «по-настоящему и всерьёз», то скандалов будет… Полина уже было решила не ездить, но тут позвонила Тамара. – Как это не ездить? Ты чего? – Том, ты представляешь, что будет со Стешей и моей мамой? – Как раз представляю! Более того, прямо предвкушаю! – хищно прищурилась Тома. – И учти, что если сейчас вы с Валерой будете в компании людей, которые уже много чего про твоих родственниц поняли и вообще, морально подготовлены, то, к примеру, к вам в гости они могут прибыть неожиданно… – Ой… нет! Ой, да! – пискнула Полина. – Вот, то-то и оно! Сейчас вообще самый правильный момент для обнародования своего положения – там же ещё Вика с женихом будут, внимание дам будет устремлено не только на тебя и Валеру. Да и вообще, у тебя будет группа поддержки в виде меня! Полина припомнила действия этой самой «группы поддержки» и решила, что она, пожалуй, рискнёт. Валера не горел желанием ехать непонятно куда к каким-то дядям, тётям и прочей родне. Ему нужна была Полина, а без остальных он и так себя расчудесно чувствовал. – Тем более, без таких матери, отца и сестры! – сердился он. – Валера, но ведь с ними всё равно придётся общаться. Да, нечасто, но хотя бы познакомиться-то надо. Или ты передумал с Полей вместе быть? – Ася вопросительно покосилась на сына. – Поторопился и уже пожалел? – Ничего не поторопился! – проворчал Валера. – И уж точно не жалею, просто не вижу смысла на таких время тратить. – Я тебя понимаю, только ведь дело не в твоих желаниях, а в том, что они Полю в покое не оставят – как же так, у неё всё хорошо, а у них хуже! – Ася была совершенно уверена в том, что так всё и будет. – А потом… если Поля решила туда ехать, ты сам-то её одну отпустишь? Это решило дело. Дину Ася попросила оставить у неё: – Насколько я понимаю, там будет много людей, не до щенка вам будет, а тут спокойнее, да и с Арькой они сдружились. Полина представила очередные выступления Стефании и решила, что щенку, который только-только стал привыкать к хорошей жизни, ни к чему такие зрелища. – Валера, и вот ещё что… По́лина машина служебная, лучше возьми нашу машину и поезжайте на ней, – посоветовала Ася. Машину они купили вместе с сыном, правда, как правило, ею пользовалась Ася – Валера упорно оставлял автомобиль маме. Всё-таки в Москве быстрее передвигаться без собственного авто, а на даче то в магазин съездить нужно, то до электрички добраться побыстрее. Но сейчас он спорить не стал – так действительно разумнее и правильнее. Выехать решили в пятницу вечером, так просил Анатолий Павлович. – А Тамара тоже едет? – поинтересовался Валера, выбравшись наконец-то из последней московской пробки. – Да, сказала, что нипочём не пропустит такую восхитительную встречу. Хотела взять детей, но решила, что это будет перебор – её одной там вполне-вполне хватит! – рассмеялась Полина. – Насколько я понял по твоим рассказам, её там будет более чем достаточно! – Валера Тамару почти не знал, так… видел несколько раз новую соседку, но и этого хватило, чтобы понять, что это крайне энергичная женщина. – Неужели же после всего того, что твоя сестра испытала на себе в прошлый раз, она всё равно решилась приехать? – недоумевал наивный Валера. – Если честно, я и сама не поняла, – пожала плечами Полина. – Да зачем дядя её позвал, я не знаю… ну, если хотел вручить подарки, так курьером отправил бы… Знала бы она, что отчасти именно из-за Стефании и её матушки и затеивалась эта встреча! *** Вадим Александрович Орлов и не думал обращать внимание на Викторию – в его компании работало довольно много людей, и девушек хватало. Ярких, симпатичных, на фоне которых Виктория выглядела… да никак не выглядела – ну ходит такая, решительно топая по коридорам, и ходит. Главное, чтобы дело делала. А вот это Вика умела хорошо… так хорошо, что придраться к ней было практически невозможно. Через некоторое время Вадим Александрович начал замечать, что некоторые участки работали как часы… Именно те, за которые отвечала эта самая… как там её… ну увесистая такая блондинка. – Ааа, Вика? Да, Виктория у нас молодец! – радостно отчитывались его замы. – Она даже на заказчиков положительно действует! – Чем? Чем там можно действовать? – скептически уточнил Вадим. – А на кого чем… с кем разговаривает, а на кого-то и рявкает! Очень, кстати, эффектно получается! Такая… Брунгильда прямо. Эта… валькирия! – Какая ещё валькирия? – Да это прозвище у неё такое – Валькирия! – просветили начальство. – После того, как она угомонила двух наших сотрудников, её теперь частенько так называют. – И как она их угомонила? – удивился Вадим. – Да кто ж знает? Подробности мужики не выдают, а к Вике за уточнениями как-то никто и не рискнул обратиться. Вадим прикинул габариты конфликтных типов, пожал плечами, невольно запомнив и историю, и Валькирию. Потом, присмотревшись к этой самой Виктории, деловито протопавшей мимо в коридоре, ещё раз пожал плечами и забыл бы про неё ещё на год, если бы один из их большегрузов не попытался протаранить мост в Смоленской области. Такие случаи время от времени бывали, но в этот раз груз был очень ценным, хрупким, а доставка срочной. – Нууу, фффсё, счас Орёл полетит! – прошелестело по офису – об эмоциональных «полётах» начальства в компании легенды ходили. И точно… вопли, топот и грохот прокатывались по коридорам и так не сильно тихой компании. Поиски тех, кто виноват, и вечный вопрос «что с ними делать, когда поймаю» закручивали некий энергетический смерч, в который втягивались всё новые и новые люди, факты, взаимные обвинения, а в центре всего этого бедлама непоколебимой скалой восседала Виктория-Валькирия. – А вы тут что? Вам что, делать нечего? – взвыл Вадим Александрович, пятый раз наткнувшись на невозмутимую девицу. – Я тут работаю, делать есть чего, транспорт развернула, нашла объезд. Водитель цел, груз цел, мост цел, чуть пострадала кабина, но не фатально, так что всё в порядке – мы всё доставим вовремя, а верх кабины отремонтируем по страховке, – бесстрастно доложила увесистая Валькирия. – Чего? – растеряно спросил Вадим, которому за миг до этого казалось, что все пропали и всё погибло – очень уж многоголосый хор ужасался вокруг, очень уж глобальные были штрафы за опоздание и порчу груза, не говоря уж о мосте. – Что вы сказали? – ещё раз уточнил он, перекрикивая окружающий шум. – Я сказала, что у нас всё хорошо! – негромко, но очень внушительно ответила Вика, и… И словно стих смерч, осели поднятые им ураганы бумаг, пыль взаимных обвинений, волны корвалольных испарений, плывущие от отдела логистики, упал на ближайший стул внезапно ослабевший ответственный за перевозку, вытер пот со лба начальник юридического отдела, выдохнула главбух. Она вообще-то была совершенно ни при чём, но это такая проклятая должность, которая всегда и во всём оказывается крайней. – У нас всё хорошо? – тихо уточнил Орлов, и коллектив как-то поджался, опасаясь нового взрыва. – Очень! – кивнула ему Валькирия, подтягивая к себе очередную папку. Правда, она всё-таки оторвалась от экрана компа и всмотрелась в бледно-начальственную физиономию. – Вы как-то выглядите… не очень! Вам, может, чаю налить? – Налить! – машинально согласился уставший и вымотанный Вадим. – Н-да… ладно уж, сейчас сделаю. Вика неромантично протопала мимо, выдвинула из дверного проёма застрявший там коллектив, вернулась с чайником, чашкой, которую водрузила перед носом начальства, а из шкафа за спиной достала тарелку с превосходным, ароматным и рассыпчатым курабье. Из чайника в чашку уютно лился кипяток, благоухала заварка, таяло на языке вкуснейшее печенье, и всё это вместе показалось измученному работой Орлову последним островком равновесия и здравомыслия… Если не в мире, то в его полоумной конторе – так точно! С того самого случая Вадим периодически забегал в её закуток. Иногда… раз пять-шесть в день. – Чего ему тут… мёдом со сгущёнкой намазано? – ворчала про себя Вика. – Встанет над душой и работать мешает! Да не мешал он работать, а приходил в себя, выныривая из сумасшедшего темпа перевозок, проблемных маршрутов, гусеницами расползавшихся по всей стране, людей, которые не делали то, что должны, а творили кто-их-знает-что! – Постоял-постоял и дальше умчался… во… опять орёт! Вот неуёмный! – пожимала плечами Вика. Нет, если бы речь шла о ком-то другом, непременно пошли бы слухи о романе, но… вся контора видела, как Вика на одном из их «фирменных» застолий на спор метала топорики. Небольшие такие, ладненькие топорики со свистом улетали в мишень, а у коллег возникало настойчивое ощущение, что вот этот момент лучше запомнить и почаще вспоминать. Нет, понятно, что в офисе Викуся такое творить не станет… наверное. Но лучше помнить о её возможностях – кто знает, что она может ещё приспособить вместо специализированного метательного снаряда? Да и потом, какой там может быть роман, если тут есть девушки-красавицы, а Вика, при всех её достоинствах, ни разу не романтична, не изящна, не… – Опять припёрся и стоит! – Вика мрачно поднимала взгляд на начальство и, проводив глазами очередную его пробежку «по потолку», пожимала плечами и ныряла в работу. Да просто нравился Вике её талант находить выход в любой, пусть даже на первый взгляд безвыходной ситуации, работа нравилась, даже начальство вполне устраивало, особенно когда оно не зависало над головой в позе журавля над болотом. Периодически Орлов прибывал не просто так, а с очередным форс-мажором. – Счас! – говорила Валькирия. – Не мельтешите! А через небольшой промежуток времени разматывались дороги, учитывались мосты, переезды, повороты, и… – Ну вот как-то так… а вы переживали! – Вика флегматично пожимала плечами, отодвигая в сторону проблему, переставшую быть таковой, и опять увлечённо погружалась в очередную задачу. Через год Орлов понял, что или он со своей работой свихнётся, или женится на Вике. Почему-то уже не замечались ни её габариты, столь не похожие на эталон красоты, не смущали довольно нелюбезные взгляды, топоток, язвительность, абсолютное отсутствие восторженности, загадочности, романтичности… Зато практически осязаемо ощущалось, что около неё затихают бури, опадают лишние эмоции, словно разбиваются о что-то такое… настоящее! – Нет, спасибо! – хладнокровно отреагировала Вика на его предложение выйти за него замуж. – Почему? – он изумился так, что даже оскорбиться забыл. – А зачем? – Ээээ… нуууу… – не скажешь же, что так и так, мне с тобой спокойно и приятно. Хочу, чтобы и дальше так было. – Вот это вот всё – ни разу не повод! – строго отметила Валькирия, собираясь домой и обходя сторонкой замершее начальство. – До свидания, Вадим Александрович. Хорошего вам вечера! – Хо…хо… хорошего мне вечера? – отмер Орлов, когда топоток Вики затих в глубине офисных коридоров. – Да что она о себе вообразила? Да кто она такая, а? Я ей предложение, а она мне… Возмездие обдумывалось всю ночь, но стоило ему только начать воплощать в действие план с кодовым названием «Да она ещё пожалеет», как ему на стол лёг лист, на котором было написано, что это заявление об увольнении. Глава 27. Чёчилось Орлов уставился на лист, потом медленно перевёл взгляд на Вику. – Что это? – Там написано! – Вика ткнула пальцем в лист, не считая нужным помогать начальству читать. В самом-то деле… что такое? Ладно бы от руки было написано, да ещё этак… малоразборчиво, когда неясно, это заявление об увольнении или заявка на получение молока за вредность! Но ведь её заявление напечатано русским по белому, крупным шрифтом, с заголовком, выделенным особо, так что ничего с начальством не станет, прочтёт, пожалуй, и самостоятельно! Орлов сфокусировался… и отодвинул от себя лист. Читать он умел превосходно, но категорически не желал видеть эти возмутительные слова. – Вика… вы чего? Какое ещё увольнение? – В соответствии с Трудовым кодексом, – обстоятельно отозвалась Вика. – Имею право! – А я… я что, не имею право даже на объяснения? Почему? Что случилось? Вика хмуро смерила его взглядом. – Вадим Александрович, давайте не будем притворяться, что вы глупый, хорошо? Я точно знаю, что это не так. Начальство оскорбилось и стало выглядеть как четырёхлетний мальчик, у которого отняли любимый грузовик. Вика вздохнула: – Ну, хорошо… мне стало некомфортно с вами работать. Я вас злю, раздражаю, оскорбляю, и вообще, не оценила ваше предложение пожениться. – Да! – с очевидной претензией отозвался Вадим Александрович тридцати четырёх лет от роду, и Вика машинально подумала, что недаром говорят, что у мальчиков первые сорок лет жизни самые трудные. – Да! Вот ты почему мне отказала, а? Переговоры зашли в тупик и даже слегка полезли на стену от полной безнадёги – обиженное в лучших чувствах начальство взирало на Вику, а Виктория пыталась сформулировать причину отказа покорректнее, дабы не добить хрупкую психику эмоционального типа. Непонятно, до чего бы они договорились, если бы не очередной рабочий момент. – Вадим Александрович, у нас две фуры вместо Калуги в Краснодар уехали! – ввалился в директорский кабинет очередной гонец с дурными вестями. Орлов с ненавистью осмотрел его и решил, что он очень даже понимает, почему в старину таких казнили, и… Отыгрался на ни в чём неповинном Викином заявлении, цапнув его со стола и порвав на сто пятнадцать клочков. – Вика… разберись с этим! Разберись, иначе я сам найду придурка, который перепутал Калугу с Краснодаром, и пришибу! – Н-да… и ликвидировать ЭТИ последствия уже будет сложнее, – невозмутимо пожала плечами Вика, вынула из папки точную копию погибшего заявления, водрузила его перед начальством и заявила: – Ни в чём себе не отказывайте, я их много распечатала, и в отдел кадров уже занесла, и расписку в получении взяла. А про это… – она кивнула на пятящегося к дверям «гонца», – не переживайте, сейчас разберусь. Две недели-то я у вас по любому должна отработать. «Гонец» оценил выражение лица Орлова и шустро юркнул за дверь, Вика степенно отправилась за ним, оставляя за спиной зарождавшийся начальственный тайфун, который уже начал невнятно порыкивать и явно шёл на взлёт… Разумеется, она разобралась и с Краснодаром, и с Калугой, и с умником, который на голубом глазу утверждал, что «да там-то всё рядом, ничё страшного». Причём всё это было выполнено, не обращая ни малейшего внимания на грохочущие под директорской дланью двери, его крики на периферии офиса и горящие от любопытства глаза коллег. Даже после того, как ему доложили, что всё хорошо, а будет ещё лучше, он не успокоился, ушёл к себе в кабинет и орал уже там, проводя географический ликбез среди особо одарённых сотрудников. Через два дня стало очевидно, что начальственное недовольство переросло в хроническую стадию. – Он чё? Теперь всё время такой будет? – спрашивали коллеги друг у друга. – А чёчилось? – Так ты чего, не знаешь? Валькирия увольняется! – Уй, йоооо! – реакция была вполне ожидаема… ещё бы! Приятно иметь под рукой безотказное средство для борьбы с любыми рабочими проблемами, и жутко неприятно, когда оно куда-то собирается уйти. – А чего Орёл её отпускает? – уточняли любопытствующие. – Да как Валькирию не отпустить-то? – Тоже верно… – вздыхал коллектив. – Н-дааа… Орлу не позавидуешь! Вадим Александрович и сам себе как-то не очень завидовал – стоило только представить, что вот приходит он на работу, а Вики там нет и не будет, почему-то хотелось повыть. Нет, конечно, он и второе оставленное Викой заявление разметал до состояния атомов, но это делу не помогло. Через четыре дня он дозрел до серьёзного разговора. – Я прошу тебя не увольняться. И это… может, ты мне всё-таки объяснишь, почему ты мне отказала? Ну вот почему замуж выйти не хочешь? – Про увольнение мы с вами уже всё обсудили. А замуж… – Вика пожала плечами и продолжила: – Это несерьёзно! – Да почему это? – возмутился Орлов. – А вы меня знаете? Вы хоть понимаете, с кем собираетесь жить? – Вика усмехнулась и шагнула к Вадиму Александровичу, оказавшись совсем близко. Оказалось, что у неё глаза вовсе не серые, а синие с жёлтыми узкими лепестками, идущими от зрачка, и… гм… бюст неожиданно выдающийся, и от волос пахнет чем-то горьковатым и очень свежим. И… – Вы же видите во мне успокоительное средство, а я не валерьянка. И главное… ну ладно, я могу понять, почему вы хотите на мне жениться – вам со мной спокойно, я вас уравновешиваю. Но мне-то это зачем? Разве что из-за того, что вы директор? – с сомнением протянула Виктория, отступила на несколько шагов, критически осмотрела худого, долговязого, темноволосого Орлова и пожала плечами: – Неее, это не повод! *** После этого разговора стало ещё хуже. Орлова переклинило на неожиданном вопросе: – Куда я смотрел? Почему не обратил внимания на… Список достоинств ширился, а всякие мелкие характеристики типа изящества, лёгкой походки, осиной талии, которую можно двумя пальцами обхватить, стали казаться абсолютно ненужными. Нет, правда, зачем ему оса или вечно питающаяся проростками чего-то там эфемерная особа, если его личную крышу неожиданно снесло от Валькирии. – Орлов чего, с горя того? Помешался? – сотрудники заподозрили, что происходит что-то не то, но почему-то никто не сообразил, насколько это «не то» далеко зашло. Вика привычной тяжёлой поступью выступала против любого беспорядка во вверенной ей рабочей деятельности, отсчитывая дни, которые ей остались до ухода с этой работы, и постоянно натыкаясь на всё более мрачного Орлова. – Чего он под ногами постоянно мельтешит? И вообще, этак он со своим настроением скоро в минус уйдёт, – пожимала она плечами. – Ну, а я что могу сделать? Новый маршрут ему выстроить? Это можно… но оттуда он дооолго не вернётся. До рокового дня, когда она должна была навсегда покинуть стены логистической компании Вадима Александровича оставалось всего-навсего пять дней, когда у одного из сотрудников случился день рождения. Как водится, он накрыл столы, выставив изрядное количество веселяще-горячительных средств, и кое-кто… гм… перегорячился, напрочь забыв о чувстве самосохранения. – Викунь, а Вввикунья! Ты ж моя Вальк..ик…кирия! – разохотился один из логистов. – А ведь ты ж того… вполне-вполне годная баба! – Чокнулся… – попятились более трезвые. Вика, которая обстоятельно занималась содержимым своей тарелки, флегматично отодвинула от себя раскрасневшуюся физиономию претендента на неприятности и снова занялась едой. – Шшшта? Нос воррротишшь? – за стадией донжуанистости неукротимо накатывал вал раздражения и оскорблённого величия: – Да ком-кому ты нужжжна? Кор-кор-ооова! Да я ж тебя по доб-доброте приласкать хотел, а ты кочеврю… кочевряжиться? Да ты… У человека целая речь была запасена, но нет совершенства в этом мире, и дальнейшие попытки высказаться были прерваны весьма грубым методом, а точнее запечатыванием ротового отверстия говоруна чужим кулаком. Что показательно, не Викиным! – Ты чё? Да ты хто такой? Да я тебя… Уй, ты фффто? – Уберите ЭТО, пока я его не прибил! – крайне мрачно велел Орлов, потирая костяшки. – И вообще, заканчивайте пить и не закусывать! Вика, пожалуйста, зайдите потом ко мне. Ему раз двадцать хотелось выскочить из кабинета, взять и вытащить Валькирию из-за стола, уволочь подальше от гогочущего коллектива, который сейчас отчаянно его раздражал, и объяснить, что она всё не так поняла, что он уже много чего про неё знает – выяснил за последние дни, что выйти за него можно совсем не потому, что он директор, а потому, что… – Да ёлки-палки, как это говорят-то, а? – прошипел Орлов вслух, вышагивая по диагонали своего кабинета. – Что именно? Вика уже минуту с умеренным любопытством наблюдала за метаниями Вадима, а потом и вопрос задала – а почему бы и нет? Интересно же, чего он там опять нервничает. Орлов вообще-то в общении с девушками стеснительным не был, но это немного другое – там и интерес обоюдный, и результат практически всегда предсказуемый, а с Викторией всё как на минном поле – шаг, и того… улетишь. – Так зачем вы меня позвали? – Вика спокойно прошла в кабинет, закрыла за собой дверь и воззрилась на Орлова. – Слушай… я тебе совсем-совсем не нравлюсь, да? – обречённо спросил Вадим, придя в состояние полнейшей безнадёги. Вот что сделать, если она сейчас скажет, мол, не нравишься совсем?! С кем-то другим можно было бы попробовать изменить ситуацию, но точно не с ней! – Ну почему же? Нравишься, – усмехнулась Вика в лицо окостеневшего от неожиданности Орлова. – Нррравлюcь? Так почему же ты мне отказала? – Ну, нравишься, да, и что? Мне много чего в жизни нравится. Только не всё из этого пригодно для жизни, понимаешь? Мне нужен нормальный муж, чтобы не только позволял о себе заботиться и утешать, а и я на него могла полагаться. А ты про это, по-моему, и не думал. Ты вообще думал только о том, что тебе со мной спокойно и удобно. Верно? Следующие несколько минут Орлов сбивчиво объяснял, что да… так оно и было, но уже некоторое время назад, а вот сейчас уже всё по-другому! – Да ну? – не поверила Вика – вот что взять с Валькирии, недоверчивость – наше всё! Ещё некоторое время ушло на не очень-то связные и косноязычные попытки Орлова объяснить свою новую реальность. Он говорил, Виктория слушала, кое-где вздыхала, иногда пожимала плечами, а когда он окончательно выдохся, сбился и замолк, рассудительно ответила: – Ну… можно попробовать, наверное… Спокойно! Я имела в виду, попробовать остаться на работе и посмотреть, что из этого всего правда, а что… гм… художественный свист. Орлов даже не оскорбился на такие подозрения, видимо, уже начал привыкать к стилю высказываний и темпераменту Виктории. Заявление об увольнении Вики из отдела кадров он изъял лично, оставшиеся в папке восемь экземпляров с тем же содержанием тоже добыл и скормил шредеру, а потом принялся доказывать, что в его словах никакого художественного свиста не было. – Орлов чего? С дуба рухнул? – коллективно решили его сотрудники, причём, несмотря на единодушный вывод, причины дубообрушения все называли разные – от фатальной потери чувства самосохранения до кардинального извращения вкуса. – Да кому может понравиться эта толстая коровища? – переживали две наиболее заинтересованные в директоре сотрудницы. – Да он вааащщее того! Она ж, если что, прибьёт и не заметит! – волновались давно работавшие с Орловым мужчины. – А топорики? Мужики, кто помнит, Орёл это видел? Если нет, надо бы намекнуть, а то он же ж нарвётся! Очередное застолье в преддверии Нового года было решено отпраздновать в кафе. Совершенно случайно именно в том, где Вика уже удивила когда-то коллег владением холодно-рубящими предметами. И уж, разумеется, абсолютной случайностью была многоголосая просьба повторить тот подвиг: – Викуш, а помнишь, ты топорики метала, а? – Помню, – согласилась Вика. – Мы вот тут поспорили… это же тебе тогда просто повезло, да? – Почему? – Ну ты так мастерски их кидала… – Я умею. – А еще разок сможешь повторить? Вика усмехнулась, покосилась на Орлова, прихватила метательные снаряды и… – Вадим, ты ж смотри, нет, ты внимательно смотри, чё Валькирия наша творит! А?! Она и прибить может! – Может, – кивнул Орлов. – Так ты ж осторожнее! С такой лучше не связываться, – изо всех сил старался наиболее инициативный и долгоработающий его зам. – Поздно. Уже связался, – счастливо улыбнулся Орлов. – Сдурел… – тоскливо выдохнул зам и осёкся, увидев, как задумчиво смотрит на него Виктория, моментально припомнив, что у неё вообще-то очень острый слух. – Ээээ, а я что? Я ничего. Это… желаю счастья!